Анна Григорьева – Легенды и были арабского востока (страница 5)

Существование камаранцев неразрывно связано с морем. Основным их занятием по сей день остается рыболовство, и в частности такая опасная его отрасль, как ловля акул. Лагуны острова влекут к себе массы самих разнообразных рыб. В прибрежных водах вылавливается много крабов. Продукты моря вывозятся в соседние страны.

Рыболовство камаранцы сочетают с ремеслами, связанными с промыслом рыбы и жизнью на острове. Ругами камаранских женщин изготовляются, в частности, «гакии» — арабские шапки необычайно изящной отделки.

Жизнь на Камаране сурова. Не для всех находится работа, как не нашлось ее для Хамуда. В бытность острова колонией — здесь не было врачей. Детям не хватало молока. Некоторые семьи жили в полуразвалившихся лачугах. Все это заставляло многих камаранцев эмигрировать в Саудовскую Аравию, Йемен, Аден, Эфиопию, Судан, где и без них была масса свободных рабочих рук.

Вот почему Хамуд оказался с сыном на салифской набережной и глаза его не улыбались. Таким я и засиял его — печальным, погруженным в заботы.

Возвратившись в Москву, я напрасно искал сколько-нибудь полные сведения о Камаране в энциклопедии «Британика» или в других английских официальных источниках. Уайтхолл ошибочно считал, что чем реже будут упоминаться названия некоторых из его колоний (к которым относился и Камаран), тем больше шансов на то, что мировая общественность никогда о них не вспомнит. Однако история внесла и тут ясность. Под мощными ударами национально-освободительного движения на юге Аравийского полуострова английским колонизаторам пришлось убраться из Адена и с Кама-рана, как и с других островов, подчинявшихся английскому губернатору.

Сегодня Камаран — свободный остров Народной Демократической Республики Йемен.

В течение нескольких дней по Таиззу разъезжал грузовик. Несколько музыкантов в кузове извлекали протяжные звуки из длинных труб, напоминающих карпатские трембиты. Когда вокруг собиралась достаточно большая толпа, трубачи прекращали трубить, человек с рупором торжественно оповещал жителей города о том, что в один из дней декабря 1963 года на Майдан аш-Шухада (площади Жертв)[3] состоится первый в истории страны футбольный матч. Средневековая реклама (не считая грузовика) возымела желаемое действие: 7 декабря подивиться на невиданное до сих пор зрелище на площадь стеклось людское море.

В течение многих лет до революции эта площадь служила лобным местом. Здесь жертвами королевской прихоти становились все несогласные со средневековым деспотизмом. С ними расправлялись самым лютым образом: рубили головы, четвертовали, вырезали сердца.

В республиканском Йемене площадь стала местом проведения народных празднеств и торжеств. Во время празднования первой годовщины революции здесь, например, было проведено также первое в истории Йемена театрализованное представление «Воля народа».

И вот первый в истории страны футбольный матч. Советским любителям футбола трудно сразу осознать значение этих слов. Первые футбольные матчи состоялись у нас более семи десятилетий назад. В Йемене же до революции все усилия энтузиастов, направленные на создание спортивных клубов, наталкивались на категорические запреты.

Возможности для развития физкультуры и спорта появились в Йемене только после революции и окончания войны. Поэтому и две футбольные команды, первыми вступившие в борьбу за овладение кубком Наббиля аль-Вакада[4], совсем еще молодые. Одна из них — Команда курсантов Таиззской военной школы — существует всего два месяца. Их противник — команда профсоюза рабочих Таизза. Ядро этой команды составляли молодые йеменцы, вернувшиеся на родину после революции из других стран. Всего кубок оспаривали пять команд.

Перед началом игры прошел торжественный парад тех участников. Оркестр исполнил гимн Йеменской Арабской Республики. Тысячи йеменцев, пришедшие посмотреть на состязание, заболели доселе неизвестной в Иомене страстью к футболу; за один день в мире значительно увеличилось число болельщиков.

Первый удар по мячу. Игра начинается в весьма быстром темпе. Первый гол, первый угловый удар, первый свободный, первый одиннадцатиметровый. Футболистам частенько не хватает техники, просты комбинации. Но ведь это, не забывайте, день рождения йеменского футбола.

Команды примерно равны по силе. Первая половина встречи заканчивается со счетом 3:1 в пользу армейцев. Во второй половине активнее играют спортсмены профсоюза, они и выиграли с общим счетом 4: 3.

По окончании встречи тысячи болельщиков бросились на поле приветствовать спортсменов, открывших новый для них мир футбола. Первый матч позади. Йеменский футбол, а с ним и спорт в целом начал свою историю.

В августе 1963 года Йемен пережил еще одну революцию. На этот раз «революцию на транспорте». Такие революции бывают, наверное, не чаще чем раз в тысячу лет. Левостороннее движение по английской системе было заменено на континентальное, европейско-американское правостороннее. Указ об изменении стороны движения не сразу, видимо, дошел до всех владельцев автомобилей из-за недостаточной связи. Но даже и зная о ней, не все водители смогли сразу изменить вырабатывавшуюся десятилетиями привычку ездить по левой стороне. Более того, около трети автопарка страны состояло из английских машин, руль у которых установлен справа. Все это привело к многочисленным лобовым столкновениям машин на йеменских дорогах и шоссе и к другим катастрофам с тяжелыми последствиями, особенно в первые дни после упомянутого указа. Статистика дорожных происшествий, правда, не публиковалась в йеменских газетах. Уже через неделю лобовые столкновения прекратились, жизнь на дорогах вошла в нормальное русло.

Путешественники по Йемену подчеркивают, что центром не только торгово-экономической, но и общественной жизни как Саны, так и других городов являются их рынки. Это совершенно справедливо. При посещении йеменского рынка («сука») чужеземец прямо-таки переносится в мир сказок. Здесь располагаются не только торговые ряды, но и мастерские ремесленников. В задней комнате такой лавчонки производится немудреный товар, а в передней, выходящей в торговый ряд, им торгуют. Иногда функции производителя и продавца выполняются одним лицом. Многие ремесленники и живут тут же, в мастерской. Поэтому сук бурлит полнокровной жизнью с раннего утра до позднего вечера. Современные фирмы, приспосабливаясь к традиции, открывают свои представительства меж лавчонок и мастерских. За прилавками крупных торговых фирм можно увидеть известных в Йемене миллионеров, торгующих вместе с сыновьями.

В овощных и фруктовых рядах, отражая богатство природы Йемена, разнообразие его климатических условий, мирно соседствуют манго и картофель, бананы и огурцы, капуста и виноград, лук и мандарины. Здесь же и знаменитый йеменский кофе. Зеленщики предлагают помимо овощей и фруктов диковинные травы: для лечения больных, декоративные, для различных бытовых обрядов и в изобилии — кат[5].

Ни в мелких лавочках, ни в крупных магазинах, называемых единым словом «дукян», нам никогда не доводилось видеть табличек с ценами. Цена объявляется покупателю устно в зависимости от того, как он понравится продавцу, причем колебания, по нашим наблюдениям, очень значительные. Единого рецепта завоевать расположение продавца никто не знает. На Арабском Востоке поговорка о разных вкусах также, видимо, имеет свою силу.

Попавшему на сук навсегда запомнится его терпкий запах. Кажется он настоялся веками и на века останется. Однако приходя сюда в разные часы, убеждаешься, что запах меняется в течение дня. Прямо перед дукянами или под небольшими навесами пекут лепешки из муки дурры — африканского проса, жарят мясо, рыбу, готовят множество соусов, варят сиропы, пекут бесчисленные восточные сладости. Здесь же работают ручные каменные мельницы: перемалывают табак, перец, кардамон, гвоздику и прочее. Готовится чай с тмином и «кышр» (напиток из кофейной шелухи). Под крышками лавок стелется сизый дым от металлических приборов для благовонных курений («михбар»); пахнет ладаном, миррой, рейханом. Все эти запахи смешиваются в один — запах сука. С утра до вечера почти у каждой лавки включены транзисторы. Страшными гонгами ревут ослы и мулы. Торговцы, жестикулируя, громко убеждают покупателей в преимуществах своих товаров. Покупатели, как назло, громко доказывают, то в товарах — одни пороки. Обе стороны по многу раз призывают в свидетели Аллаха.

Вот мальчик лет десяти упал на прохожей части торгового ряда, разлил воду из кувшина и заплакал. Все торговцы заулюлюкали. Мальчик поднялся, перестал плакать и быстро ушел от этого места, от смеха торгового ряда. Гвалт, подобный этому, в Европе или в Латинской Америке можно услышать разве что на стотысячных стадионах после забитого гола, когда кроме голосов болельщиков в «сводный хор» включаются трещотки, трубы, барабаны и прочее.

Как-то знакомый дукянщик на суке Саны попросил меня помочь ему разобраться, какими деньгами с ним хочет расплатиться покупатель. Просьба сама по себе не удивительна, поскольку и в Адене и в Йемене обращалась в ту пору самая различная валюта — от английского фунта и американского доллара до саудовского риала и восточноафриканского шиллинга. Дукянщик протянул мне купюру с водяным знаком. К счастью, язык оказался знакомым. Купюра достоинством в 100 рейхсмарок была выпущена в кайзеровской Германии в 1910 году с портретом Бисмарка. Озадаченный покупатель объяснил, что получил эту купюру в Адене за десять долларов. Ну, что же, доверчивые люди есть везде. А обманщика Аллах наверняка накажет.