Анна Гринь – Княжна-кошка (страница 16)
Постепенно я привыкла к переменам. А немного позже и сердце смирилось с утратой. Все мы немного поменялись с гибелью мамы. Ольма и Эвила особенно.
– Ты проснулась? – растерянно спросил князь Виктор, оторвав взгляд от огня и выронив из рук кочергу. Та со звоном упала на пол, задев низкую ажурную решетку камина.
– Пап, ты чего? – Отец вел себя странно. В его жестах чувствовалась рассеянность.
Я поднялась, хорошенько закутавшись в одеяло, и подошла к князю, присев на корточки рядом с креслом.
– Какой странный день… – проговорил он, и мне стало понятно, что он сильно пьян.
– Пап, может тебе стоит поспать? – испуганно предложила я. В таком состоянии родителя я видела впервые, после смерти мамы. – Ты, кажется, выпил больше, чем следует.
– Там, внизу… празднуют, – вздохнул князь, откинувшись на спинку кресла. – Твою помолвку. И Эвилы. Ты знаешь, князь Ленисин…
– Да, пап, я знаю, что он у тебя ее руку попросил, – закончила я за отца. – Я рада за сестренку. Это отличная новость.
– Мне жаль, – вдруг сказал князь. – Мне жаль, что так вышло. И я ведь… не могу отказаться!
– Пап, ты о чем? – удивилась я. – Почему у тебя такие мысли?
– Ты ведь моя дочь. И Элизы…
У меня на глазах выступили слезы. Впервые за четыре года при мне отец произнес имя мамы.
– Ты моя девочка… – отец потрепал меня по волосам. – Я не желал бы тебе такой судьбы. Другой народ, другие нравы.
– Папа! – не хотелось, чтобы отец жалел меня. От этого становилось только хуже. – Не нужно. Ничего нельзя изменить. Раз так случилось, значит, так тому и быть.
– Мне жаль, – вновь повторил отец, немигающим взором глядя на огонь. – Они… уехали, но вернутся…
– Да, тетя уже мне рассказала, – со вздохом кивнула я. – Только не пойму, почему я сознание потеряла там, в саду?
– Легарды сказали, что это действие артефакта, – объяснил князь заплетающимся языком. – Они ожидали… чего-то подобного. И так уже было. Еще в Легардоре с артефактом провели похожий… ритуал. Но тогда артефакт получил по маленькому клочку жизненной силы тех, кому собирались найти… пару, – продолжил отец, пытаясь сконцентрироваться на разговоре. – Когда твои сестры коснулись чаш, то ничего не произошло. Эффектная магия, которой легарды украсили происходящее, не считается. Это было только для развлечения публики. Ха-ха!.. Когда же ты столкнулась с магией артефакта, то он забрал у тебя частичку твоей силы, заключив внутри себя и соединив ее с силой того, для кого тебя выбрал. Так я понял из объяснений лорда Киревара… А так как ты не из народа легардов, то, естественно, для тебя это все оказалось тяжелым испытанием, как и для любой другой девушки, окажись она на твоем месте.
– А где теперь этот артефакт?
– Он не совсем материальный, – усмехнулся князь. – Это мощная магия. Он появился на несколько минут, когда… ну, все свершилось. А потом превратился в тонкий рисунок на твоей руке. А через час пропал. Чары показали все, для чего были придуманы, и рассеялись…
– Пап, а кто… – попробовала спросить я, но отец уже начал что-то говорить, переходя на неразборчивое бормотание.
– Этот брак – долг княжеств перед Легардором… Не мне диктовать… им условия. Шестьсот лет этот народ держит наши земли в круге своей защитной стены… Если мы расторгнем договор, люди могут опять столкнуться с чудовищами островов. Я этого не хочу!..
Отец поднял руку, потер лоб, будто о чем-то задумавшись, а секунду спустя рука безвольно упала на подлокотник, в то время как князь громко захрапел. Я обреченно вздохнула.
«Пока сама не узнаешь, никто не расскажет», – обреченно вздохнула и, встав с пола, прошла к шкафу, разыскивая для себя подходящую одежду.
К немалому удивлению, здесь же на вешалке оказался тот самый балахон из синего бархата. Несколько секунд я с сомнением его рассматривала, а потом, пожав плечами, быстро натянула поверх сорочки. Отец спал настолько крепко, что даже не заметил, как я вытащила из сундука старенькие туфли без каблука, а потом, скрипнув дверью, вышла из комнаты, направляясь вниз, на второй этаж, в кабинет отца.
В одном из коридоров я с замирающим сердцем проскользнула мимо пошатывающейся парочки взявшихся за руки девушек, даже не сразу их узнав. Они не обратили на меня никакого внимания, возможно приняв за плод своего воображения. Если бы я встретила на своем пути странную беззвучно крадущуюся вдоль стены фигуру, да еще была бы немного пьяна, то вряд ли бы реагировала как-то иначе.
Всего через несколько минут я добралась до цели, плотно прикрыв за собой дверь и не опасаясь, что меня кто-то застанет в кабинете отца. Большинство обитателей замка или уже спали, или продолжали праздновать, о чем свидетельствовали громкие голоса и музыка, доносившиеся с первого этажа.
Первым делом я обыскала отцовский письменный стол, но ни на нем, ни в ящиках не нашла нужных бумаг. Открывать тайник не хотелось, князь вполне мог это заметить и отчитать меня завтра утром.
– Но ты ведь должна знать! – напомнила я себе и решительно вытащила ключ из маленького ящичка на столе.
Придвинув к книжным полкам стул, я сбросила туфли и вскочила на мягкое сиденье, чтобы дотянуться до второй сверху стопки пыльных томиков, за которыми и скрывался отцовский тайник. Об этот никто не знал, кроме меня. Князь специально никогда не упоминал, где хранит самые ценные бумаги, только этим и спасая их от любопытной Эммы – на каждом подходящем клочке бумаги или пергамента малышка норовила нарисовать солнышко или домик с кошкой на крыше.
В тайнике я с облегчением нашла сложенный втрое широкий лист пергамента, скрепленный подписями и двумя переплетенными оттисками на сургуче. Разложив договор на столе, я зажгла свечу в лампе и углубилась в чтение.
Текст соглашения был приведен в двух вариантах, записанных в две колонки. Я мельком просмотрела суть договора, после чего ойкнула и села на стул. И еще раз перечитала.
Если с той частью, где говорилось о невозможности расторжения договора, я была согласна, то некоторые другие пункты повергли меня в немалый шок.
– «В случае отказа от брака… – я провела пальцем вдоль строчки. – В случае побега невесты… В случае смерти при странных обстоятельствах… Легардор оставляет за собой право расторгнуть все ранее подписанные соглашения с княжествами». Вот это соглашение!..
Откинувшись на спинку кресла, я несколько минут просидела неподвижно, боясь представить, будущее людей в случае собственной смерти.
– Нет, такое не произойдет, – наконец решительно сказала я себе и продолжила чтение, ведь пришла совсем не ради условий договора: – Так… даты… обещания… Все это подождет еще три года… Ага! Вот! Леди Вирена Эллина Алорийская… будущей супругой… киашьяра и наследника Легардора Рэндалла Дениэла Диадора…
Руки тряслись. Я знала, что невезучесть и здесь не оставит меня без своих подарков, так и произошло.
Рэндалл!
Рэнд.
Я предпочла бы его брата, но судьба и некая неизвестная мне сила распорядилась иначе.
Вновь припав взглядом к пергаменту, я судорожно искала какие-то дополнительные условия на счет самого брака, но не нашла и перепугано сглотнула.
– Вот придушит он меня… или я его… Эх…
Соглашение закрепили три подписи. Росчерк отца я узнала сразу – не единожды видела, как он подписывал разного рода бумаги. На договоре князь расписался поспешно, чуть размазав чернила по тонкой коже. Новоиспеченный жених и лорд Киревар оказались куда обстоятельней. Я долго придирчиво рассматривала наклонные завитки в росписи Рэндалла, пока не сообразила, что записку мне под подушку подложил именно он.
«Ого!»
Видно блондина обеспокоил мой рассказ о снах, и он все рассказал брату…
Еще немного посидев в отцовском кресле, я собиралась уже вернуться в спальню, чтобы опять забраться под одеяло, но стоило вернуть пергамент на место и выйти из кабинета, как неудержимо захотелось вновь оказаться на той полянке среди лип. Недолго раздумывая, я незаметно проскользнула мимо стражи и разбредающихся по своим комнатам гостей. Сразу возникло ощущение, что все повторяется, ведь почти сутки назад я точно так же вышла из замка в предрассветный час.
Гравий приятно скрипел под ногами в такт неспокойно бьющемуся сердцу.
«Так странно… – подумалось мне. – Так странно».
Когда-то мама рассказала мне о том, как она сама покидала родимый дом, уезжая из Беривела в Алорию. Слушая ее, чудилась некая затаенная тоска, но радость затмевала все другие эмоции. Представляя себя в подобный миг, мне казалось, что буду так же радоваться, как она тогда.
Не вышло…
Слезы сами собой брызнули из глаз, мешая идти вперед. До полянки, освещенной светом звезд, я добралась, поминутно утирая глаза, побродила по кругу, рассматривая мерцающих среди ветвей светлячков, и замерла в центре. Здесь ничего не осталось от ритуала, даже примятая трава за один день непреклонно встопорщилась, осыпая на тонкие туфли слезинки росы.
Я стояла довольно долго, прислушиваясь к неторопливому шелесту ветра в кронах, будто выискивая в нем неизвестные даже мне подсказки.
Ничего.
Пустота.
Природа, которой нет дела ни до кого.
Вдруг между лопаток словно воткнули булавку – не больно, просто неприятно. Я обернулась, выискивая причину этого ощущения, и вскрикнула, наткнувшись на холодный взгляд сверкнувших в полутьме под сенью липы глаз. От неожиданности я даже по инерции шагнула вперед, навстречу явной опасности, хотя разум требовал спасаться бегством.