Анна Гребенникова – Котики в мировой культуре (страница 35)

Церковь приравнивала такие занятия к колдовству, особенно в католических странах, но, видимо, людей это никак не смущало. Ради всезнания они искали волшебную косточку в вареных кошках или использовали их, чтобы заполучить личного демона. В украинских, русских и польских записях в сюжетах договора с дьяволом обычно присутствует кровь кошки, которой нужно подписать соглашение с нечистой силой [108]. Кошку можно было также отдать черту около церкви в обмен на всезнание и прочие блага. Популярный сюжет – неразменная монета, которую выменивали у черта в бане. Чтобы увидеться с мертвым человеком и поговорить с ним, поляки сжигали кошку и смотрели сквозь кость.

На кошку (и собаку) можно было «перенести» сглаз и порчу. Мы все знаем этот простой заговор: «У собачки боли, у кошечки боли, а у (имя) не боли». Так боль уходила от человека к животному. У украинцев и поляков есть отворот порчи со словами: «На пса уроки – на кота помысл». Не всегда народная медицина требовала расправы над кошкой. Можно было искупать ребенка с кошкой, чтобы болезнь перешла на нее – так в южных районах Украины лечили чахотку у детей. Похожий обычай в Чехии требовал купания ребенка с кошкой того же пола в воде, собранной из девяти колодцев. Если человек подавился рыбьей костью, болгары давали кошке подышать ему в рот. Считалось, что так кошка растворит кость.

Можно было сделать и по-другому – использовать вражду кошки и собаки для любовного отворота. Русские подкладывали собачью и кошачью шерсть в постель молодым, чтобы расстроить брак, или втыкали этот клубок в девятое бревно избы. Можно было дать понюхать шерсть кошки и собаки, которых предварительно натравили друг на друга. И все это, конечно, с чтением соответствующих заговоров. У поляков был свой способ – нужно было помыть кошку и собаку в одной воде, в потом вылить ее на супругов. Если не хотелось возиться с шерстью, можно было просто запустить кошку между женихом и невестой в самый ответственный момент.

Кошка могла и по собственной воле навредить человеку – чихнуть на него, после чего он заболевал или с ним случалось несчастье. Так считали южные славяне. У многих славянских народов кошке не дозволялось взаимодействовать с лошадьми – если кошка заходила в хлев, кони начинали сохнуть, если прокатить кошку в запряженной лошадьми телеге, те непременно околеют и высохнут. Или начнут скидывать и лягать детей. Кошка могла испортить человеку охоту и рыбалку – если она перебегала дорогу, клева и добычи можно было не ждать.

Антитеза кошки и собаки иногда доходит до того, что собаку считают творением Бога, а кошку – дьявола. Болгары считали, что кошка радуется смерти хозяина и потом подкладывает ему дрова в аду. Категоричность попадания хозяев кошки в ад, конечно, удивляет.

Западные славяне, такие как поляки и чехи, считали, что кошки в семь лет становятся ведьмами, а коты – колдунами. Когда кошке исполнялось двенадцать лет, она становилась полудьяволом. В сельской местности усатые-полосатые редко доживали до такого почтенного возраста, поэтому такое событие воспринималось как дурной знак и требовало немедленной защиты своего дома от темных сил. Так как это были демонические животные, им нельзя было давать освященную в церкви пищу, иначе они могут наказать или убегут из дома. Кошка-ведьма, чаще всего черная, занималась обычными ведьминскими делами. Главным призванием и идеей-фикс славянской ведьмы была порча скота и кража молока [108]. В некоторых сказках этим объяснялась тяга кошек к молочным продуктам и их дурное влияние на молоко и другие продукты в том же помещении. Чтобы спастись от ведьмы, нужно было поймать ее фамильяра и закопать у входа в ведьмин хлев. Тогда молоко у ее коров будет скисать.

Главные «звезды» славянского бестиария, упыри, тоже могли принимать облик кошки. Как правило, узнать нечисть можно было по необычному облику животного – чисто черная или белая кошка, иногда со светящимися глазами. Она могла быть без головы, с неправильным количеством лап и хвостов и так далее. Чешские вампиры «муру» и вовсе предпочитали появляться в облике кошки.

Главным средоточием дьявольской силы кошки считался ее хвост, там или находился яд, или сидела гадюка, или хвост управлял кошкой и заставлял ее ненавидеть людей. Он-то и страдал в первую очередь. Его могли отрубить, чтобы лишить животное колдовской силы, зажать в трещине дерева, чтобы кошка не «портила» человека и не задушила его. Главным симптомом отравления кошкой был насморк. В Новгородской губернии для избавления от него нужно было тереть нос кончиком кошачьего хвоста для излечения. В Беларуси кошке отрубали хвост и закапывали под порогом дома, чтобы та знала свое место и всегда возвращалась в дом. К таким хозяевам кошке наверняка не очень хотелось приходить.

При этом убивать кошку, за исключением ритуальной жертвы и опознания ведьмы-оборотня, считалось дурным знаком. Можно было (в разных вариантах) на семь лет лишить себя удачи, вызвать падеж скота, не будет подниматься хлеб, отнимется рука или, опять же, наступит сумасшествие [92]. Наконец, к преступнику придет убитая кошка и выцарапает ему глаза. В общем, себе дороже.

Кошачьи глаза могли встречаться у восточнославянских водяных, мавок и русалок, которые могли принимать облик этого животного, чтобы выбираться из воды. У славянских русалок хвостов не было, но в облике животного, коня или кошки, они любили дурачить людей. Кошка-русалка могла проникнуть в дом и испортить воду.

Кошки выступали как хранители кладов. Сокровища могли и сами обращаться в кошек и запутывать тех, кто хотел их найти. В уральских легендах клады сторожила земляная кошка. Чаще всего это был злой дух, с которым нужно было сражаться. Чтобы справиться с таким хранителем, можно было принести ему в жертву черную кошку.

Были и байки, которые показывали кошку как положительного персонажа. В украинских преданиях встречается мотив кошки, созданной из рукавицы, которую выронил или бросил Бог (или Христос). Пара историй, популярных во всех славянских странах, связана с Ноем. Одна из них объясняет, почему у кошки холодный нос – она заткнула им дыру в ковчеге, которую прогрызла мышь. Грызуна послал, разумеется, дьявол. В Польше есть версия, что кошка появилась из платка, которым Ной заткнул дыру. В районе Кракова есть предание, что глаза у кошки такие жуткие, потому что, когда кошка съела мышь, дьявол не смог выйти наружу и остался в ее глазах.

Кошка (и собака) могли привлечь молнию или, напротив, отпугнуть ее. С одной стороны, в Центральной России верили, что черные кот или собака защищают дом от удара молнии, с другой – восточные и южные славяне старались выпроводить животных из дома в грозу, ведь черт может превратиться в кошку, и тогда пророк Илья спалит всю хату. Также хозяину, который не выгнал животных, могло достаться от ангелов, которые разили нечисть своими громовыми стрелами [92].

Отдельно стоит сказать о Коте Казанском. Этот персонаж появляется в лубках XVI–XVIII веков с частым сюжетом, где мыши хоронят кота. Его называли аллюзией на смерть Алексея Михайловича или Петра I, политической издевкой, старообрядческим бунтом. Надо сказать, что изначально это было не так, но сюжет использовался и используется – уже в авторской карикатуре – до сих пор. В Казани, разумеется, есть памятник Коту. Постепенно Кот Казанский оброс новыми подробностями: «Кот казанской, ум астраханской, разум сибирской…» как пародия на многочисленные титулы московских и российских самодержцев [81]. Еще один вариант, откуда взялось это изображение – уже знакомая нам сказка, где кот притворяется мертвым, мыши собираются на погребальный пир или похороны, а хитрый зверь съедает их.

Итак, славянский фольклор тоже не щадил кошку. Демоническое существо, которое могло стать причиной болезни или несчастья, должно было эти невзгоды исправлять. Образ славянской ведьмы был тесно связан с кошачьим – как и ведьмы европейской. За исключением нескольких деталей, они занимались примерно одним и тем же, разве что описания шабашей были не такие красочные и повторяли европейские в пересказе. В XIX веке усилилась роль кошки как символического охранника дома – отсюда такое количество связанных с ней ритуалов-оберегов.

Фольклор народов России

У славянских народов кошка представлена большим количеством источников, а вот народы России в этом плане остаются как будто вне этой системы, хотя когтистые лапки проникали и в другую мифологию. Рассмотрим несколько интересных примеров.

Тюркский народ шорцы, которые живут в основном на юге Кемеровской области, считают кошку вместилищем души злых богатырей-алыпов. Пестрое животное с семью ногами необходимо было нагнать и убить, иначе герои шорских преданий рисковали погибнуть сами. И душа, и сила злодея пряталась в демоническом существе так же, как у добрых алыпов их сила таилась в снаряжении или волшебном коне [82].

Один из самых ярких образов кошки можно встретить в башкирской мифологии. Здесь это проводник между духами и людьми. Когда башкиры подавали милостыню, они могли дать ее не только пожилым людям, но и кошкам или собакам. Считалось, что те передадут гостинцы предкам. В то же время кот – это трикстер, хитрый и находчивый, как во многих фольклорных текстах, он обманывает своего противника и выходит «сухим из воды». В сказке «Умный кот и плешивый» питомец главного героя не хуже Кота в сапогах сватает за плешивого дочь царя, достает ему одежду и в итоге добивается счастья для хозяина.