Анна Григорьева – Легенды и были арабского востока (страница 18)

Получив ключ от комнаты, вы обязательно пройдете по галерее вдоль одного из внутренних бассейнов, обставленных огромными глиняными вазами в виде кувшинов из-под оливкового масла. Ярко-зеленые вьющиеся растения спускаются из них до пола, свисают над водой. Если ваша комната на в-тором этаже, вам надо будет подняться по лестнице, украшенной фигурами средневековых трубадуров медной чеканки. Входите в комнату. Удивление, смешанное с восторгом, продолжает нарастать. Потолок комнаты оформлен в виде кирпичного свода. К нему на цепях подвешена кровать. На цепях же подвешен к стене и гардероб. Светильники — в форме свечей.

В холле гостиницы, перед телевизором «Картаж» (Карфаген) тунисского производства, на многометровом ковре, скроенном из десятков шкурок ангорских овец, расставлены маленькие столики и скамейки. Здесь тоже можно укрыться днем от жгучих лучей солнца.

Гостиницу Аглабидов в Кайруане смело можно назвать шедевром современного гостиничного зодчества, сказкой архитектуры. Кстати, там мы узнали одну маленькую, но полезную хитрость. В прозрачных стеклянных солонках ресторана гостиницы были отчетливо видны рисовые зернышки. Нас это, разумеется, несколько удивило. Оказалось, что рис впитывает влагу и соль не покрывается коростой, а продолжает свободно сыпаться из отверстий солонки. Век живи — век учись.

Постройка гостиницы «Аглабиды» в Кайруане — один из примеров того, как благодаря трудолюбию народа меняется облик тунисских городов и селений. Мозолистые руки и умение тружеников делают землю красивой и плодоносящей. Они же создают уют и комфорт. Хочется рассказать о нескольких наших встречах с простыми людьми Туниса.

Одна из них произошла в Набиле — центре одноименной провинции страны.

Если ехать от столицы Туниса на юго-восток, по асфальтированному шоссе со средней скоростью 90 километров в час, то примерно минут через 40 можно пересечь основание мыса Бон, отделяющего Тунисский залив от залива Хаммамет. У южной стороны мыса и находится город Набиль, один из двух тунисских центров керамического производства. Вторым таким центром является остров Джерба, где изготавливается неглазированная посуда. Набиль же славен своими художественными гончарными изделиями, да еще выделкой циновок из камыша.

Обжиговые печи для керамических изделий начинают встречаться уже за несколько километров на подъезде к городу. Со стороны дороги эти печи, сложенные из побеленного известкой кирпича, напоминают стены старых украинских мазанок, обращенные в огород или сад. Никаких окон и дверей. Только отверстия размером с кирпич, служащие для поступления свежего воздуха.

В эти печи помещаются керамические изделия для обжига, после того как художники нанесли на них свои рисунки. Из печей изделия поступают на базары Туниса и многих других стран. Здесь заканчивается сложный процесс превращения глины, краски и эмали в произведения ремесленного искусства, умножающие славу Набиля на Арабском Востоке и в других краях.

«Москвич» моего друга, сотрудника нашего посольства, вместе с которым мы отправились в путешествие, останавливается в центре Набиля. Его главные улочки, образуемые ровными рядами светлых одно- и двухэтажных зданий, не похожи, видимо, ни на какие другие в мире. Эти здания представляют собой керамические мастерские скромных «джарраров» (горшечников), передающих свое искусство из поколения в поколение.

Белые, желтые и розовые стены мастерских с внешней стороны увешаны и под самую крышу заставлены всевозможными вариациями горшков, кружек, блюдец, ваз, керамических плиток, тамтамов, статуэток и прочих изделий всевозможных расцветок и рисунков. У этих творений народной фантазии и мастерства толпится сотни туристов, главным образом из европейских стран, которые фотографируют друг друга на фоне полок с керамическими изделиями, торгуются кто как умеет и иногда все-таки что-то покупают.

Хотя мы и не были туристами, нас не могла не захватить общая страсть «познания нового», проще говоря — любопытства или любознательности.

Каждая гончарная мастерская имеет две основные части: производственную и торговую. Как правило, они расположены в разных помещениях. Но бывает и так, что один, два и более гончаров и художников работают прямо в торговом зале, не обращая внимания на любопытных и любознательных.

Так, как работают гончары Набиля, работали, по всей вероятности, еще их прадеды. Иногда только вместо ножного привода гончарного круга видишь электрический моторчик да освещены мастерские лампами дневного света, а не свечами или светильниками с фитилем и оливковым маслом.

Возраст мастеров, подмастерьев и помощников колеблется, по нашим наблюдениям, от пятнадцати до семидесяти с лишним лет. Эта разница означает вековую преемственность искусства Набиля и его бессмертие. Все новые и новые поколения приходят на смену уходящим.

Следует обязательно подчеркнуть, чтобы не быть неправильно понятыми, что умельцы Набиля изготавливают не только и не столько сувениры для туристов, но в первую очередь предметы домашнего обихода (горшки, кувшины, блюда) для широких масс населения Туниса и других арабских стран. Изготавливаемую здесь национальную посуду и другие изделия не могут заменить никакие импортные образцы, поскольку изделия Наби ля предназначены для приготовления национальных блюд, кальянного курения и других целей, связанных с бытом Арабского Востока. Именно в этом заключается причина удивительной жизнестойкости и славы изделии Набиля. Если такие ремесленные промыслы, как прядение, ткачество, швейное дело, изготовление обуви и т. п., были разорены наплывом дешевых товаров из Европы, то производство керамики в Набиле не только устояло, но и переживает свою вторую молодость.

В одной из мастерских мы обратили внимание на знакомые силуэты немудреных глиняных вазочек-светильников сантиметров пятнадцати высотой с двумя цветками на стороне, противоположной ручке. Здесь их было много: десятками таких вазочек были уставлены два стола. Они только что сошли со станка гончара, работавшего здесь же, и ждали отправления в обжиговые печи.

Как было не узнать эти светильники! Всего за две недели до приезда в Набиль я посетил развалины древнеримского города Сабраты, памятника архитектуры в Ливии, где приобрел точно такой же, только черного цвета. Молодой ливиец, собиравший выброшенные приливом на берег морские губки, озираясь по сторонам, извлек ее из какого-то тайника своей одежды и с серьезным видом стал убеждать нас, что это предмет римской эпохи, найденный им случайно в развалинах. То ли ему показалось, что у нас начисто отсутствует чувство юмора, то ли он сам верил в то, что говорил, но заломил за вазу чудовищную цену. В конце концов мы сошлись — на возмещении его расходов по «откапыванию» вазочки. Продавец тут же бесследно исчез.

В этой маленькой истории примечательно, разумеется, мастерство кудесников из Набиля, восстановивших по музейным экспонатам изделия, которыми пользовались древние люди три тысячи лет назад.

С обширной номенклатурой керамики Набиля мы долго еще знакомились, путешествуя по Арабскому Востоку. Особенно запомнилась одна такая встреча, происшедшая в Ливии.

Как-то на конкурсе слайдов, проводившемся в клубе советского посольства в Триполи, была продемонстрирована серия живописных снимков, завоевавших на этом конкурсе приз «За наиболее художественное восприятие действительности». На слайдах были изображены красочные комбинации керамических изделий, полки, на которых они были расставлены, лавки и лавочники, которые ими торговали, дети торговцев.

После конкурса счастливый лауреат приза объяснил мне, что этот самый живописный в Ливии базар находится по дороге на Гариан, расположенный в 90 километрах к югу от Триполи. Я вспомнил, что поездки в Гариан описаны в книгах наших предшественников, но каких-либо сведений о рынке керамики на пути в этот горный городок я в их книгах не обнаружил.

Следующим же воскресным утром вместе с экономистом посольства СССР в АРЕ отправляемся на поиски базара керамики, по непонятным нам причинам обосновавшегося не в столице, а где-то не доезжая Гариана.

Задувший из пустыни «гибли» несет с собою мириады мельчайших частиц песчаной пыли, и мы опасаемся проскочить мимо базара. Поэтому едем медленно. Нам помогают километровые столбы. Вот мы перевалили очередной перевал — и взору сразу открылись лавки, уже известные нам по слайдам.

Заезжаем на площадку для стоянки автомашин. Как всюду, нас, чужестранцев, сразу обступают дети самых разных возрастов. Среди них взрослыми манерами выделяется мальчик Шукри, которому на вид можно дать лет двенадцать. Но странно, тут просят не бакшиш, а пепси-колу. На наш вопрос, почему они хотят именно пепси-колу, дети не могут ответить ничего вразумительного.

Взрослых пока не видно. Мы вступаем в беседу с Шукри и с его семилетней сестрой. Из разговора с мальчиком выясняется, что он является совладельцем самой богатой лавки гончарных изделий в деревне. Главный же ее владелец — его старший брат, имеющий крупный дукян в Набиле. Поскольку тогда Набиль был для нас не более как географическое название, мы не смогли сразу по достоинству оценить гордость ребенка за свои товары. А когда Шукри называл их высокие цены и снижал их, он опять-таки добавлял к уже снижен-пой цене требование бутылки пепси-колы. Это звучало примерно так: «Семьдесят пять пиастров и бутылка пепси». Поскольку мы так и не смогли выведать тайну местной детворы, оставалось только предположить, что в каменистой предгорной пустыне, где вода представляет собой благо, особенно ценится этот сладковатый напиток, утоляющий жажду и придающий бодрость.