Анна Гринь – Княжна-кошка (страница 18)

– Но и не тебе…

– Зато одно очень важное ты уже принял. Ты помнишь тот день, Рэнд? У тебя перед глазами все еще стоит то пламя? Помнишь, как тело Эреи лизали языки смерти, а она ничего не могла с этим поделать?

Рэнд не стал слушать дальше, просто ударил метко и исподтишка, направив невидимый кулак Джеймену в живот.

Легард громко взвыл. Его откинуло на стенку ближайшего стойла, припечатав непрерывным воздушным потоком.

– Я отомщу тебе за все, – прохрипел легард пытаясь снять с себя действие чар. – Я буду ждать. Найду способ сделать тебе так же больно, как было мне, когда мой отец погиб. Помни это, Рэнд.

– Ты никогда не давал мне об этом забыть, – зло пробормотал киашьяр, развернулся, прекращая действие чар, и ушел.

Сплюнув на солому кровавую пену и ехидно улыбнувшись Кланту, Джеймен довольно отряхнул камзол, словно ничего не произошло.

ГЛАВА 6

На этот раз мне снился совсем не коридор, а необъятная пещера с вытянутым, конусообразным потолком, из которого вниз, в центр неровного пола из серого песчаника, бил луч света. Я долго присматривалась, пока не сообразила, что это вовсе не свет, проникающий откуда-то сверху, а лишь отраженный зеркалом-лупой отблеск нескольких светильников, подвешенных на тонких канатах вдоль стен. Лампы отбрасывали вокруг блеклые пятна желтого цвета сквозь матовое стекло, в то время как верхняя их часть была открытой, и, привстав на цыпочки, я могла видеть бьющееся в агонии бело-голубое пламя.

Пещера выглядела пустой, но это не могло меня обмануть, слишком хорошо я знала свои сны. Казалось, стоит лишь сделать шаг – и все вокруг изменится, придет в движение, оживет и обратится ко мне, не предвещая ничего хорошего.

– Здравствуй.

Звук пришел из ниоткуда, я даже не успела сообразить сверху он донесся или из-за спины. И было ли в этом звуке услышанное слово?.. Я могла просто испугаться какого-то шума, придумав в нем голос.

– Здравствуй, – теперь я отчетливо слышала голос, но вот определить его принадлежность не могла.

Внутри табунами пробегали мурашки, добавляя мне предчувствия неотвратимого.

– Здравствуй, что же ты молчишь? – на этот раз голос был явно женским, но с какими-то неестественными нотками, будто во рту у говорившей в место зубов теснились огромные металлические клыки.

– Неужели так сложно казаться вежливой? – с грустью произнесла женщина спустя несколько секунд. – От тебя же не убудет… Неужели я такая страшная?

И она шагнула ко мне…

Я услышала это движение, но не увидела саму незнакомку. Застоявшийся в пещере воздух дернулся, ударив мне в лицо холодной стеной.

– Знаешь ли ты, сколько мужчин признавалось мне в любви? – с горечью выдохнула женщина.

Она стояла прямо передо мной, я ощущала теплоту ее дыхания всего в десятке сантиметров от себя. В ужасе сглотнув, я нерешительно отклонилась назад, боясь сделать хоть шаг.

– Я тебе неприятна? – удивилась женщина. – Сотни таких как ты готовы падать предо мною ниц, лишь бы удостоиться чести оказаться среди свиты. Сотни!..

Женщина вскрикнула и толкнула меня рукой. Теперь я точно была уверена, что это не плод фантазии. Закрой глаза – и не отличишь происходящее от обычной реальности.

Я отступила на шаг, внимательно следя за пространством перед собой, и не ожидала, когда голос прозвучал сбоку, над ухом:

– Ты считаешь себя достойной? Ты считаешь, что лучше меня?

Меня передернуло. Хотелось не просто отойти, а убежать, но из пещеры не было выхода!

– Куда же ты… – выдохнула мне в лицо женщина. – Хочешь улизнуть и оставить меня здесь?

Язык распух от страха, чем и уберег от ответа.

– Здесь так одиноко… – провыла женщина, подступив вплотную, почти касаясь губами моего лба. – Поговорить совершенно не с кем… брожу… Хожу… Одна!..

Женщина медленно накрутила на невидимый палец прядь моих волос, вогнав этим в ступор, а затем, хотя я и ждала чего-то такого, больно дернула на себя, заставляя вскрикнуть от боли.

– Ты что-то сказала? – сладко уточнила женщина и крепко сжала мои руки выше локтей, не давая отойти. – Скажи еще что-нибудь!

Было страшно, и я, дрожа всем телом, помалкивала.

– Хотя бы звук! – закричала женщина и до боли стиснула мои руки. Я постаралась не выдать себя стоном, догадавшись, что стоит произнести еще хотя бы один звук и эта невидимая незнакомка не отвяжется.

– Говори! – противно каркнула женщина, встряхнув меня. – Ну?!

Я молчала и не ожидала, что меня так просто отпустят, но женщина отступила, давая возможность вдохнуть полной грудью. Не верилось в такую удачу.

Удар пришелся сбоку по руке, хлесткий и холодный, как от куска стали. Я даже боль почувствовала не сразу, только когда рана на предплечье набухла кровью и ее края раздались в стороны под разорванной тканью платья. Новый удар настиг на уровне колен, подло преподнесенный сзади. Я вскрикнула и упала на четвереньки, сотрясаемая болезненными пульсами и толчками вытекающей из ран крови.

– Ага! – взвыла женщина и хлестнула меня по спине со всего маху. – Будешь говорить?! Будешь говорить со мной?!

Стремясь оказаться как можно дальше от этой невидимой сумасшедшей, я, как смогла быстро, поползла в сторону, стараясь не обращать внимания на боль.

– Куда?! Куда ты? А поговорить?

Сжавшись и ожидая нового удара, я, тем не менее, все равно кое-как передвигала ногами и руками, подбадривая себя тихими стонами, пока не ударилась со всего маху о стену… и не проснулась.

Несколько минут заполошно оглядывалась, пытаясь понять, чудится ли все это или я на самом деле дома, в своей комнате. Поверить удалось не сразу. Все представлялось, что из-за ширмы или гардины выскочит очередной монстр, чтобы растерзать меня на части.

***

Почему-то казалось, что я буду долго переживать и вспоминать произошедшее, с содроганием провожая каждый новый день. Но уже через неделю все сгладилось, половина событий стерлась, поглощенная подготовкой сначала к свадьбе Эвилы, а затем к ее отбытию в Ленисин. Мы с Эммой с удовольствием приняли приглашение погостить у сестры и помочь ей освоиться в новом доме.

Получилось настоящее приключение.

Все мои познания об окрестных землях исчерпывались поездками в несколько деревенек, расположенных на расстоянии пары часов езды от замка, и непримечательными поездками в Эдишь и Барру. Все остальные знания я почерпнула из книг, прилежно заучивая названия городов и деревень, относящихся к Алории. И только проехав княжество насквозь, я сообразила, насколько владения отца обширны.

Целых восемь дней пути основательно измотали как меня, так и не привыкшую сидеть на месте Эмму. Изрисовав все чистые листы бумаги цветным мелом с двух сторон и измазав этим же мелом синюю бархатную обивку кареты, малышка каждые несколько минут требовала новое развлечение, чем чуть не довела до истерики тетю и двух нянек. Но все-таки нам удалось добраться до владений князя Ленисина без потерь.

Замок, в котором Эвиле предстояло стать полноправной хозяйкой, оказался в два раза больше нашего Алора, но в более плачевном состоянии. Последние лет пятьдесят князья пытались ремонтировать здание, но то усиленно сопротивлялось.

Несмотря на довольно теплую осеннюю погоду, Эмму продуло, так что малышка практически весь наш визит проболела, дуясь на тетю, что ее не пускают со мной на побережье. Стараясь как-то утешить сестренку, я покидала ее только на несколько часов, чтобы вдоволь набродиться по широким безлюдным пляжам, где так приятно было мечтать о путешествиях и плаваниях, о которых я читала в книгах. И только вспоминая дорогу через два княжества, приходилось признать, что красивыми эти рассказы выглядели только на бумаге.

По жизни я была слишком домашней, чтобы без причитаний и жалоб, да еще и по собственной воле, отправиться хоть куда-нибудь. Жалеть о поездке, естественно, было поздно, поэтому я просто почаще одергивала фантазию, когда, подставляя лицо и распущенные волосы порывам теплого ветра и солоноватым брызгам воды, видела себя на палубе быстро мчащегося корабля. Для Эммы на пляжах я собирала забавные камешки и кусочки обкатанного волнами стекла, чтобы потом, устроившись поудобнее на одеяле, долго с упоением их рассматривать. Камешков у малышки накопилось за две недели с целый тазик для умывания. Няньки хотели их выкинуть, но мы в честной борьбе отстояли наши сокровища. А уезжая из Ленисина, вытребовали у слуг отдельный сундучок под них.

Весной к нам пожаловал овдовевший князь Барры, чтобы просить руку Ольмы. Правда, делал он это так завуалировано, что отец не сразу догадался. Тетушка Севиль, узнав о цели визита соседа, ужасно расстроилась. Как мы поняли позже, она была тайно влюблена в князя много лет. Чтобы не расстраивать сестру, отец без мук совести отказал князю, не дав тому даже переговорить с Ольмой.

Сама старшая сестра долго хохотала, узнав об этом. А на следующий день заявила отцу, что хочет замуж за капитана замковой стражи. Временем для объявления Ольма выбрала обед, так что князь чуть не подавился кусочком телятины и долго приходил в себя. После чего попытался втолковать дочери, что не может заставить капитана взять ее в жены. Дядя на это предложил спросить самого молодого человека, но желающих не нашлось.

Через неделю капитан Велл сам пришел к отцу просить руку Ольмы, которую, при всей любви отца к этому парню, не получил бы, если бы девушка первая не объявила о своем желании. Отец с легким сердцем согласился, так и не узнав, что дочь собиралась устроить голодовку и побег из дома в случае отказа.