Анна Гром – Дай мне жить. Сбежать от тирана (страница 5)
Он резко остановился, посмотрел на меня. Придержал полотенце.
– Подожди.
И скрылся в доме. А у меня уши от стыда горели. Будто я мужчину никогда не видела.
Павел был сложён прекрасно, что греха таить. Ничего лишнего, не перекачан, но мускулист, и мускулы эти не под зорким глазом тренера спортзала выработаны, а долгими месяцами и годами тяжёлого физического труда. В Москве таких не встретишь. Почти все, кого я знала, как один, тяжелее ручки «Паркер» ничего не поднимали. Ещё я заметила давнишние шрамы на предплечьях. Грубые, белесые, большие, едва сросшиеся, будто бы наскоро зашитые…
Через пару минут Павел вышел в футболке и штанах. В руках дымилась чашка кофе.
– Растворимый, – протянул её мне.
Конечно, я не пила растворимый, только зерновой. Но сейчас это был для меня напиток богов.
– Звать тебя как?
– Ри…, – я закашлялась, сделала вид, что поперхнулась. – Кира.
– Ну что ж, Кира, – он выделил моё имя так, словно заподозрил, что оно лживое.
Сложив руки на груди, Павел привалился плечом к дверному косяку.
– Сейчас ты мне всё расскажешь.
Глава 8
– Тебя кто-то подослал ко мне?
– Зачем?
– Это ты мне скажи, Ки-ра.
Я чувствовала, что попала на допрос. А мой спаситель мыслями будто бы вернулся в горячую точку, а была захваченным вражеским пленником. Не сомневаюсь, что он там был. Профессиональная деформация налицо.
Павел стоял, лениво опершись плечом о косяк проёма, но поза его была расслаблена только с виду. Дёрнись я, он среагировал бы мгновенно. Как тогда, в наливайке. Я наблюдала воочию его подготовку. И мне становилось страшно.
Будто бы от одного тирана я попала в лапы другого.
– Меня никто не подсылал. Я решила уехать из Москвы.
– Чтобы найти работу на Кубани? Сама-то веришь в это? – он едко усмехнулся.
– Я устала от городской суеты, мне захотелось тишины и покоя, – я вымученно улыбнулась, стараясь примерить на себя роль заевшейся дауншифтерки в поисках смысла жизни.
– Ну тогда тебе у меня делать нечего. Мне работники нужны, а не блогеры с первопрестольной.
– Я вообще-то риэлтор, – я возмутилась сравнению меня с бездельницами, снимающими кладовки в Москва-Сити, чтобы подвозившие их перспективные папики не думали, что подцепили дешёвку, мечтающую паразитировать на их кошельке до конца жизни. Я всего сама добивалась. Родителей у меня не стало двенадцать лет назад, ушли друг за другом с перерывом в полгода. И были они простыми людьми, никуда не пропихивали, только хорошо учится умоляли, чтобы не пропала без них. Я и училась, и в МГУ поступила, и работала параллельно. Пахала я, как раб на галерах, пока не набралась опыта и не перешла в элитную недвижку. А там и меня Ильдар и поймал…
– Ещё лучше. Объяснишь Ваське, что его курятник вполне комфортабелен и полностью пригоден для жизни. А то повадился оттуда сбегать и шастать по соседям.
– А Васька это кто? – вдруг взбрело мне спросить.
– Петух.
– А кота как звать? Петька? – ляпнула я ни с того, ни с сего.
– Вальдемар. Вальдик.
Мы смотрели друг на друга долго, цепко, глаза в глаза.
Я не выдержала. Расхохоталась до слёз. Это было и нервное, а Вальдемар с Васькой как-то неожиданно рассмешили меня.
С этим полуистерическим хохотом из меня выходило чудовищное напряжение последних дней. А Павел не шелохнулся, так и стоял, как статуя. Ни смешинки в глазах, ни улыбки. Я, проглотив остывшую кофейную горечь, успокоилась, утерла слёзы. Почувствовала нереальную усталость. Будто бетонная плита легла мне на плечи. Мне было всё равно, найдёт меня Ильдар или нет, и что со мной будет дальше. Ощущение, что жажда свободы и жизни покинула меня, как душа покидает тело после смерти.
Вот, Ильдар, именно тогда, когда я сбежала от тебя, ты меня и сломал. До меня словно брошенный в спину метательный нож долетел. Долетел и воткнулся в сердце.
– Павел, я… Я честно готова работать. Мне просто нужно хотя бы временная работа и жилище. Можете помочь мне ещё раз?
Он помолчал. Глубоко и тяжело вздохнул.
– Паспорт давай.
– Только я неофициально! – взмолилась я, и Павел мгновенно изменился в лице.
– Так, Кира. Выметайся, пока я не вызвал полицию. Ты мне ещё тогда на дороге не понравилась. Сразу понял, проблемная ты. Бери бензин и сваливай, – грубо отшил он меня и, отлепившись от стены, рванул было в дом.
– Меня Маргарита зовут, – воскликнула я, вскочив с дивана. – Я не преступница и ничего не сделала. Я была вынуждена уехать из Москвы, потому что мой муж, почти уже бывший муж, плохо со мной обращался. Он преследовал меня и угрожал. Полиция не смогла мне помочь. Мне пришлось бежать, я всерьёз опасалась за свою жизнь и здоровье. Я даже сейчас боюсь, что ты меня сдашь за вознаграждение!
Его лицо изменилось, взгляд помутнел. Он будто в воспоминания окунулся или в какие-то свои размышления.
– Я никого никогда не сдавал, – вдруг выдал он севшим голосом.
– Вот.
Я достала паспорт. Все бумажки, которые были со мной, всё копии моих заявлений в полицию и в суд.
– Я не обманываю.
Он не стал брать в руки мои документы. Просто взглянул на меня снова, так же холодно и пристально, будто препарировал меня хирургическим лезвием, вскрывал мне кожу.
– Вопрос, зачем это
– Я здесь никого больше не знаю. Вы мне помогли, и я…
– И ты решила, что я местный благотворитель? Послушай, Маргарита, у меня тут серьёзный бизнес, я не принимаю ни нелегалов, ни беглых жён. Я дам тебе денег и бензина, и уезжай. Может, где-то тебе повезёт.
Он залил в мою машину канистру и оставил на приборке десять тысяч рублей. Две розовые купюрки. Вымотанная донельзя, почти не выспавшаяся, обречённая на неизвестность, я снова села за руль. Отъехав на несколько десятков метров, я припарковалась под раскидистым тополем, дававшим тень, и закрывшись все двери на замки, откинулась на сиденье и прилегла подремать. Я не выспалась, чувствовала себя больной и разбитой.
Ничего больше не хотелось. Полная апатия. Где-то впереди, за молочным утренним туманом, маячила деревня – я слышала оттуда пение петухов и мычание коров. Может, что-то удастся найти там.
Приеду туда попозже, не в пять утра же. Понятное дело, что петухи уже не спят, но люди явно не ожидали гостей в столь ранний час.
Я не знала, сколько прошло времени. Большой громкий пыльный УАЗик остановился рядом. Из него вышел Павел, обошёл мою машину и постучал в окно. Я спустила стекло.
– Я вчера из-за тебя бригады лишился. Они, конечно, придурки были, ценные иностранные специалисты, чтоб их. Но пока я найду новых, время пройдет, а работа не ждёт, – сказал он мне, припоминая ту потасовку в наливайке, где он вырубил моего обидчика с одного удара. – Что умеешь делать? Убирать за птицей? Кормить?
– Я всё сделаю. Что не умею, научусь, – во мне взошли слабые, прозрачные ростки надежды.
– Нужно следить за птицами, вовремя закупать и готовить корма, собирать зелёный корм, чистить загоны, выпускать, потом загонять. После них чистить двор. Иначе мы в говне утонем. По хозяйству тоже нужна будет помощь, но это после испытательного срока.
– Испытательный срок? – для уборки птичьего дерьма? Неожиданно.
– Я должен быть уверен, что ты меня не обнесёшь.
– Принято, – ради Бога, пусть испытывает. Мне не надо чужого.
Павел вернулся к своему УАЗику, распахнул пассажирскую дверь.
– Машину свою закрой и садись. Поехали за комбикормом.
Глава 9
Я не без труда взобралась в салон УАЗика, прикрыла за собой дверь.
– Сильнее хлопай, это не «Мерседес».
Я открыла и попыталась «с разбегу» закрыть её снова. Не вышло. Дверь была тяжёлой, авто далеко не последней модели. Я привыкла к дверным доводчикам и самозакрывающимся багажникам, именно в таких возил меня мой муж. Мне пора отвыкать от комфорта. Слишком дорого пришлось за него платить.
– Подожди.