Анна Голубева – Россия: характеры, ситуации, мнения. Книга для чтения. Выпуск 3. Мнения (страница 16)
Жизнь неизме́нно пока́зывает, что коллекти́вная рабо́та учёных как внутри́ страны́, так и в междунаро́дном масшта́бе возмо́жна то́лько при ли́чном конта́кте. Учёному ну́жно не то́лько опубликова́ть свою́ рабо́ту, но он ещё до́лжен убеди́ть люде́й в её справедли́вости и доказа́ть её значе́ние. Всё э́то успе́шно мо́жно сде́лать то́лько при ли́чном конта́кте. Как во времена́ Ломоно́сова, так и в на́ше вре́мя, что́бы учёный свои́ми рабо́тами мог влия́ть на коллекти́вную рабо́ту, необходи́мо ли́чное обще́ние, необходи́м живо́й обме́н мне́ниями, необходи́ма диску́ссия, всего́ э́того не мо́жет замени́ть ни печа́тная рабо́та, ни перепи́ска. То́лько когда́ ви́дишь челове́ка, ви́дишь его́ лаборато́рию, слы́шишь интона́цию его́ го́лоса, ви́дишь выраже́ние его́ лица́, появля́ется дове́рие к его́ рабо́те и жела́ние сотру́дничества с ним. По э́той же причи́не никако́й уче́бник не мо́жет замени́ть учи́теля.
Траге́дия изоля́ции от мирово́й нау́ки Ломоно́сова и други́х на́ших учёных-одино́чек и состоя́ла то́лько в том, что они́ не могли включи́ться в коллекти́вную рабо́ту учёных за грани́цей, так как они́ не име́ли возмо́жности путеше́ствовать за грани́цу. Э́то и есть отве́т на поста́вленный на́ми вопро́с – о причи́не отсу́тствия влия́ния их рабо́т на мирову́ю нау́ку.
Тепе́рь нам остаётся ещё останови́ться на вопро́се, почему́ у нас в стране́ нау́чная рабо́та Ломоно́сова так до́лго не получа́ла призна́ния. Соверше́нно я́сно, что для призна́ния учёного необходи́мо, что́бы окружа́ющее его́ о́бщество могло́ понима́ть и оце́нивать его́ рабо́ту по существу́. Поэ́тому призна́ние рабо́т Ломоно́сова по фи́зике и хи́мии то́лько тогда́ ста́ло возмо́жным, когда́ у нас в стране́ появи́лась своя́ нау́чная обще́ственность.
Сле́дует останови́ться на э́том уро́ке исто́рии, что́бы оцени́ть ту грома́дную роль, кото́рую игра́ет обще́ственность в организа́ции нау́ки. Тво́рчество учёного не мо́жет успе́шно развива́ться вне коллекти́ва. Бо́льше того́, как у́ровень иску́сства в стране́ определя́ется вку́сами и культу́рой о́бщества, так и у́ровень нау́ки определя́ется сте́пенью разви́тия нау́чной обще́ственности.
Капи́ца Петр Леонидович (1894–1984) – выдающийся учёный-физик. Свою научную деятельность начал на кафедре А. Ф. Иоффе в Петроградском политехническом институте, который он окончил в 1918 году. В 1921 году был направлен в научную командировку в Англию, в лабораторию Э. Резерфорда. С 1924 по 1932 год был заместителем директора Кавендишской лаборатории по магнитным исследованиям, с 1930 по 1934 год – директор Мондовской лаборатории в Кембридже. В 1935–1946 и с 1955 года – директор основанного им в Москве Института физических проблем. Широко известны его исследования в области физики магнитных явлений, физики и техники низких температур, квантовой физики конденсированного состояния, электроники и физики плазмы. Был членом многих научных академий, главным редактором «Журнала экспериментальной и теоретической физики», председателем координационного совета Московского физико-технического института, членом Советского комитета международного Пагуошского движения учёных за мир и разоружение.
Вопросы и задания
1. Как Ломоносов относился к вопросу о приоритете в науке? Докажите.
2. Согласны ли вы с утверждением, что в науке всегда имела место дискриминация по национальному признаку?
3. Какие факторы способствуют влиянию научного открытия на развитие мировой культуры?
4. Согласны ли вы с той ролью в развитии науки, которую П. Л. Капица отводит личным контактам учёных?
5. Может ли, на ваш взгляд, учебник заменить учителя?
6. Почему судьба Ломоносова представялет интерес и сегодня?
7. Составьте ко всему тексту план, аннотацию, тезисы.
В. Белов. Лад. Очерки о народной эстетике
Нищие
Быва́ла на Руси́ и така́я профе́ссия! Терпи́мость ру́сского наро́да допуска́ла таки́е ре́дкие нра́вственные отклоне́ния. Профессиона́льное ни́щенство, к тому́ же, в чи́стом ви́де встреча́лось ре́дко. Была́ изве́стна в наро́де посло́вица «От сумы́[159] да от тюрьмы́ не зарека́йся[160]»…
Ни́щих лени́вых, не жела́вших труди́ться, бы́ло о́чень ма́ло. Одна́ко ни́щий-хитре́ц жил под ве́чной угро́зой откры́тия секре́та, поэ́тому он до́лжен был ходи́ть за ми́лостыней далеко́ от родны́х мест. Ему́ на́до бы́ло игра́ть роль, а всё э́то не всегда́ по си́лам здоро́вому челове́ку.
Все остальны́е ви́ды ни́щенства не вызыва́ют в наро́де насме́шки. В исключи́тельных слу́чаях проси́ть ми́лостыню не счита́лось сты́дным. Наприме́р, по́сле пожа́ра то́же ходи́ли и е́здили по́ миру,[161] и лю́ди дава́ли ми́лостыню не то́лько хле́бом, но и оде́ждой, и посу́дой. Помога́ть ареста́нтам и ка́торжникам та́кже счита́лось нра́вственной обя́занностью. Солда́ты, служи́вшие по два́дцать лет, возвраща́лись домо́й без средств, пешко́м шли по не́сколько ме́сяцев и, коне́чно же, корми́лись и́менем Христа́. Обвору́ют ли в доро́ге, про́пил ли всё челове́к на чужо́й стороне́, возвраща́ется ли из да́льнего путеше́ствия – все корми́лись ми́ром.[162]
Не дать переночева́ть стра́ннику[163] и́ли ни́щему, не накорми́ть прое́зжего всегда́ счита́лось грехо́м. Да́же са́мые скупы́е хозя́ева должны́ бы́ли быть гостеприи́мными. Быва́ло, что и не о́чень скупа́я хозя́йка гото́вила на пра́здник гостя́м и родны́м одно́, а ни́щим друго́е. Э́то не вызыва́ло насме́шки, так как ни́щих ходи́ло вели́кое мно́жество. Дере́вни же, где не пуска́ли ночева́ть, по́льзовались худо́й[164] сла́вой, что нере́дко влия́ло да́же на жени́тьбу и заму́жество.
Кале́ки[165] и убо́гие[166] осо́бенно почита́лись в наро́де. Слепы́х переводи́ли от дере́вни к дере́вне, приводи́ли на ночле́г к свои́м знако́мым и́ли ро́дственникам. Ночева́ть бы́ло мо́жно одну́ ночь. Е́сли ни́щий ночева́л втору́ю ночь, то он уже иска́л себе́ де́ла (хотя́ бы ска́зки расска́зывать ли́бо петь были́ны). Не подвезти́ по пути́ хромо́го, безно́гого, горба́того и́ли слепо́го могли́ то́лько безбо́жники, не боя́щиеся греха́.
Почти́ в ка́ждой дере́вне име́лся свой дурачо́к ли́бо блаже́нный[167] – э́ти то́же корми́лись и одева́лись ми́ром.
Но осо́бенно жале́ли в наро́де кру́глых сиро́т, то есть дете́й, потеря́вших не то́лько отца́, но и мать.
Соверше́нно осо́бое ме́сто в наро́дном быту́ занима́ло цыга́нское ни́щенство. Цыга́н люби́ли на Се́вере. За что? Мо́жет быть, за национа́льное своеобр́азие, за стра́нный го́вор, за прекра́сные пе́сни. И за ту, ви́димо, беззабо́тность, кото́рую ру́сский крестья́нин (целико́м зави́сящий от приро́ды и со́бственного труда́) не мог себе́ позво́лить.
Мужчи́ны-цыга́не никогда́ не проси́ли ми́лостыню,[168] то́лько ко́рма для ло́шади. Иску́сством же собира́ть ми́лостыню владе́ли цыга́нки. Ина́я же́нщина в отсу́тствии старика́ и́ли му́жа, очаро́ванная бы́строй ре́чью и бле́ском чёрных оче́й, отдава́ла снача́ла кусо́к хле́ба, пото́м це́лый пиро́г, зате́м высыпа́ла и чай из ча́йницы, пото́м шла в ход и смета́на, и са́хар. Опо́мнится то́лько тогда́, когда́ цыга́нки уже́ нет…
Нельзя́ забыва́ть, что в старину́ мно́гие лю́ди счита́ли бо́жьим наказа́нием не бе́дность, а бога́тство. Представле́ние о сча́стье свя́зывалось у них с нра́вственной чистото́й и душе́вной гармо́нией, кото́рым, по их мне́нию, не спосо́бствовало стремле́ние к бога́тству. Горди́лись не бога́тством, а умо́м и смека́лкой. Тех, кто горди́лся бога́тством, осо́бенно полу́ченным по насле́дству, крестья́не недолю́бливали.
Белов Василий Иванович (1932–) автор романов, повестей, рассказов о современной сельской жизни, истории русской деревни, исследующих народный характер.
Вопросы и задания
1. Как вы понимаете пословицу: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся»?
2. Кому на Руси подавали милостыню? Найдите в тексте слова и выражения, которые характеризуют эти разные виды нищенства.
3. Почему цыганское нищенство занимало особое место? Опишите это явление.
4. Как крестьяне представляли себе счастье? Каково традиционное представление о счастье в вашей стране? Подтвердите его примерами.
5. Как решалась проблема нищенства в традиционной культуре вашей страны? Является ли нищенство экономической проблемой или психологической?
М. Булгаков. Мастер и Маргарита
(отрывок из романа)
Весёлый у́жин продолжа́лся. Маргари́те[169] никуда́ не хоте́лось уходи́ть, хотя́ и бы́ло, по её расчётам, уже́ по́здно. Су́дя по всему́, вре́мя подходи́ло к шести́ утра́. Маргари́та ро́бко сказа́ла:
– Пожа́луй, мне пора́… По́здно.
– Куда́ же вы спеши́те? – спроси́л Во́ланд ве́жливо, но сухова́то. Остальны́е промолча́ли.
– Да, пора́, – повтори́ла Маргари́та. Она́ подняла́сь из-за стола́.
– Благодарю́ вас, месси́р,[170] – чуть слы́шно сказа́ла Маргари́та и вопроси́тельно погляде́ла на Во́ланда. Тот в отве́т улыбну́лся ей ве́жливо и равноду́шно. Она́ почу́вствовала себя́ обма́нутой. Никако́й награ́ды за все её услу́ги на балу́ никто́, по-ви́димому, ей не собира́лся предлага́ть, как никто́ её и не уде́рживал. А между те́м ей соверше́нно я́сно бы́ло, что идти́ ей отсю́да бо́льше не́куда. Попроси́ть, что́ ли, само́й, как сове́товал Азазе́лло в Алекса́ндровском саду́? «Нет, ни за что», – сказа́ла она́ себе́.
– Всего́ хоро́шего, месси́р, – произнесла́ она вслух, а сама́ поду́мала: «То́лько бы вы́браться отсю́да, а там уж я дойду́ до реки́ и утоплю́сь».