Анна Гром – Дай мне жить. Сбежать от тирана (страница 3)

– Э-э-эй, Пахан, ну в самом деле? Она сама нарывается, ты посмотри на неё!

– Сейчас ты нарвёшься, Саид, – ледяным тоном ответил молодой человек. Казалось, ему было плевать, что за столиком сидит ещё семеро, с нескрываемым интересом наблюдавших за перепалкой. Если дело примет серьёзный оборот, они явно не останутся в зрительном зале. Но мне повезло – всё внимание переключилось с меня на этого мужчину.

Я бросила на него короткий взгляд. Молодой. Здоровенный. Лет тридцати-тридцати пяти. Не лишенное привлекательности лицо, светлые, выгоревшие волосы. Чуть отросшие, они кудрявились и падали на лоб. Короткий, чуть вздёрнутый нос придавал ему самоуверенности. Я не могла отделаться от смутного ощущения, что где-то уже видела его. И даже слышала голос.

«Пахан» звонко положил на стол бумажные деньги вместе с мелочью.

– Как же ты меня достал, Пахан, – выплюнул с акцентом бородач, звонко цокнув языком.

– Взаимно.

В тот момент, когда этот Пахан отвернулся, слезая с барного стула, мужик замахнулся. Я не поняла, что произошло – какая-то сотая доля секунды, и мой обидчик лежал на полу, потирая ушибленную скулу и зверски матерясь. Тот, кого звали Пахан увернулся от удара, будто на спине у него были глаза. Поразительная реакция, наверное, какой-нибудь профессионал, спортсмен или военный.

За столиком никто не шелохнулся, пока он поднимал здоровенного мужика за воротник куртки, как чучело, набитое опилками, и встряхивал. Убедившись, что мужик твёрдо стоит на ногах, он отпустил хватку.

– Ты у меня больше не работаешь, Саид. И на соседних фермах тоже.

Пахан обвёл взглядом бар, чуть задержался на мне, а после резко развернулся и вышел. Полы его куртки распахнулись, и я увидела, что под ней рубашка в бордовую клетку…

– Стойте!

До меня дошло лишь тогда, когда за ним закрылась дверь. Это был мой спаситель. Тот, кто достал меня из помятой машины. Я так и не успела сказать ему спасибо за тот случай, и теперь уже за этот. Этот «Пахан» волей слепого случая заделался в мои личные ангелы-хранители.

Когда я выскочила на улицу, его уже не было. Ни звука отъезжающей машины, ни маячившей вдалеке фигуры. Парень словно испарился. Я беспомощно повертела головой, нащупала в кармане брелок от машины. Джип отозвался бодрым пищанием. Надо ехать. Здесь больше никто мне не рад, не стоит снова испытывать удачу.

– Насчет работы. – хозяин наливайки вышел на крыльцо, задымил сигаретой. – Поезжайте до станицы Павловской. Там Центр занятости на площади. Посмотрите, часто требуются работники на фермы. И в интернете посмотрите, работа на фермах Краснодарского края

– А кто этот Пахан?

– Паха. Павел, в общем. Фермер местный. С ним не связывайся. Он спецназовец бывший Башка отбитая.

Уж не больше, чему у ваших мигрантов. Подумала я про себя. Вслух произносить не стала. Я коротко кивнула и села за руль.

Глава 3

Ехала я ещё километров двадцать. Просто двигалась, чтобы разогнать тот чудовищный страх, который обуял меня после той потасовки в наливайке.

Что со мной не так? Почему кто-то постоянно пытается посягнуть на меня, мою жизнь и мою неприкосновенность? Хотя до появления в мой жизни Ильдара я была совершенно другой. Разве я потерпела бы хоть что-то подобное в свой адрес? Почему же я так прогнулась?

Ну и дура же ты, Маргарита. Наивная дура. Повелась на мишуру и красивые ухаживания, дорогие подарки, широкие жесты, имя, статус… А что в итоге? А в итоге ты в бегах.

До меня он вообще с балериной Большого театра встречался, потом с моделью, и тут меня выбрал вдруг. Потому что я больше подходила на статус ручной собачки? Покорной жены? Ильдар хоть и имел татарские корни, он не придерживался законов Шариата даже близко. Или всё-таки это у него в генах?

И всё равно я ему не подходила. Я всегда была независимой. Ему надо было студенточку какую-нибудь взять из хорошей семьи, а не прожжённого риэлтора, который мог собачью конуру втюхать по цене двушки-хрущёвки.

Да, когда-то я была такой. Пока он не начал меня ломать. Как будто для него принципиально было поставить меня на колени.

Мой новый простой кнопочный телефон непривычно молчал. Ни рабочих звонков, ни сообщений от приятельниц и коллег, ни постоянного контроля от мужа. А ведь раньше я думала, то это он так заботится. Где я, куда я, зачем я, кто рядом? Миллион вопросов, ни один мой ответ на которые его не устраивал.

От меня быстро отвалились подруги, коллеги стали сторониться, кроме помощницы и начальницы если только. Может, я бы связалась с ними и продолжила работу в Краснодарском крае, это было бы можно устроить, но тогда бы меня нашёл Ильдар, и моя жизнь снова превратилась бы в ад. Он не привык отпускать своё. Я никогда не задавалась вопросом, почему умерла его первая жена. Он как-то вскользь говорил, что от болезни, но не конкретизировал, от какой. А сейчас это вдруг стало иметь значение.

Возможно, уйти от него можно было бы только на тот свет.

За окнами мелькали зелёные ещё поля пшеницы, кусты, похоже, картошки, маленькие кустики с едва завязывающимися гроздьями винограда. Я была в деревне в Подмосковье в раннем-раннем детстве, когда ещё была жива бабушка. Но после её смерти я не была в сельской местности лет двадцать, но всё-таки что-то помнила.

После бетонных коробок Москвы этот пейзаж пугал меня своей бесконечностью. Бесконтрольностью. У кого-то клаустрофобия, а у меня, похоже, наоборот. Здесь, на этих бескрайних полях, степях и подлесках могла зародиться любая стихия. Любой дикий зверь мог выскочить на дорогу. Но лучше стихия или зверь, чем Ильдар.

Без интернета жизнь стала совершенно другой. И время стало тянутся, а не бежать. Раньше новости лились рекой с экрана смартфона, а теперь информацию приходилось добывать, словно уголь в шахтах. Но я не решалась выходить в интернет со своих аккаунтов и искать работу там, хотя бы на Авито. Потом прикину, как лучше поступить. Сейчас у меня другие задачи. Просто где-то обосноваться, хотя бы ненадолго. Поесть, помыться, заработать денег. Очень легко расстаться с привычным комфортом, когда за него приходится платить такую высокую цену. Я готова была полы мыть, ягоды какие-нибудь собирать. Лишь бы быть в безопасности.

Я доехала до станицы – мне на пути попалась большая стела с её названием. Я не ожидала, что кубанская станица будет похожа на маленький, но весьма развитый городок. Нет, здесь слишком много людей, техники, камер… Я не смогу здесь задержаться. Не сбавляя скорости и надев поглубже на голову капюшон, я проехала сквозь городок и снова очутилась среди частного сектора, который с каждым километром всё редел, закончившись в итоге тем, с чего и начинался мой путь – фермерскими полями.

Страх подгонял меня. Я понятия не имела, где тут поблизости автозаправка, где можно поесть, где можно отдохнуть, не рискуя быть облапанной или того хуже…

«Персиковый пруд» – гласила вывеска у ближайшей грунтовки, где вдалеке виднелись кирпичные и деревянные постройки и еще, кажется, большой сад деревьев. Я завернула туда.

Под колёсами взвивалась пыль, пришлось даже закрыть окно и ехать в духоте. Кондиционер я не включала, берегла бензин. Когда я подъехала к домику за забором и остановилась, ко мне деловито подошла черно-белая коза с большими рогами. Она стояла у моей двери, словно ожидая, когда я выйду. Вероятно, чтобы забодать меня.

– Зорька, а ну пшла вон!

Из калитки показался мужчина преклонных лет, в рубашке и высоких сапогах, испачканных по самые колени. Коза, не спеша зацепила клок травы и пошла по своим делам. Я осторожно приоткрыла дверь.

– Вам кого?!

– Извините, я ищу работу…

– Нет, у нас нет работы.

И захлопнул калитку. Коза, видя, что пусть чист, резко развернулась и направилась ко мне. Я едва успела захлопнуть дверь, как она боднула колесо.

– Господи…

Сзади машины скопилась стайка этих коз, и я никак не могла сдать назад, чтобы уехать от этой фермы, они меня в кольцо взяли. Я засигналила, потом начала медленно двигаться. Только тогда они разошлись, очень медленно и степенно. Непуганные хозяйки местности.

Фермерские хозяйства под названиями «Кубанский огород» и «Дольмен» также отправили меня восвояси. В «Дольмене» хотя бы объяснили, что нанимают работников бригадами и в сезон сбора урожая. А конец мая – это только сезон для клубники, но не для яблок, винограда, пшеницы, картошки и прочих, прочих культур, а постоянных работников у них и так хватает. В основном, как я поняла, здесь живут и работают семьями. Потому что из станиц, а уж тем более из Краснодара каждый день на работу не наездишься. Даже без пробок.

Начало темнеть. Я проехала еще километров десять, пока не загорелся датчик бензина.

– Чёрт…

Я вышла из машины, огляделась.

Да, закат тут обещает быть невероятным. Во все четыре стороны зеленые луга и редкие деревья. Только мне эту красоту было не оценить, потому что тревога зашкаливала. Остаться на ночь посреди полей для меня было равно самоубийству. Тишина давила на меня, привыкшую к вечному нескончаемому гулу машин, и только разгоняла тревогу.

Я наудачу поехала вперёд. Если машина встанет, то придётся идти пешком. Лишь бы двигаться. Иначе я тут просто умру. Мысль о смерти не посещала меня до этой минуты. Я судорожно вспоминала, сколько человек может прожить без воды, без еды. У меня в багажнике последняя пятилитровка. Из еды только сухие печенья, купленные впопыхах на последней заправке. Если бы я знала куда меня занесет, я была бы более подготовлена. Это настоящие курсы по выживанию, которые я прямо сейчас проваливала с треском.