Анна Григорьева – Легенды и были арабского востока (страница 30)

На торжественную церемонию открытия ярмарки прибыли руководители ливийской экономики, дипломатический корпус, мусульманское духовенство, делегации стран-участниц, журналисты и многочисленная публика. Для почетных гостей перед главным входом сооружен специальный деревянный навес, устланный красными коврами. В парадных мундирах выстроены солдаты, полиция, оркестранты.

С речью, посвященной знаменательному событию, выступил член Совета революционного командования, заместитель председателя Совета министров по производственному сектору, министр экономики и промышленности майор Абдель Салам Джеллуд. Он выразил надежду на то, что предстоящая ярмарка продемонстрирует возросшие возможности национальной ливийской промышленности и сельского хозяйства, укрепит экономические связи молодой республики с дружественными странами. Оркестр исполнил гимн Ливийской Арабской Республики. В небо взлетели выпущенные пиротехника ми в специальных капсулах государственные флаги стран — участниц ярмарки. А после этого началась пальба, словно на войне: четыре ракетницы, установленные прямо на земле, как маленькие минометы, били не переставая. Флаги медленно спускались на маленьких парашютах, рассеиваясь по территории ярмарки. Джеллуд медленно перерезал ленточку у главного входа — IX Триполийская ярмарка открыта.

Мы следуем в общем потоке из павильона в павильон. Чего только не выставили страны в своих павильонах! Личные самолеты в павильоне ФРГ, портреты Чан Кай-ши в павильоне Тайваня, кустарные изделия палестинских беженцев и драгоценные камни Мальты, суданская замша и индийская серебряная чеканка. Величествен павильон Советского Союза. Здесь представлены десятки наших внешнеторговых объединений: мощное оборудование для тяжелой промышленности и тончайшие медицинские инструменты, книги и туркменские ковры… Джеллуд и руководители ливийских министерств и ведомств входят в наш павильон. Их сопровождают, прикрывая со всех сторон, парашютисты в беретах и комбинезонах, пестро-пятнистых, как леопардовая шкура, с автоматами наизготовку. Личный телохранитель Джеллуда — негр двухметрового роста в полицейской форме. Посетители внимательно осматривают стенды. У одного из них Джеллуду вручают как сувенир копию Корана IX века, хранящегося у нас в Самарканде. Второй в государстве человек весьма удивлен и тронут подарком. Он благодарит нашего посла и директора павильона. А на выходе уже выстроились шпалеры полицейских в голубых мундирах, протянувшиеся до входа в соседний павильон. Джеллуд прощается с нашими товарищами и быстро проходит по живому коридору. Живописное окружение следует за ним.

У нас, естественно, наибольший интерес вызывают ж экспонаты ливийских национальных павильонов. На стендах ЛАР можно было видеть продукцию лакокрасочной, табачной, пищевой, деревообрабатывающей и некоторых других отраслей промышленности. Пищевая промышленность республики выставила, например, консервированные оливки, зеленый горошек, фасоль, стручковый перец, очищенные томаты, апельсиновый джем, оливковое масло и многие другие товары.

Плодородная ливийская земля, если ее оросить, дает самые разнообразные плоды как южных, так и северных широт: на стендах соседствуют капуста и грейпфрут, артишоки и апельсины, лук-порей и лимоны.

Характерная черта Триполийской ярмарки, отличающая ее, скажем, от выставок, проводимых в Москве, состоит в том, что «копии» экспонатов всех павильонов тут же и продаются. Выставители считают желательным и целесообразным продать и сами экспонаты — пусть не все, но как можно больше. В нашем павильоне, например (кстати, одном из самых популярных), в первые дни работы ярмарки были распроданы все имевшиеся в наличии охотничьи ружья. К концу же павильоны стояли полупустые.

За три недели работы ярмарку посетило более 500 тысяч человек. Это означает, что каждый второй взрослый ливиец нашел время, чтобы полюбоваться красочными павильонами и приобрести заморские товары и сувениры. Ярмарка стала поистине общенациональным событием.

В павильоне Института аграрной реформы на IX Триполийской международной ярмарке внимание посетителей привлекал макет опытного государственного хозяйства Хадба аль-Хадра (в переводе с арабского — «зеленое плоскогорье»). Стол, на котором был выставлен макет, постоянно окружали ливийцы из сельских местностей, одетые в колоритные национальные костюмы. Заинтересовались и мы первым в республике государственным хозяйством, использующим сточные воды столицы. Ливийские друзья обещали показать нам его в натуре.

И вот мы приближаемся к желанной цели. Хозяйство расположено в пяти километрах от Триполи. Его общая площадь, предусмотренная проектом, составляет 1000 гектаров. Такие размеры позволяют сравнить Хадбу альХадра с нашими крупными колхозами и совхозами. В настоящее время хозяйством уже освоены 650 гектаров, из которых 300 гектаров отведено под овощи, 200 — под цитрусовые, по 50 — под груши и абрикосы, и 50 гектаров занимают питомники.

Радушным хозяином-гидом во время нашего осмотра Хадбы аль-Хадра был Мустафа Мухаммед Алейш, заведующий отделом почвы и воды Института аграрной реформы. В прошлом году он окончил сельскохозяйственный факультет Триполийского университета и, несмотря на молодость, сумел уже завоевать авторитет среди рабочих и техников госхоза. Это сразу чувствуется по их манере обращаться и говорить с Мустафой, хотя многим из них — бывших феллахов — он годился бы в сыновья.

Мустафа рассказал нам, что госхоз состоит из 100 ферм, по шесть гектаров каждая. Вода после очистки в отстойниках подается на поля с помощью пяти насосов, перекачивающих около 200 литров в секунду. Протяженность ирригационной сети хозяйства — 25 километров. В четырех водохранилищах Хадбы накоплено около четырех миллионов литров воды. Скоро в одно из них будут запущены пресноводные рыбы, и, хотя пока рыбы еще нет, морские чайки, от внимания которых не ускользнула широкая водная гладь, пытаются все-таки нырять в нее, надеясь на добычу. В госхозе есть и восемь артезианских колодцев, подающих питьевую воду.

Как в любом другом большом деле, в становлении первого крупного государственного хозяйства не обходится без трудностей. Для Хадбы серьезную проблему представляет борьба с ветром и песком. Одной из задач Мустафы и является создание преград на пути этих двух разрушительных сил. Значительная часть плантаций хозяйства уже огорожена защитными полосами из кустарника, прокладываются траншеи для новых полос.

Руководство Института аграрной реформы в будущем году ожидает первый урожай с плантаций Хадбы.

На память о визите в крупнейший госхоз республики Мустафа подарил нашим товарищам виноградную лозу, которая посажена во дворике советского посольства.

Происшедшие в Ливии значительные и принципиальные изменения внутреннего порядка отразились и на внешней стороне жизни. Изменений внешних, доступных любому наблюдателю, очень много. Они встречаются буквально на каждом шагу.

Как только наш «ИЛ-18» замер на поле Триполийского аэродрома, мы увидели в иллюминаторы громадные и маленькие надписи на зданиях аэровокзала — только на арабском языке. Такого раньше не было. Входим в помещение пограничного контроля. На стенах также — только арабская вязь. Вдоль дороги от аэропорта до города установлены рекламные щиты с надписями на арабском языке. Привычные названия компаний «Пепси-кола», «Филлипс», «Нэйшнл» и других переделаны на арабский лад.

Наша старая гостиница «Националь» (в ней мы останавливались два года назад) называется теперь по-арабски — «Мархабан» (буквально: «простор», в сочетании с другими словами означает «добро пожаловать!»). На вывесках, где раньше наряду с арабским был и английский или итальянский текст, латинские буквы стерты или замазаны. Кое-где, правда, январские дожди смыли краску, и латинские названия вновь проступили на обозрение прохожих.

Волна арабизации не обошлась без крайностей: в музеях и мертвых городах-памятниках одно время были даже сняты все надписи на европейских языках, что крайне затруднило иностранным гостям и туристам знакомство с памятниками культуры прошлого. Через некоторое время, правда, надписи эти восстановили. Единственно, где остались все старые надписи, — и на арабском, и на английском языках — это денежные королевские купюры разного достоинства[8].

В городах переименовано много улиц и переулков В Триполи, например, появились улицы имени 1 сентября, Республики, Гамаль Абдель Насера. На многих улицах новые названия еще не обозначены, так что они временно пребывают в безымянном состоянии. Наряду с этим сохранились и многие старые названия. Например есть в столице улица Гаити. В честь чего названа так оживленная улица, можно только гадать: в честь «папы Дока» или многострадального гаитянского народа?

В стране введен строгий «сухой закон». Эти два слова вызывают у нас в памяти Соединенные Штаты Америки после первой мировой войны, яркий фильм «Судьба солдата в Америке» и некоторые ассоциации, в основ ном морального плана. Для сегодняшнего же ливийца этот закон — приятная или суровая реальность — в зависимости от его склонностей. Один из крупных ливийских чиновников так объяснил мне необходимость «сухого закона»: «У нас прекрасная страна, отличный климат, и нам не нужен допинг в виде спиртного». Но весьма ярко отношение к этому закону в Ливии продемонстрировала, на наш взгляд, изошутка, помещенная в середине марта 1971 года в одной из центральных газет ЛАР. Она изображает сурового полицейского с недовольным взглядом, который ведет в участок пьяного. У пьяного — мутный и веселый взгляд, заплетающиеся ноги. В левой руке пьянчужка держит недопитую бутылку. Именно к этой руке и к этой бутылке осторожно подходит прохожий и вкрадчиво, чтобы не заметил полицейский, спрашивает у пьяного: «Где достал?». Таким образом, новое государство — в лице полицейского — на страже закона, ливийцы же, обретшие вопреки мусульманским традициям склонность к спиртному, и теперь интересуются, где его можно достать. Менее состоятельные ливийцы рассказывают, что их более состоятельные соотечественники обходят «сухой закон» очень просто. Они снаряжают грузовики и отправляют их в соседнее государство. Грузовики пересекают границу не там, где с обеих ее сторон есть таможенные посты, а подальше от дороги и загружаются ящиками, наклейки которых свидетельствуют, что в них везут соки, воды, компоты — все что угодно, только не то, что на самом деле. В ливийских городах эти ящики развозят по богатым домам, где в состоянии заплатить шоферу «плату за страх». Но, разумеется, большинство ливийцев, склонных к размачиванию «сухого закона», не в состоянии снаряжать экспедиции в соседние страны. Им остается только спрашивать: «Где достал бутылку?»