Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 59)

– Будущее. Самые популярные его вариации.

– Либо я выпускаю толпу мертвецов… – медленно проговорила Фима, вспоминая увиденное.

– Не самый плохой вариант, кстати.

– Потому что магия останется в мире, да? Те частички, что я видела, это же магия?

Хытр серьёзно кивнула:

– Да. Это истинные духи. Они и есть магия.

Фима кивнула и попыталась повести плечами, чтобы немного их размять. Она поморщилась от боли и решила с зарядкой повременить.

– Либо мы все в одном или другом составе умираем, и магия тоже.

Хытр молча кивнула. Она думала над тем, нужно ли разжевать, что хуже всего, если умрёт сын магии. Без Бологовых духам придётся вновь искать годные для единения души, и в прошлый раз на это ушли миллионы лет. Возможно, учитывая плотность населения, в этот раз дело пойдёт быстрее. Но, к сожалению, ничего после тех событий ни истинные духи, ни Хытр увидеть не могли – будто волшебство так и не возродилось.

– Либо же магия будет сильнее. Прямо очешуеть какой сильной.

Хытр расплылась в сладкой улыбке:

– Не правда ли чудесно?

Фима покосилась на неё и ничего не ответила. Она сама не понимала пока, что чувствует от увиденного. Вглядываясь в тёмный силуэт, она надеялась, что там был Александр. Что они восстановили его участок, а кусты гнулись к земле под тяжестью ягод из-за того, что заклинания его теплиц работают лучше прежнего. Она понимала, что если ждала какого-то знака (а она ждала), то это был он. Она не готова была выбирать, и в итоге магия сделала выбор за неё.

«Но почему тогда так плохо?», – думала она, зажмурившись, чтобы не заплакать.

– Ты готова задать третий вопрос? – спросила Хытр со скучающим видом.

– Да. Как я могу тебя убить?

Хытр опешила. На мгновение, к её нерадости, все её эмоции отразились на хрустальном лице.

– Пардон?

– Ты слышала.

Фима говорила сухо, все силы она растеряла во время своего короткого путешествия в будущее. Внутри было пусто. Она осталась там – в бесконечном множестве развилок, и выбраться назад не смогла бы, даже если бы захотела. Хытр выжидающе смотрела на Фиму, раздумывая о том, что прихлопнуть её, как надоедливого грызуна, было бы сейчас проще простого. Но сделка есть сделка, и она через силу раскрыла рот, чтобы практически прокаркать:

– Я не знаю. Зато знает твой друг, что отказался от сил.

– Саша?

– Нет. Другой.

Фима нахмурилась, перебирая в голове варианты, и вдруг глаза её расширились в удивлении:

– Ромчик?

Хытр кивнула с хмурым видом. Всё в ней: выражение лица, поза, мрачный взгляд – говорили о том, что других подробностей она не даст. Вероятно, потому что действительно не знает. Фима не заметила в ней никаких признаков боли, что были раньше, когда она пыталась юлить, и предположила, что так оно и есть.

– Всё, твоя очередь. Давай свою вещь, – Хытр требовательно вытянула руку. – И видят Бог и боги, души и духи, лучше бы это было что-то стоящее, Фи-моч-ка.

Фима тяжело вздохнула и чуть дрожащими руками открыла застёжку рюкзака. Она шепнула простое заклинание:

– Удолие.

И рюкзак сразу стал совершенно лёгким, в то время как достать из него можно было практически что угодно – хоть матрас, хоть тонну кирпичей по одной штучке. Фима запустила в него руку, нащупала нужный предмет, сжала веки и поморщилась, борясь сама с собой.

«Сделка есть сделка», – подумала она и достала потрёпанную оранжевую куртку.

– Это что? – Хытр брезгливо отдёрнула руку.

– Обещание, – прошептала Фима.

Глаза Хытр вновь зажглись голубым, она вгляделась в лицо юной ведьмы. Неожиданно даже для самой себя, Хытр присела перед ней на корточки, протянула руку и с нежностью стёрла слезинку с щеки девушки.

– Обещание чего? – сказала она тоже шёпотом.

– Что я не допущу того, что ты мне показала.

– Ну последний вариант можно и допустить, – ухмыльнулась вдруг Хытр совсем по-человечески. – Большой дар. Я его принимаю.

Дух взялась за куртку, но Фима не сразу нашла в себе силы разжать пальцы. Вырывать вещь силой не пришлось, Хытр лишь подождала несколько секунд, и получила желаемое без боя. Она вновь подняла на Фиму уже почти погасший взгляд:

– Не знаю, полегчает ли тебе, но по крайней мере для меня он перестал представлять интерес. Са-шень-ка, я имею в виду.

– Полегчает, – Фима грустно ухмыльнулась. – А можно ещё один вопрос?

– Не наглей, мышка.

– Пожалуйста.

Хытр пожала губы и, сжав куртку крепче, улыбнулась одним уголком губ и кивнула. Фима спросила:

– Откуда у тебя его дар? Ты отказалась мой принимать, а его…

– Лишь на время, – отмахнулась Хытр. – Как видишь, уже почти весь выветрился. Но он был вкусный до умопомрачения, словами не описать, – она зажмурилась, как довольная кошка, и облизала губы.

– А зачем?

– Чтобы делать так, – Хытр щёлкнула пальцами и почти моментально хрустальный панцирь её треснул, и перед Фимой вновь стоял Александр. – И чтобы тебя проверять, конечно. Ты же такой хитрый мышонок, глаз да глаз за тобой.

Хытр не стала заострять собственное внимание на том, что сначала не собиралась выдавать Фиме ровным счётом никакой информации. Она была уверена, что лучший способ не сыграть в магический ящик – это самой устроить так, чтобы все разбились на нужные пары. План провалился, пришлось откровенничать, и сначала так не хотелось этого признавать, но Хытр вошла во вкус и с лёгкостью выдавала Фиме даже секреты своего мастерства. Она и сама не понимала, почему это было в некотором роде приятно.

– Опять без родинки, – Фима мягко улыбнулась и поняла, что нужно выбираться отсюда как можно скорее, чтобы этот мир и особенно Хытр не стали свидетелями её слёз.

– Да, эти два хмыря нашли какую-то лазейку, – Хытр вздёрнула губу. – Самый сок, самый мёд моего веселья сожрали вместо меня. Братцу за это уши бы выдрать.

Она-Александр хищно оскалилась и сжала куртку ещё сильнее, прорезая ногтями плотную ткань. Но вдруг она опомнилась, очаровательно улыбнулась, крутанулась на месте и вернула себе облик хрустальной девы. Движения её стали плавными, голос – нежным колокольчиком. Она прощебетала:

– Спасибо за твой подарок, юная ведьма Арифметика Буеславовна Воротынская. Твой Ритуал окончен.

Фима с тоской посмотрела на уже превратившуюся в тряпки под руками духа куртку, которую так любила. Совсем близко загорелся огонёк, который стремительно вырос сначала в высоту, а затем и в ширину. Столб пламени приглашал коснуться себя и вернуться в мир, только возвращаться уже совсем не хотелось. Приторный цветочный запах залеплял ноздри, огонь уютно потрескивал, а тяжёлые решения давили ей на плечи и вдавливали в податливую почву. Бросив ещё один взгляд на утерянную куртку, Фима, не поднимаясь на ноги, потянулась к огненному столбу. Стоило ей коснуться его, как всё вокруг померкло.

Свежий, до опьянения вкусный воздух наполнил лёгкие. Фима открыла глаза и увидела над собой небо без единого светила, зато с огромной далёкой луной. На западе небо уже светлело, и девушка поняла, что провела в лесу почти всю ночь. Скоро взойдёт единственное солнце, что было у них в распоряжении, и начнётся новый этап её жизни. Хотелось бы, чтобы этап этот был долгим и счастливым, но в сердце уже зияла такая пустота, что верилось в это с трудом. Фима смотрела во всё ещё тёмное звёздное небо и размышляла над причинами своей грусти. Очень хотелось упиваться печалью, позволить ей обнять себя и шептать, шептать на ухо тихие стихи о несчастной любви.

Но Фима вдруг села и сосредоточенно уставилась перед собой. Она шмыгнула носом и порывисто убрала растрепавшиеся волосы с лица. В голову пришла одна мысль, что вроде была совсем простой, но слишком юркой, чтобы можно было поймать её раньше.

– Бесконечное множество, – сказала Фима сама себе вслух. – Она говорила, что видит бесконечное множество вероятностей.

Она не успела продолжить мысль: перед глазами пронеслась рыжая дымка, заставив её вздрогнуть. Дымка мелькнула вновь, показавшись всего на секунду. Фима почувствовала, как шершавый язык лизнул её в щёку, а колючие усы щекотно коснулись лица, заставив поморщиться с улыбкой. Она легко распознала уже знакомую ауру, и потому ни капли не испугалась.

– Нашлась, хе-хе, – раздался голос Лиса, но сам он не спешил показываться.

На полянку выбежала знакомая фигура. Фима не спешила радоваться при виде Александра, она дождалась, когда он, хромая, подбежит ближе, и первым делом внимательно всмотрелась в его лицо.

– Ты в порядке? – взволнованно спросил ещё он издалека. – Как всё прошло?

Фима молча схватила его за подбородок и повернула лицом к бледному свету. При виде родинки её лоб разгладился, и она наконец-то разрешила себе и улыбнуться, и обнять его.

– Прошло… Сложно, – сказала она, с благодарностью ощущая его руки у себя на спине. – Но Ритуал позади. Наконец-то.

– Отлично, отлично, – он гладил её по голове, движения казались сумбурными.

К удивлению, Фима отметила то, насколько крепко он её держал и как прижимался щекой к её макушке. Объятия не были такой уж редкостью даже при их текущих взаимоотношениях, но сейчас они отличались близостью и даже некоторой интимностью.

– Как ты догадался о родинке? – спросила Фима, уткнувшись ему в грудь.