Анна Гром – Измена. 40 лет – ума нет (страница 6)

Что за имя такое дурацкое?!

Спать я не могла. Всё в этой квартире стало мне противным от кровати до туалета. Если буду разводится, то квартиру придётся делить, купили мы её в браке. Я вкладывалась в неё на равных. Григорий свою однушку продал, я свою, и ещё сверху вбухали, чтобы трёшку взять. Хорошо, хоть квартира не в ипотеке. Только вот плохо то, что записана она на свекровь. Не помню, почему мы вдруг приняли такое решение. Или не мы, а кто-то из них. Они, семья Меньщиковых в составе Григория, Алисы и бабушки Оли в одночасье стали для меня чем-то чужеродным, враждебным. Было бы куда идти, я бы сейчас же вещи собрала, но не к матери же я пойду?! Подруг посреди ночи будить не хотелось, а снимать гостиницу дорого, я же каждый рубль считаю.

Ах, вспомнила. Квартиру записали на бабку, чтобы сын мой на неё не претендовал. Хотя как он претендовал бы? Я же живая, он мог только после моей кончины претендовать, да и то только на мою треть. Ах, Надя, Надя. И тут тебя обвели вокруг пальца! Я всё время настолько занята была, что не глядя подписывала документы.

Сын мне говорил ещё тогда, мол, мам, ерунду какую-то они придумали, а я что? Я как во сне жила. Как только бизнес умудрилась без косяков открыть и вести, уму непостижимо! Ну Надька! Пришло время проснуться.

Взяла телефон, от сына висели пара сообщений. Спрашивал, как дела. Передавал поздравления Григорию. Они между собой не охотно общались. Больше терпели друг друга, чем как-то взаимодействовали. Сыну Меньщиков не особенно понравился, но он не стал влиять на моё решение, считал, что я имею право на счастье, а он со своим мнением постоит в стороне. Артёмке тогда десять было, когда мы с Григорием сошлись, но даже десятилетний мальчишка прочувствовал запах гнили от этого человека. А Григорий не спешил становится ему отцом, аргументирую это тем, что, мол, у него есть отец, они общаются, был бы безотцовщиной, другой разговор. Он тут якобы не при чём. Уже здесь он себя проявил, ответственность не захотел разделить со мной за воспитание пацана. Ну, может, оно и к лучшему. Если б Артёмка воспринял Григория за модель поведения, не знаю, кто бы из моего ребёнка вырос. Такой же мерзкий, хитрожопый инфантил, вероятно. Однако, мой Артём всегда был умён не по годам и вырос достойным человеком. Хоть что-то я в своей жизни сделала не через одно место.

Сегодня, уже сегодня, раз час ночи, воскресенье. Выходной день. На который я перенесла трёх клиенток. А пока мне не спится, лучшее, что можно сделать, это подыскать себе адвоката. Написала сыну, утром встанет, прочитает. Он учится на юриста, может, кого посоветует. Одним разводом дело не обойдётся, тут раздел имущества и долгов предстоит. Я так просто не сдамся, ничего они не получат моего!

Через минуту телефон завибрировал у меня в руках.

– Мам, что случилось, зачем адвокат?

– А ты чего не спишь? Ночь-полночь, – я тут же включила заботливую мать для двадцатилетнего мальчишечки. Забыв, что сегодня суббота, он уже давно несовершеннолетний и даже, страшно подумать!!! состоит в близких отношениях с девушкой и даже с ней живёт. Так что вопросы насчёт позднего укладывания должны оставаться далеко в его школьном прошлом. Я вдруг подумала, что своей чрезмерной заботой могла бы сына испортить, воспитать нечто подобное Григорию. Хорошо, что Тёмка оказался мудрее меня и быстро в своё время отмахался от моего контроля.

– Мам, ну ты серьёзно сейчас? – спустил меня на землю Артём. – Расскажи, что случилось?

– Я с Меньщиковым развожусь, – прямо ответила я. Артёмка на том конце провода помолчал с пару секунд. Я автоматически подготовилась к тому, что меня сейчас осуждать начнут. Голос моей матери внутри так и зудел «А ты точно уверена? А зачем? А что случилось? А ты не поторопилась?», только вот я с сыном разговаривала, а у него подход другой. Он, сколько себя помню, всегда за меня был. Даже если я портачила.

– Что натворил этот козёл?

Я уж на автомате хотела осадить его, мол, ну как так, про отчима нельзя так и так далее, да вот пора «автоматы» в голове отключать, Наденька! Годы приличий, годы попыток быть «хорошей женой» и «понимающей мачехой» – всё это рухнуло в одночасье. Сын правее всех правых. Козёл он и есть.

– Изменил, воспользовался моей кредиткой и повесил на меня шестьсот тысяч.

Сын тихонько проматерился, а потом с хладнокровием будущего юриста уточнил:

– На что?

– Отметил день рождения с размахом.

– Как у него кредитка твоя оказалась:

– Да не знаю! Я ему в руки не давала её!

– С этим тогда просто, – уверенно заявил сын. – Заяву в полицию подаёшь обязательно. Кредит нецелевой, не на семейные нужды, после развода сам его и выплатит, но на всякий доки надо будет собрать.

Ну чек из ресторана взять не проблема, особенно, если прийти с полицейскими.

– Кредит на бизнес пополам поделится при разводе, – продолжал сын.

А вот это уже хорошая новость. Я ведь плачу его сама. Григорий только благами от него пользуется.

– Я насчёт квартиры переживаю. Я в ней даже не прописана, – вздохнула я, вспоминая свой огромный промах.

После продажи своей однушки я оформила временную прописку у матери, да так и не прописалась в новой. А когда мне было? Ох, Надя, добытчица ты наша, всем всё добыла, кроме себя. Я представила себя на улице, с одним чемоданом, и эта картина была невыносима.

– А ты сильно не переживай. То, что она у баб Оли в собственности, это, конечно, будет проблемой, только вот ты в ней не прописана, а я прописан.

Вот это новость!

– Как ты умудрился?! – Прописаться в квартире Меньщиковых, которые своего не упустят, это надо талант иметь! Не менее великий актёрский, чем у самой баб Оли.

Я всегда считала себя достаточно проницательной, но мой сын, мой двадцатилетний мальчишка, оказался умнее меня, хитрее, дальновиднее. Он подстелил соломки там, где я даже не подозревала, что могу упасть.

– Пришёл к баб Оле с цветами и конфетами, сказал, что мне прописка нужна для поступления в ВУЗ и переезда в общагу. Мы ж квартиру продали нашу, когда вы с этим, кхм, – он проглотил бранное слово, – съехались. А она рада была до смерти, что я с её квартиры съезжаю и возвращаться не планирую. Ну и на радостях дала согласие. Ещё пришлось наврать, что другая бабушка, твоя, такая сякая, отказала внучеку. Баб Оля так вообще себя благодетелем почувствовала, на волне гордости всё сделала.

– Обалдеть… – только и выдавила я из себя. Такого как Артёмка, лучше не иметь во врагах. Такая гордость меня охватила и уверенность!

– Мам, ты уж извини, но человек ненадёжный он. Я решил перестраховаться, – голос сына стал серьёзным, в нём прозвучала нотка сожаления, но и твёрдости.

И перестраховался молча. Как знал, что мать только рукой махнёт и дальше пойдёт целину вспахивать.

– Как, замечательно, Артём Дмитрич, вы придумали! – Я рассмеялась, и этот смех был чистым, искренним, без горечи. От былого уныния не осталось и следа. Я снова ощутила запал на борьбу.

– На развод можешь подать через Госуслуги, а на раздел имущества подавай в суд.

– Я поняла, спасибо, сын, – я чувствовала, как силы возвращаются ко мне, как в голове проясняется. – Ну, все мне пора, – сказала я, приложил ладонь к трубке, чтобы не быть услышанной.

В замке зашуршал ключ. Похоже, блудный муж вернулся домой.

Глава 9

– И как давно ты на сайтах знакомств сидишь, Григорий?

Я вышла из кухни в коридор, где счастливый именинник снимал свои кожаные щегольские ботинки под ковбоя, с удлинёнными носами и пряжками.

Я отчего-то принялась оценивать его внешний вид: зауженные брючки, рубашка, приталенная, с блеском, на голове модная стрижка с «поставленным» гелем чубом. Григорий вовсю косил под двадцатилетнего, молодился до абсурда. Это всё выглядело на нём слегка комично.

Внешнее всегда отражение внутреннего. Даже внешне Григорий не желая принимать свою «взрослость» и нести ответственность. Вся жизнь играючи, понарошку. А что б не поиграть, когда у него две мамки, которые всегда пожалеют, погладят по голове (или по головке), накормят супчиком с котлеткой и прикроют оголившийся после очередного жизненного проигрыша зад.

– Давай не будем, Надь, устал как собака, – он даже не взглянул на меня, просто отмахнулся.

– Устал праздновать за мой счет? – съязвила я. Нет уж, ты заотдыхался ты, Меньщиков, всё-то у тебя легко! Но ты не соскочишь больше.

– Да что ж ты привязалась к этому счёту! Я же сказал, верну! – взъярился он. Руками театрально размахался. Узнаю актёрскую школу Ольги Михайловны.

– Сказал… Твоё слово куска туалетной бумаги не стоит, – хмыкнула я.

Тут душа поэта не выдержала. Георгий запустил пальцы в волосы, растрепал свой лакированный чуб, взглянул на меня своими тёмными глазами, полными праведного гнева. А как же, задето мужское достоинство ведь!

Когда-то Григорий Меньщиков казался мне невероятно привлекательным мужчиной. И познакомились мы прямо как в кино. Он увидел меня через панорамное остекление в одном салоне, где я когда-то работала по найму мастеров по маникюру. Увидел и влюбился с первого взгляда, как потом мне говорил. Выяснил у администраторши, как меня зовут и во сколько заканчиваю – что-что, а язык у него подвешен и харизма блещет, во всяком случае, десять лет назад так и было – и вечером ждал меня возле салона с букетом и забронированным столиком в ресторане. Тогда у него ещё машина была и хорошая, Тойота Камри. Пока ему не пришлось её продать, чтобы расплатиться за долги по очередному бизнесу. Артёмка тогда в школу уже ходил сам и сам себе обед и ужин мог разогреть, так что моё позднее возвращение никому бы вреда не принесло. Я согласилась. Так и завязалось всё.