Анна Гор – Отрава для гурмана (страница 2)

В её голосе и манере чувствовался вызов. Я сомневался, знает ли она сама точный ответ – но с какой игрой, с каким искусством она втягивала меня в этот поединок! Взгляды присутствующих уже были прикованы ко мне. Я стал главным действующим лицом этого маленького спектакля.

– Что ж, я не привык сдаваться. Я продолжаю настаивать: Адонис был богом. Пусть даже он был человеком, ставшим богом по воле Афродиты – утверждать не стану. Но, если я не прав – обязуюсь исполнить любое ваше желание, княжна.

Произнося это, я не воспринимал происходящее всерьёз. Мне казалось, всё это – лишь шутливое развлечение гостей. До тех пор, пока её голос не прозвучал холодно, почти официально:

– Вы ошиблись, Николай Фёдорович. Адонис никогда не был богом. Афродита полюбила смертного мужчину. Он погиб от смертельной раны, и Зевс, тронутый её страданием, повелел отпускать Адониса из царства мёртвых – на полгода в год, чтобы тот мог быть рядом с любимой. Сейчас сюда принесут книгу – «Метаморфозы» Овидия, и вы сами убедитесь в истинности моих слов.

Вот такой финал – глупый, обескураживающий. Мне тогда страстно захотелось превратиться в страуса и зарыть голову в песок. Высокая плата за участие в «шуточной» беседе, не правда ли?

Платон молчал. Ему было жаль брата, однако ставить себя в дурацкое положение спасая имение Николая ему тоже не хотелось. Он перебирал в уме возможные варианты – и все они казались одинаково нелепыми.

А, собственно, с какого дьявола мне не погостить у горбатой княжны? – вдруг подумал он. Одинока, умна, начитана… как любая женщина, мечтает о романтике. Но с таким изъяном – мечтам не суждено сбыться. Так почему бы и нет… Пускай попотчует меня вкусной едой, развлечёт рассказами… и может мне не придётся скучать.

– Я приму её приглашение, – произнёс наконец Платон.

Николай от неожиданности перевернул чашку с кофе.

Служанка, не успевшая выйти из комнаты, быстро подбежала и ловко промокнула пролитое пятно белоснежной салфеткой.

– Ты в этом уверен?! – воскликнул Николай.

– А ты теперь хочешь меня отговорить? – усмехнулся Платон.

Он подошёл к секретеру, вытащил лист плотной бумаги, обмакнул перо в чернильницу и начал писать:

Пишет вам Платон Фёдорович Староцин.

Вы удостоили мою особу приглашением погостить у вас. Хотел бы уточнить день и время.

Закончив, он аккуратно сложил письмо, запечатал сургучом и крупно, размашисто написал на конверте:

Лично княжне Елизавете Львовне Вяземской

– Письмо ей в скором доставят. А дальше увидим – охотится ли она за имением или просто хочет развеять скуку, – бросил Платон.

– Ты думаешь, она может не ответить? – с сомнением в голосе спросил Николай.

– Как знать… как знать, – усмехнулся Платон, словно этот вопрос его не особенно заботил.

После ухода брата, Платон Фёдорович быстро собрался и вышел из дома. У него было назначено несколько встреч, а вечером – свидание.

Молодая вдова Наталья Потаповна Бронина была само очарование. В ней соединялись ледяная сдержанность и жар страсти. В обществе – величавая, сдержанная, почти неприступная. Но в уединении – огонь, вспыхивающий внезапно и беспощадно. Ночь с ней напоминала ослепительную вспышку молнии: короткую, яркую и навсегда врезающуюся в память.

Сладкие воспоминания о проведённых с ней ночах, укорачивали дни. Мысль о предстоящей неделе вдали от этой “стихии чувств” не вызывала у Платона энтузиазма.

“Эх, Николай… Ты даже не представляешь, на какие жертвы я иду ради тебя”, – с усмешкой подумал он, надевая перчатки.

К вечеру, пребывая в лёгком предвкушении, он неторопливо собирался к Наталье. Всё шло как обычно, пока не раздался звонок в дверь.

Слуга принёс конверт. Внутри была короткая записка:

Я жду вас сегодня ровно в десять вечера.

До встречи.

С уважением, Е. Л. В.

Он посмотрел на часы. – “Похоже, княжна не любит откладывать на потом”.

Глава вторая

– Елизавета Львовна Вяземская… Как не прискорбно – уже сегодня, и уже через несколько часов! – с досадой воскликнул Платон, отбросив письмо на стол. – Что это ещё за неподобающее время для знакомства. Просто выходит за все рамки приличия! Хорошенькую головную боль я себе нажил благодаря братцу…

Часть дороги он провёл в молчаливом раздражении, упрекая себя, Николая и весь свет за происходящее. Но чем ближе был особняк, тем явственнее просыпалось в нём волнение – тонкое, нервное. Незнание, непонимание, неизвестность – всё слилось в странную эмоциональную смесь, какую ему прежде не приходилось испытывать.

По прибытии его провели в гостиную. Там был накрыт стол на двоих – изысканно, но без вычурности. Он едва успел бросить взгляд на хрустальные бокалы, как дверь распахнулась.

Княжна вошла.

На ней было светло-зелёное платье из атласа, мягко обнимающее фигуру и обнажавшее шею и верх груди, где сверкало колье из крупных бриллиантов. Плечи прикрывала тёмная накидка, но даже она не могла скрыть горб, словно чужеродный выступ на хрупкой спине – как уродливый пень на идеально ровной поляне.

И всё же…

Платон замер. Лицо княжны поразило его. В нём было что-то – неуловимое, манящее. Волнительный изгиб губ, томные карие глаза с длинными ресницами, крупные светло-русые локоны, уложенные в изящную причёску.

И взгляд… В нём была игра, вызов, затаённый огонь. Она улыбнулась чуть заметно, с оттенком насмешки – не открытой, а скорее потаённой, будто знала больше, чем собиралась сказать.

В её облике было странное, непонятное притяжение – как в тайне, в которую хочется заглянуть, несмотря на страх быть поглощённым.

– Могу озвучить ваши мысли вслух, – произнесла Елизавета Львовна, едва войдя. – «Миловидна… и в одночасье уродлива». И я это поверьте, отлично знаю про себя. А вот слухи о вас, смею заметить, слегка преувеличены.

– У вас редкий дар – располагать к себе людей, – Платон Фёдорович подошёл ближе, собираясь поцеловать ей руку.

– Коль вы так считаете, значит, мы поладим, – усмехнулась она, мягко отводя взгляд.

– Елизавета Львовна, признаюсь откровенно – я не люблю играть в тёмную. Чего вы, собственно говоря, добиваетесь?

– А разве можно точно ответить на вопрос, если сама не знаешь на него ответа? – Она села за стол, элегантным жестом приглашая его занять место напротив. – Стечение обстоятельств. Спор. Спонтанная идея, пришедшая тогда на ум… Ваш брат по натуре не терпит, когда кто-то его превосходит – как боевой петух: грудь колесом, голос громкий, а уверенности – ни на грош. Просто захотелось немного остудить пыл. Вот, – она аккуратно подвинула сложенный лист бумаги вперёд, – расписка на имение. Она ваша.

– Теперь решайте сами: останетесь у меня в гостях – как велит условие спора – или уйдёте. В любом случае, как вы уже поняли, имение Николая Фёдоровича останется при нём.

Платон был озадачен. Непредсказуемый поворот… Желание встать и уйти горело в нём, но чувство долга и дворянская честь диктовали иное.

– Как человек слова, – произнёс он, собравшись с мыслями, – не злоупотреблю вашим гостеприимством. Позволю себе остаться не более чем на неделю.

– Хорошая черта вам присуща, Платон Фёдорович. Другим бы позаимствовать, – мягко усмехнулась Елизавета Львовна. – Верно говорят: не отведав – не узнаешь вкуса. А вы, не стесняйтесь. У меня на кухне – люди старательные, гости обычно хвалят. Интересно будет услышать и ваше мнение.

– Всё выглядит крайне аппетитно. И, признаюсь, немного сбивает с толку изобилием. – Платон скользнул взглядом по столу, щедро уставленному яствами. – Видимо, княжне не часто выпадает ужинать в компании. Хочется произвести впечатление. Накрытый банкет, явно рассчитан на большее количество персон, нежели присутствует сейчас за столом, – отметил про себя Платон.

– А не порадуете ли вы меня каким-нибудь интересным рассказом? Забавный случай, скажем, с вами когда-либо приключившийся.

Платон задумался. Казалось бы, простая просьба… но ничто действительно смешное в памяти не всплывало.

– Увы, не припомню курьёзов. Несуразных случаев, к сожалению или к счастью, испытать не довелось. Детские шалости – вряд ли то, что вы хотите услышать. Хочу надеяться, что вы не очень разочарованы таким собеседником.

– Напротив. – Она склонила голову. – Всегда есть время наверстать упущенное. А может, вам просто ещё предстоит оказаться в смешной ситуации. И можно, к примеру, порассуждать в какой бы ситуации вам бы хотелось оказаться.

– Кто же по доброй воле желает оказаться в глупом виде?

– Вы – нет. А другие? Вы ведь не можете знать про других.

– Происшествие говорит само за себя – это непредвиденная случайность.

– А, как вы думаете, может быть предвиденная неслучайность?

– Это уже словесная карусель: много оборотов – мало толка. Прошу прощения, если прозвучало резко. Игры словами – не моё.

– А что ваше, Платон Фёдорович? В чём тогда ваш конёк? – Её взгляд скользнул по нему, а интонация приобрела двусмысленность.

– Хочу признаться: не ожидал, что разговор с женщиной может дарить такие… своеобразные эмоции.

– Благодарю. И не только… разговор.

– Признаю, со второй частью я знаком гораздо ближе, чем с первой.

– Тогда, с моей помощью, вы станете настоящим мужчиной. Без первой части – вторая пуста.

– Весьма польщён, что вы решили поучаствовать в моей судьбе.