Анна Грай-Воронец – Госпожа Смерть (страница 7)

Он вскочил с кровати и направился в ванную, прихватив с собой телефон. Нужно было срочно вернуть себе презентабельный вид, чтобы Мария не догадалась о бессонной ночи. Ха! А с чего он взял, что непременно увидится с ней?! Душ смыл остатки сна и похмелья. Максим не увидится с ней, ведь для того, чтобы сообщить об отказе, достаточно написать!

Время приближалось к обеду, Максим уже успел привести себя в порядок, но ему до сих пор так и не перезвонили. Он пошел на кухню и принялся за приготовление кофе. Катя уехала на работу рано утром, заботливо оставив на плите овсяную кашу и пару тостов с сыром, которые Максим запихнул в микроволновку. Телефон молчал, заставляя его нервничать, точно школьницу перед экзаменом. Когда разогретый завтрак стоял на обеденном столе и Максим взял в руку кружку любимого капучино, зазвонил телефон. От неожиданности и внутренней напряженности Максим едва не облил себя горячим кофе. Надежда, что звонят из похоронного дома, птицей взмыла вверх и тут же разбилась о землю. Это был его друг Иван, работавший вместе с ним на стройке.

– Слышь, когда там твой отпуск кончается? Че-т я задолбался уже тут один.

– Я… э…, – Максим замялся, не зная, что ответить. – Давай перезвоню, у меня тут параллельный звонок.

Максим отнял трубку от уха. Звонил тот же номер с четырьмя девятками на конце. Сердце снова бешено заколотилось. Он принял звонок и, затаив дыхание, поднес телефон к уху.

– Максим, это Мария. Я обещала тебе позвонить.

Он почувствовал, как стул вместе с полом уходят из-под ног, а кухня начинает бешено крутиться вокруг него. Максим пытался догадаться по интонации о том, что же ему собиралась сообщить Госпожа смерть, но у него ничего не выходило.

– Да-да, я вас слушаю, – выжал он из себя.

Максим не узнал свой сдавленный, непохожий на себя голос. От его самоуверенности не осталось и следа. Она слетела с него, как осенние листья с дерева. Он, покорявший сердца девушек и женщин, вдруг заблеял, как пугливая овца.

– Ну что, герой, когда ты можешь выйти на работу? – спросила Мария.

Сердце Максима подпрыгнуло, ударило по горлу, сделало сальто и вернулось на место.

– Сейчас!

Радость разлилось теплом в груди Максима.

– Отлично! Жду в двенадцать сорок ровно. И забыла сказать. У нас дресс-код. Только черный цвет. И никаких шорт.

– Волосы тоже перекрасить? – пошутил он.

– Если есть возможность, то это было бы идеально, – серьезным тоном произнесла Гарсия-Эрнандес.

Максим выскочил из-за стола как ужаленный и вбежал в комнату. Он распахнул шкаф и принялся рыться в поисках черных джинсов и футболки. Его взгляд упал на свое отражение в зеркале. Интересно, может ему действительно стоит попробовать перекраситься в черный? Максим покрутил головой, представляя, как он будет выглядеть в новом цвете, но тут же отогнал эти мысли: надо для начала хотя бы месяц продержаться на новой работе. Надев джинсы и выудив, наконец, из шкафа футболку, он тщательно ее осмотрел. Чистая и выглаженная, к ней было трудно придраться, кроме того, что он купил ее несколько лет назад на распродаже в магазине эконом-класса. Уложив волосы и улыбнувшись самому себе в зеркале, он надел белоснежные кроссовки, купленные на днях, и отправился на новую работу.

RIP

Миновав администратора, которая показала, где кабинет Марии, он направился в конец коридора. Слева от водопада, как и сказала Лена, была дверь с номером девять. Опять эти вездесущие девятки! Максим занес руку, чтобы постучать, но доносившийся из кабинета разговор остановил его. Там были двое, и одна из них – Мария. Второй голос он тоже узнал – он принадлежал юристу, Роберту Альбертовичу. Возмущенным тоном тот что-то высказывал Марии в отчаянной попытке в чем-то ее убедить. Максим не мог расслышать, что именно, потому что вместо отчетливых слов он слышал сплошное «бу-бу-бу», но зато расслышал ее ответ.

– Роберт, я уважаю твое мнение и твой огромный опыт, но должна напомнить. Ты владеешь лишь четвертью компании, а остальная доля – моя, а значит, и право принятия окончательного решения за мной.

– Мария, – слова Роберта Альбертовича стали слышны чуть лучше, – этот сосунок и рядом не стоял с моим протеже… Пойми же ты, он тебя… нас потопит!

Максим услышал звук отодвигаемого стула и засуетился, не зная, сделать пять шагов назад и принять вид, что он еще только идет по коридору, и иметь шанс что-то упустить из их диалога или так и остаться стоять у двери, точно истукан, и сдать себя с потрохами.

– Роберт, я никогда не ошибаюсь в людях. И пожалуйста, не заставляй меня сейчас в этом усомниться, – ответила Мария, явно намекая на сомнения в выборе бизнес-партнера. – Я достаточно много усилий приложила, чтобы сделать из твоего загибающегося бизнеса процветающую компанию, выкупив его почти полностью. Вспомни! Ты был никем! Сидел в пыльном кабинете и чах над одним-единственным договором в месяц. И только благодаря моему грамотному руководству мы сейчас там, где есть.

Максим готов был поклясться, что слышал скрип зубов юриста. Послышались шаги. Максим отбежал на пару метров назад и сделал вид, что только подходит к двери. Она открылась, и оттуда выскочил красный, точно рак, Роберт Альбертович с всклокоченными волосами, которые забыли, что им положено прикрывать давно прорезавшуюся залысину на затылке. Юрист увидел Максима и замер в дверном проеме.

– Добрый день, Роберт Альбертович! – поздоровался Максим, натягивая приторную улыбку чеширского кота.

Тот поправил свой огромный перстень из белого золота с изумрудом, сухо кивнул, обернулся к собеседнице и произнес:

– Мария, я тебя в последний раз прошу…

– Решение принято! – отрезала она.

Роберт Альбертович тяжело вздохнул и бросил колкий взгляд на Максима.

– Ну ничего! Все равно ты здесь надолго не задержишься. Эта должность… несчастливая, – процедил юрист и ушел.

– Не обращай внимания! Проходи, – махнула Мария. – Просто он злится, что я не взяла того молодого человека, которого хотел он.

Максим был счастлив утереть нос мажору Ильдару и в душе ликовал. Он притворил за собой дверь и неожиданно для себя замялся, осматриваясь вокруг. Просторный кабинет Марии тонул в шоколадных и черных тонах без единой надежды на светлое пятно. Ее роскошное кресло походило скорее на трон, а массивный резной стол выглядел так, будто его только что доставили из какого-то музея, где он хранился несколько веков под трепетным надзором в отсутствии света и кислорода. Полупрозрачные черные шторы скрывали огромные окна в пол. На черном плиточном полу лежала шоколадная коровья шкура. Для посетителей стояло два мягких кресла и небольшой диван темно-зеленого цвета. Возле них размещался стеклянный журнальный столик, на котором лежали каталоги похоронной амуниции. Справа от стола Марии виднелась резная дверь, созданная рукой искусного мастера. С потолка свисала большая люстра из черного стекла, а прямо напротив входа стоял простенький черный стол из «ИКЕА» и офисное кресло. Максим решил, что это и есть его рабочее место. «Что ж, прекрасно, совсем рядом с Марией!»

– Первые две недели ты будешь работать здесь, в моем кабинете. Позже, когда сможешь самостоятельно консультировать клиентов, разместишься в отдельном, – произнесла совладелица похоронного дома и жестом показала на одно из кресел, – присаживайся.

Мария опустилась в одно из них, ожидая, когда же ее примеру последует и Максим. Наконец он упал в мягчайшее во всей вселенной кресло из тонкой кожи. В это мгновенье Максим понял, что ни под каким предлогом не хочет его покидать, настолько оно было комфортным и созданным поистине для человека. Вот бы прикорнуть на нем часок-другой! Но вряд ли Госпожа Смерть даст ему возможность расслабиться. Хотя он расслабился бы с ней на одном из кресел. Максим бросил взгляд на ее губы, а затем на аппетитное декольте. Жаль, что у меня будет всего две недели, чтобы заинтересовать Марию, как женщину. Что ж, все лучше, чем ничего.

– Леночка, принеси нам кофе, пожалуйста. Мне как обычно, нашему новому сотруднику простой, – набрала она по телефону администратора, а затем перевела свое внимание на Максима. – Ну что ж, вначале несколько правил…

Бархатный голос Марии убаюкивал. Ему сделалось так тепло и хорошо на душе. Он утопал в ее взгляде, а запах мускуса и розы заключил в кокон, из которого ему не хотелось выбираться. Вдруг черты Марии поплыли, и Максим увидел, что на него смотрит своими огромными зелеными глазами его умершая лет двадцать назад мать. Максим захлопал ресницами, отгоняя наваждение. Радужка Марии снова стала темно-карей, а черты заострились, приняв первоначальную форму.

В кабинет вошла Лена, держа в руках поднос с двумя маленькими чашечками кофе. Терпкий аромат кардамона и гвоздики щекотал ноздри.

– Спасибо, Лена. Час дня – время для кофе, – произнесла Мария, отпив маленький глоток. – Правило номер один ты уже знаешь: в одежде только черное. Обувь, – она бросила взгляд на его гордость, новые белые кроссовки, – только ботинки. И только черные.

Максим поник. Что-что, а ботинки он терпеть не мог и считал их обувью для мерзостных снобов, держащих свою жизнь под четким контролем, принимающих душ дважды в день и делающих каждую неделю мужской маникюр. Ну или таких, как Ильдар. Максим, конечно, стриг волосы в носу и брил подмышки с другими деликатными местами, но это еще был не тот уровень перфекционизма, чтобы он вдевал свои широкие мягкие ступни в эти чертовы гробы на каблуках. Да и лишних денег на покупку нелюбимой и неудобной обуви у него сейчас не было.