Анна Горбунова – Тонкая грань (страница 3)

Постепенно его «испытания» стали чуть мягче. Он всё ещё был требовательным, но теперь иногда задерживался у её стола не для того, чтобы спросить «где отчёт», а чтобы сказать:

— Перенеси этот блок на завтра. Сегодня и так слишком много.

Или приносил кофе — тот самый, с двумя ложками сахара и взбитым молоком— и ставил на край стола, будто это была не забота, а просто часть рабочего процесса.

— Спасибо, — кивала Лия, беря стаканчик, но в голосе не было тепла, только сдержанная вежливость. Для неё он всё ещё оставался тем, кто намеренно усложнял ей жизнь, кто проверял её на прочность, будто ей нечего было доказывать.

Однажды вечером, когда офис почти опустел, Райан подошёл к её столу и остановился, будто не зная, как начать.

— Я могу подвезти тебя до дома, — сказал он, глядя кудато в сторону, будто предложение давалось ему нелегко. — Уже поздно, а ты всё равно не уйдёшь, пока не доделаешь.

Лия подняла на него глаза — серозелёные, спокойные, но в них читалось: «Я справляюсь сама».

— Спасибо, но я доберусь сама, — ответила она ровно. — Мне нужно ещё немного времени.

Райан кивнул, будто принимая её отказ как должное. Но в этот раз не ушёл сразу. Вместо этого он сел на край соседнего стола и посмотрел на неё чуть дольше, чем позволяли рабочие рамки.

— Ты злишься на меня, да? — спросил он вдруг тихо. — За то, что я даю тебе столько задач? За то, что давлю?

Лия чуть помедлила, будто взвешивая, стоит ли говорить правду. Она злилась да, этого и не нужно было скрывать – он позволил ей начать карьеру, но при этом всячески пытался «нагадить в тапки». В какой-то степени создав в ней чувство того, что он страшный, а что он просто ей противен, что она испытывает к нему ненависть. Остальные сотрудники боялись его, никто не когда не смел ему перечить, кто-то быстро сдавался, когда он начинал давить, а кто-то и вовсе мог попросить у него помощи. Лия видела, как этому человеку, состоявшему из полноценного куска льда, нравится, когда он играет на чувствах других, но вот её у него сломить не получалось и играть на её чувствах тоже, она взглянула на него, в свете еле-еле горящих ламп его лицо наконец обрело человечность: грусть, чувство вины и что-то ещё такое отдалённо тёплое, не совместимое с таким холодным, состоявшим из стали человеку.

— Я не злюсь, — сказала она наконец. — Я просто не люблю, когда меня испытывают. Мне хочется, чтобы мне доверяли.

Райан опустил взгляд, провёл ладонью по краю стола, словно стирая невидимую пыль. Лёд наконец-то растаял: он не поднимал на неё взгляд – что-то внутри терзало и давило на совесть, которую он впервые за столько лет почувствовал кому-либо. Что-то ещё внутри тёплое, словно зажжённая свеча грело душу, после её слов: «Хочется, чтобы мне доверяли».

— Прости, — произнёс он тихо. — Я - он вдруг резко приподнял на неё взгляд, но тут же вновь отпустил на край стола - не очень умею подругому.

Она не ответила. Просто кивнула, давая понять, что услышала. И в этом кивке не было ни прощения, ни обиды — просто признание, что они оба учатся говорить на одном языке.

Однажды вечером, когда офис почти опустел и только редкие лампы отбрасывали тусклый свет на ряды столов, Райан задержался у двери её кабинета. Лия сидела, склонившись над экраном, и время от времени потирала переносицу — единственный признак усталости. На столе перед ней стояла остывшая чашка чая, а рядом лежал тот самый кулонлисточек, который она, видимо, сняла, чтобы не мешал.

Райан уже хотел привычно бросить чтото резкое, чтобы подтолкнуть её к финишу, но слова застряли в горле. Вместо этого он шагнул внутрь и, не садясь, спросил:

— Ты вообще спишь когданибудь?

Лия подняла на него серозелёные глаза, в которых усталость странным образом смешивалась с живым интересом, и чуть улыбнулась:

— Иногда. Если, конечно, «боссу» вдруг не придет новое задание в голову.

Он хмыкнул, подошёл ближе и взглянул на экран. Там была та самая таблица, над которой он сам бился два дня назад, пока не махнул рукой и не перепоручил комуто из старших аналитиков. А Лия не просто разобралась — она перестроила всю логику, подсветила слабые места и добавила прогноз, который Райан раньше даже не рассматривал.

— Это — он запнулся, не привыкший хвалить просто так, взглянул на неё и слегка улыбнулся — это хорошая работа. Неочевидные выводы.

Лия чуть приподняла бровь, будто проверяя, не шутит ли он.

— Спасибо. Это упрощает дальнейшую работу. Я оставила комментарии, если захочешь посмотреть.

Райан кивнул, но вместо того чтобы уйти, вдруг потянул к себе свободный стул и сел — не как босс, а как коллега, которому действительно интересно.

— Покажи, что ты тут сделала. Я хочу понять ход твоих мыслей.

И Лия показала. Без спешки, но и без лишней скромности, она провела его по своим расчётам, объяснила, где нашла ошибку в исходных данных, как пересчитала коэффициенты и почему выбрала именно такой сценарий. Её голос звучал уверенно, но не надменно — она не пыталась доказать, что он был неправ, а она умнее его, она просто хотела, чтобы проект стал лучше и таким образом, всем своим видом и тоном говорила: «Я хочу помочь». Когда она закончила, Райан откинулся на спинку стула и какоето время молчал, разглядывая экран, а потом перевёл взгляд на неё.

— Знаешь, — произнёс он негромко, — я давал тебе эти задачи не потому, что верил, что ты справишься. Я думал, ты сломаешься. Все рано или поздно ломаются, когда темп становится невыносимым.

Лия не опустила глаз, но в её взгляде мелькнуло чтото тёплое, без обиды:

— Может, я просто не хочу ломаться. Или может, мне нравится, когда сложно. Это заставляет мозг работать.

Райан снова хмыкнул, но на этот раз в этом звуке не было ни раздражения, ни превосходства.

— Ладно, — сказал он, вставая и поправляя пиджак — привычный жест, возвращающий его в роль руководителя. — Завтра утром совещание. Подготовь краткую сводку по этому блоку. И — он чуть помедлил, будто подбирая слова, — если тебе нужна помощь — скажи. Я могу подключить когото из команды, чтобы снять часть нагрузки.

Лия замерла, словно, не веря своим ушам. За все эти недели он ни разу не предлагал помощь. Только требовал, проверял, испытывал.

— Правда? — спросила она, и в этом «правда» прозвучало столько искреннего удивления, что Райан невольно улыбнулся — впервые без маски строгости.

— Да. Правда. Ты хорошо справляешься, Лия. Но даже лучшие сотрудники не должны тянуть всё в одиночку.

Она кивнула, и на её щеках проступили те самые едва заметные ямочки.

— Спасибо, Райан. Это... очень кстати.

Он ещё раз взглянул на неё, задержавшись взглядом на той самой упрямой пряди русых волос, которую она машинально убрала за ухо, и вдруг подумал, что весна, кажется, добралась и до этого стерильного офиса. На душе стало тепло, также как на улице, появление этой девушки в его офисе – окончательно дало понять: лёд должен растаять и здесь.

После того вечера, когда Райан впервые предложил помощь, в офисе будто сдвинулась невидимая плита. Он попрежнему оставался требовательным, но теперь за требовательностью всё чаще проглядывало чтото новое — не снисхождение, а уважение. И ещё — желание быть рядом, когда она разбирается с очередной головоломкой. Сначала это выглядело почти незаметно. Райан стал задерживаться у её стола не для того, чтобы спросить «где отчёт», а чтобы бросить: «Ты опять без обеда? В холодильнике есть салат. Его никто не берёт, но он нормальный» или: «Не ставь этот блок на завтра. Перенеси на послезавтра, я договорюсь с клиентом. Ты и так закрываешь три горящих задачи».

Лия кивала, благодарила сдержанно, но в глазах мелькало насторожённое «зачем?». Она принимала помощь, но дистанцию держала твёрдо. Для неё Райан всё ещё был тем самым парнем с остановки — грубым, резким, тем, кто намеренно заваливал её работой, будто испытывал на прочность. И пусть теперь он делал это мягче, память о первых неделях не стиралась так просто.

Однажды утром, когда Лия влетела в офис, едва успевая к девяти, Райан стоял у кофемашины и, не глядя на неё, протянул стаканчик:

— Твой. С двумя ложками сахара и взбитым молоком. Как ты любишь.

Она замерла, глядя на кофе, будто это была не чашка, а приглашение в какуюто другую реальность, к которой она не была готова.

— Спасибо, — сказала она, беря стаканчик, но голос прозвучал чуть суше, чем хотелось бы. — Но... не нужно запоминать, какой я пью кофе.

Райан наконец посмотрел на неё — прямо, без привычной отстранённости.

— Почему? — спросил он спокойно. — Если я работаю с человеком, я должен знать, что ему важно. Даже если это просто кофе.

— А если это не про работу? — тихо спросила Лия, сама, не зная, зачем это сказала.

Он чуть склонил голову, будто взвешивая слова.

— Тогда это про уважение. К человеку, который каждый день делает невозможное и не жалуется.

Лия сжала стаканчик пальцами, чувствуя, как тепло пробирается сквозь картон. Ей хотелось сказать «спасибо» снова, но уже искренне, без этой колючей настороженности. Но слова не шли. Слишком свежа была память о том, как он смотрел на неё с раздражением, как бросал задачи с пометкой «вчера», как будто ему было всё равно, сломается она или нет.

— Я ценю помощь, Райан, — наконец сказала она. — Правда. Но я пока не готова смешивать это с чем-то личным.