Анна Горбунова – Тонкая грань (страница 5)

Пока он ходил за кофе, Лия работала. Пальцы летали по клавиатуре, глаза скользили по строчкам, цепляя каждую деталь, каждую возможную лазейку. Она чувствовала, как внутри разгорается тот самый азарт, который появлялся, когда нужно было собрать из осколков целую картину. Не ради похвалы, не ради одобрения — а потому что это было её место. Её битва.

Когда Райан вернулся, на столе перед Лией уже лежали распечатанные документы, аккуратно разложенные по стопкам, а на экране висела вкладка с формой отправки в юридический департамент.

— Готово, — сказала она, откинувшись на спинку стула и потирая уставшие глаза. — Осталось только подписать.

Райан сел напротив, взял верхнюю папку, пробежался взглядом по страницам — и вдруг замер. Его пальцы на секунду накрыли её руку, лежавшую рядом с мышкой.

— Ты спасла компанию, Лия, — тихо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Не преувеличиваю. Без этого документа мы бы не смогли ничего доказать. Они бы забрали всё.

Она хотела отшутиться, сказать, чтото вроде: «Да ладно, просто повезло», но не смогла. Вместо этого она просто кивнула, чувствуя, как от его прикосновения по коже пробегает тёплая волна.

— Рада, что пригодилось, — прошептала она.

Он ещё секунду держал её руку, а потом отпустил, будто спохватившись, что переступил черту. Но в его взгляде больше не было ни холодной отстранённости, ни привычной строгости. Только бесконечная, тихая благодарность.

— Пойдём, — сказал он, вставая и протягивая ей папку. — Подпишем и отправим.

И они пошли по коридору — рядом, плечом к плечу, как настоящая команда. Стеклянные стены попрежнему окружали их, но теперь Лия чувствовала: этот холодный фасад больше не казался ей неприступным. Он был их крепостью. Их домом. И вместе они сумеют его защитить.

Затишье перед бурей оказалось не долгим - новый удар Виктора был не про бумаги. На этот раз он бил туда, где документы бессильны. Всё началось с письма, которое Лия заметила в общей рассылке — короткое, безликое уведомление: «Внеплановая аудиторская проверка. Доступ к внутренним системам будет временно ограничен для всех сотрудников, кроме уполномоченных лиц». И в списке этих «уполномоченных» не было ни её, ни Райана. Зато там значилось имя Виктора Харрингтона.

Лия подняла глаза от экрана, и по спине пробежал неприятный холодок. Она встала, почти не замечая, как стул отъехал назад, и быстрым шагом пошла к кабинету Райана. Дверь была приоткрыта, но внутри царила странная, неестественная тишина. Райан стоял у окна, спиной к ней, и смотрел вниз, на город, который с высоты двадцатого этажа казался игрушечным — будто весь этот хаос можно было просто смахнуть ладонью.

— Райан, — тихо позвала она, останавливаясь на пороге. — Ты видел рассылку?

Он медленно обернулся. В его лице не было паники — только та самая усталость, которую он так старательно прятал.

— Видел, — коротко ответил он. — Это его ход. Виктор получил временный контроль над системами. Пока аудит идёт, он может делать с данными всё, что захочет: менять, удалять, подменять. И никто не сможет это оспорить — формально у него есть полномочия.

Лия сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна злости — не на Виктора, а на эту несправедливость, на то, как легко можно разрушить годы работы одним росчерком пера.

— Но ведь это незаконно, — возразила она. — У него не может быть таких прав.

Райан горько усмехнулся.

— Может. Отец, когда-то подписал доверенность, по которой в случае «кризисной ситуации» Виктор получает доступ к системам. Он сам не думал, что это когда-нибудь используют против семьи... А Виктор он ждал своего часа.

Лия шагнула вперёд, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь найти там хоть каплю надежды.

— Значит, мы должны доказать, что никакой кризисной ситуации нет. Что он сам её создал.

Райан покачал головой.

— Доказательства должны быть в системе. А система теперь в его руках. Любые записи он может стереть за пару минут.

На секунду в комнате повисла тишина, тяжёлая и густая, как перед грозой. Лия смотрела на Райана и вдруг поняла: на этот раз им не помогут ни папки, ни копии, ни старые договоры. Им нужно чтото, что невозможно подделать. Чтото, что существует вне системы. И тут её осенило.

— Встречи, — выдохнула она, хватая его за руку, будто боялась, что он не услышит. — Виктор мог стереть данные в системе, но он не мог стереть встречи. Те самые совещания, на которых он присутствовал, вместе с твоим отцом, где обсуждались ключевые решения. У нас есть протоколы, записи, даже просто свидетели. Люди помнят, кто и что говорил. Райан нахмурился, будто пытался ухватить эту мысль, но она ускользала.

— И что с того? Слова против документов — это слабый аргумент.

— Не слова, — покачала головой Лия. — А цепочка. Вспомни: на одном из совещаний Виктор сам настаивал на изменении стратегии по ключевому проекту. Он убеждал твоего отца, что нужно идти на риск. И отец согласился. А потом проект провалился, и убытки легли на компанию. Если мы найдём тех, кто был на том совещании, кто подтвердит, что это была его идея тогда станет ясно, что Виктор не спасал компанию, а тянул её вниз.

Райан замер, и в его глазах впервые за день мелькнул тот самый стальной блеск, который Лия так хорошо знала.

— Ты права, — тихо произнёс он. — Нам нужны свидетели. Те, кто помнит.

Лия кивнула, уже доставая телефон и открывая список контактов.

— — Я начну с Хелен Картер, она тогда вела протокол. И с Джейка из финансового отдела — он сидел прямо напротив Виктора и всё записывал.

Райан подошёл к столу, резко выдвинул ящик и достал старую кожаную папку — ту самую, где хранились распечатки самых важных встреч.

— А я возьму на себя тех, кто хорошо знал моего отца и тех, кто уже ушёл из компании, но до сих пор помнят его, — сказал он, листая страницы. — У меня есть их контакты. Если Виктор думает, что, закрыв нам доступ к системе, он закрыл нам рот, — он ошибается.

Они работали весь день, не замечая, как за окнами темнеет. Лия звонила, писала, уговаривала, напоминала. Райан методично собирал каждую деталь, каждое слово, каждую мелочь, которая могла стать звеном в цепи. К полуночи у них было уже пять подтверждений от бывших и нынешних сотрудников: все они помнили ту роковую встречу, все помнили, кто и как убеждал пойти на риск.

Когда последний ответ пришёл на почту, Лия откинулась на спинку стула и посмотрела на Райана. Он сидел напротив, уставший, но в его глазах горел тот самый огонь, который появлялся, когда он чувствовал, что победа близка.

— Это сработает? — тихо спросила она.

Он улыбнулся — не широко, но искренне.

— Сработает, — уверенно ответил он. — Теперь у нас есть не просто слова. У нас есть правда. И мы её докажем.

Зал заседаний совета директоров «Mecker Industries» был устроен так, будто специально создан для того, чтобы лишать людей уверенности. Длинный стол из полированного дуба, за которым сидели семь человек — каждый в своём углу силы. Тяжёлые шторы приглушали дневной свет, делая атмосферу ещё более давящей. В воздухе витал запах дорогого кофе и не менее дорогого напряжения.

Виктор Харрингтон сидел по правую руку от председателя, расслабленно откинувшись на спинку кресла. На нём был безупречный черный костюм, галстук ровно по центру, на запястье поблёскивали те самые часы, которые, когдато отец Райана подарил ему в честь пятилетия совместной работы. Виктор улыбался — не широко, а так, что улыбка не касалась глаз. Он выглядел как человек, который уже выиграл партию и теперь просто доигрывает последние ходы.

Райан вошёл первым, прямой, собранный, но Лия заметила, как его пальцы чуть крепче сжимают папку с документами. Она шла следом, стараясь не смотреть по сторонам, не впитывать этот тяжёлый, оценивающий взгляд каждого члена совета. Вместо этого она смотрела на спину Райана — на то, как он держит голову, будто на ней покоится весь мир. И знала: она должна быть такой же.

— Райан Меккер, — сухо произнёс председатель, едва кивнув. — И мисс Стоун. Мы в курсе, что вы хотели представить свою позицию. У вас десять минут.

Виктор чуть приподнял бровь, будто услышал забавную шутку.

— Десять минут? — спокойно переспросил Райан, останавливаясь у края стола. — Этого хватит.

Он не стал садиться. Лия тоже осталась стоять рядом с ним — не как подчинённая, а как равный участник.

— Вы получили отчёт аудиторской проверки, — продолжил Райан, голос звучал ровно, без дрожи, без лишней эмоциональности. — В нём говорится о кризисной ситуации, которая якобы оправдывает передачу контроля над системами Виктору Харрингтону. Но я утверждаю: кризисная ситуация была создана искусственно. И у нас есть доказательства.

Виктор слегка наклонил голову, всё ещё с этой полуулыбкой.

— Доказательства? — протянул он, будто пробуя слово на вкус. — Интересно. Потому что у меня на руках — официальные документы, подписанные твоим отцом, Райан. А что у тебя?

— У меня — правда, — твёрдо ответил Райан. — И свидетели.

Лия шагнула вперёд, открыла свою папку и положила на стол несколько распечатанных писем.

— Это переписка с бывшими сотрудниками компании, — сказала она, глядя прямо на председателя, не опуская глаз. — Все они присутствовали на совещании 12 марта 2019 года, где обсуждалась стратегия по проекту «Polar Convergence». Виктор Харрингтон лично настаивал на рискованном вложении средств, несмотря на предупреждения финансового отдела. Именно это решение привело к убыткам, которые сейчас пытаются выдать за системный кризис.