Анна Герц – Снегурочка. В розыске (страница 4)
— На выходных Марина приедет!
— И что? С ней нельзя идти закупаться? Ты нас за семью не считаешь?
— Конечно считаю что ты говоришь! Поехали завтра закупаться если ты пить не сядешь!
— Ты меня за алкаша держишь? Я главный врач больницы дорогая! Кстати сегодня праздник! Мой отец в мэры баллотируется! Ты знала?
На столе оживает телефон. Незнакомый номер.
— Алло!
— София Александровна?
— Слушаю! — обеспокоенно произнесла я.
— Меня зовут Виктория Алексеевна Исаева! Я классная руководительница Юли, вы могли бы приехать? Валерия Андреевна, как я понимаю опять в больнице!
Я тяжело вздохнула. Мама в больнице, а Оксана мне даже не сообщила. Твою же мать.
— Да я завтра буду! — тихо произношу я.
Когда кладу телефон, Царев прижимает меня к себе.
— Я все слышал, я все решу!
Закусываю губу.
— Мама опять в больнице… — А у Юли проблемы!
Ренат взял мое лицо в свои ладони.
— Я все решу, я же обещал тебе что Валерия Андреевна будет жить, так и вышло! Я все сделаю для тебя, любимая жена!
Я молчала. Если его отец станет мэром уйти я точно не смогу. Иначе я ни то что не увижу свою дочь никогда, я лишусь всего.
— Ты же знаешь, Царевы своих не бросают, а кто ни с нами тот под нами!
Я вздрогнула. В каждой шутке Царева была правда и очень жестокая правда. ГЛАВА 5
Я толкнула дверь в палату интенсивной терапии. Сама не знала зачем я сюда пришла. Поблагодарить? Будущего ведь нет, оба понимали, если он конечно помнил. Хотя кого я обманывала… Помнил…
— София Александровна! — прямо у двери ко мне подошла Алиса медсестра. — Там молодая женщина к Рождественскому рвется! Я сказала что вы выйдете!
У меня засосало под ложечкой. Молодая женщина….Конечно этого и следовало ожидать, он же не будет жить монахом. Наверное, у него жена, дети, семья… Как я могла об этом не подумать. Он всегда был красивым интересным парнем. Видным. Как говорится косая сажень в плечах. Женщины окружали Рождественского, а я ревновала, я всегда дико ревновала, жить без него не могла и мне казалось все. Сердце без него остановится.
Я быстро спустилась вниз и замерла. У стеклянных дверей стояла красивая молодая женщина. Она работала в органах вместе с Рождественским и любила его, очень давно. Они учились вместе. Вроде до меня долетали слухи что она ушла в ПДН. Я помню, как она всегда на него смотрела, как менялся ее взгляд, а красивые глаза сияли. Сияли когда она смотрела на него.
— Здравствуйте!
Она тут же пристально посмотрела на меня. Глаза красивые карие с золотыми крапинками на почти черной радужке. Красивая. А любила его как…
— Я вас знаю! Не думала что жизнь столкнет! Ну конечно, как он мог вас не защитить! Думала только все начинает налаживаться, и на тебе!
— Прекрасно, я вас тоже, не совсем понимаю о чем вы! Если вы по вопросам самочувствия майора Рождественского, с реанимации его перевели в палату интенсивной терапии! К нему пока нельзя!
— А телефон?
— Телефон в палате интенсивной терапии нельзя! Вы можете все узнавать через приемный покой! В палату пускают только родственников, вы жена же да?
Спрашиваю, а сама не знаю зачем я спросила. Вижу ненависть в ее глазах, но тут же берет себя в руки.
— Мы не успели оформить наши отношения, но в процессе!
Я киваю делая вид что мне все равно, а сердце так бешено стучит. Майор Рождественский, как же я по вам соскучилась.
Когда я захожу в его палату мои руки бешено дрожат. Рождественский уже в себе. Полулежит на кровати и смотрит в потолок, увидев меня присаживается. Морщится от боли, а у меня сжимается все внутри.
— Здравствуй Снегурочка!
— Здравствуйте товарищ майор!
Наши взгляды встречаются, а у меня бешено колотится сердце. Кажется я вновь переношусь на те двенадцать лет назад, там где я была так счастлива, там где я была с ним…
— Как у тебя дела, Снегурочка? Как твоя жизнь? Муж, дочь!
— Все хорошо! А у тебя?
Леон смотрел мне в глаза. Глаз по-прежнему оставался таким же. Не двигался, осколочное ранение дало о себе знать, но несмотря на это глаза у него оставались красивыми. Серо зеленые. Особенные. Таких я никогда и ни у кого не встречала. Только у него.
— Зачем наручники сняли с Сыча?
— Гильзу от пули достать надо было!
Леон усмехнулся.
— Узнаю лучшего врача, ты в маму! Как она кстати?
Я вздохнула. Мама действительно была лучшим врачом, ее все любили и уважали в нашем поселке, вот только большой город сгубил ее, принеся ей эту страшную болезнь.
— Болеет, опять в больнице!
Глаза Леона зажигаются.
— Он так и не вылечил твою маму?
— Вылечить рак невозможно, его можно остановить если вовремя все это сделать! Ренат и его отец очень помогли нам, ты прекрасно знаешь, что у меня не было таких денег!
— Знаю, поэтому не осуждаю тебя!
Опускаю глаза. Не осуждаю тебя… Я по глазам его видела что он ни то что не осуждает, он меня презирает. Да я и сама себя презирала в чем-то. Я жила без любви не зная что это за чувство много лет, точнее я себя обманывала, я знала, еще как знала что такое любовь. Ведь с Рождественским я была с четырнадцати лет. В четырнадцать лет первый раз увидев его глаза поняла, что мы будем вместе всегда. Не суждено. Наши мечты не сбылись.
— Твоя гражданская жена приходила из ПДН! Волнуется за тебя!
Леон вздохнул.
— Марта мне не жена, просто много лет любит меня, все надеется на что-то!
— А ты что?
Леон лег на подушку и неожиданно протянув мне руку сжал мою. От этого прикосновения дрожь по телу прошла такая, что мгновенно перехватило дыхание. Я даже себе признаться боялась сколько лет я мечтала об этом, что бы он просто коснулся меня ни говоря о большем.
— Я ничего, у меня работа и ты прекрасно знаешь это!
Я молчала, а он продолжал сжимать мою руку, так хотелось чтобы это не кончалось, но я знала, знала что мне пора идти.
— Ты еще красивее стала Снегурочка!
Я чувствовала, как крепче он сжимает мою руку. Как же я по нему скучала. До жути….
— Я прошу прощения что помешала, София Александровна, там привезли с панкреатитом тяжелого!
В палату зашла Алиса, а я кивнув вырвала руку от Рождественского.
— Спасибо что спас! Выздоравливай Леон!
Он улыбнулся.
— Береги себя Снегурочка!