Анна Гранина – Развод. Цена искупления (страница 43)

— Что же ты хотела? — спрашиваю я, но в глубине души уже знаю ответ.

— Максима. Не тебе же всю жизнь так жить.

Ответ быстрый. Как выстрел.

— Ты не любишь его, — говорю, чувствуя, как что-то внутри ломается.

Алиса пожимает плечами.

— О, Вика… — голос становится сладким, приторным. — Ты ничего не понимаешь.

Она делает шаг ближе.

— Я всю жизнь мечтала о нём.

Я застыла.

— Всю. Жизнь.

Мои мысли бушуют. Она не может… Но её взгляд говорит, что может.

— Я знала, что он будет моим. Я сделала так, чтобы он стал моим.

И тут всё встаёт на свои места. Она пришла в мою семью не просто так.

— Кто тебя научил?

Она моргает.

— Что?

— Кто научил тебя играть эту роль?

Она смотрит на меня. И снова улыбается.

— Больная? Не ищи подвоха и виноватых в том, что ты потеряла всё.

Я напрягаю пальцы.

— Кто?

Алиса делает последний шаг. Её губы почти касаются моего уха. Её голос как отравленный шёпот:

— Ты всегда была глупой, Вика.

В её глазах нет ни сожаления, ни стыда. Только злорадство и самодовольство.

— Он любит меня, Вика, — произносит она сладко, как будто это какое-то божественное откровение.

Я молчу.

— Ты понимаешь? Любит. Меня.

Я качаю головой, даже не со злостью, а с каким-то глубоким презрением.

— Ты жалкая, Алиса.

Она вздёргивает брови, но в глазах мелькает что-то похожее на тревогу.

— Ой, ну только не надо это «жалкая». Это ты жалкая, Вика, ты просто не смогла удержать мужчину, а теперь…

— Нет, ты жалкая, — перебиваю я, и голос мой звучит твёрдо, без колебаний. — Ты решила, что потянешь взрослого, состоявшегося мужчину, что он останется с тобой, потому что ты молодая, смазливая, и у тебя красивое тело?

Я делаю шаг вперёд, и на этот раз она чуть отступает.

— Ты такая наивная, Алиса. Такая смешная.

— Ты просто злишься, потому что он теперь со мной.

— Со мной, с тобой, какая разница? — усмехаюсь я. — Ты думаешь, что знаешь, как удержать мужчину? Что после постели его не нужно ничем “кормить”? Что ему не нужна женщина, которая умеет “держать удар”? Которая может разговаривать, поддерживать, понимать его без слов?

Я наклоняюсь ближе.

— А ты что можешь, Алиса? Капризничать? Мило хихикать? Скандалить и устраивать сцены? Взрослый мужчина быстро устает от пустышек.

Она молчит.

— Тебя хватит на пару месяцев, если не меньше. Ты даже не представляешь, что значит быть рядом с таким, как Максим. Ты думала, что ты выиграла? А ты даже игру не знаешь.

Её дыхание сбивается, но она пытается держаться.

— Он любит меня, — повторяет она, словно блаженная дурочка.

Я отстраняюсь и смотрю на неё холодно.

— А мне плевать. Главное — кого люблю я.

Я вижу, как что-то в ней надломилось.

— Ты… ты просто завидуешь.

Я смеюсь. Громко, искренне, так, что у неё глаза расширяются.

— Завидую? Тебе? — я качаю головой. — Нет, Алиса. Я тебя презираю.

Она стискивает зубы, но я уже не слушаю её.

Я развернулась, чтобы уйти, но остановилась на секунду и, не оборачиваясь, бросила:

— Держись от моего сына подальше.

Теперь я повернулась к ней лицом.

— Иначе я твою жизнь в ад превращу.

Она моргает, растерянно.

— Поняла?

Она молчит.

Я прищуриваюсь.

— Скажи «да, Виктория Алексеевна».

Она сглатывает.

— Да…

— Только попробуй, сука такая испортить ему жизнь своим появлением еще раз. Бойся меня, ищи меня в толпе и жди. Я приду и уничтожу тебя. И никто тебя не спасет.

Я ухожу, оставляя её стоять там, где она всегда будет и была — в моей тени.

Глава 42

Вика.

Я ухожу, оставляя Алису стоять там, где ей место — в моей тени. Её силуэт растворяется в сером воздухе парковки, но её слова всё ещё цепляются за меня, как колючки. Шаги отдаются эхом в голове, каждый — как удар молотка, вбивающий гвоздь в то, что осталось от моего сердца. Я не оборачиваюсь. Не могу. Потому что если увижу её снова — эту самодовольную улыбку, этот триумф в глазах, — я либо раздавлю её, либо развалюсь сама.