Анна Герц – Снегурочка. В розыске (страница 6)

— При чем тут отец?

— Я вижу все, он же будущий мэр… Знаешь, хотела сказать после Нового Года, но скажу сейчас! Я беременна! И это твой ребенок, ты прекрасно знаешь что я люблю тебя и кроме тебя у меня никого нет! Марина уже взрослая! У вас все равно нет ничего, вся больница судачит, как она на майора смотрит!

Ренат резко отталкивает ее от себя.

— Мне плевать что ты говоришь, я не брошу свою жену и женится я на тебе не обещал! Решай свои проблемы сама, я с абортом помогу!

Я удивленно моргаю. Не знаю больше из-за чего из-за ее слов, как я на майора который рядом стоит смотрю или из-за того что вижу что все это на моих глазах происходит, от моего мужа наш врач беременна. Рождественский за руку меня хватает и в сторону палаты тащит. Захлопывает дверь и сует мне в руки телефон.

— Под кровать живо!

— Совсем с ума сошел?

— Лезь говорю если хочешь от своего абьюзера избавиться!

Я не понимая что вообще происходит послушно юркнула под кровать. А в этот момент дверь палаты распахнулась и она заполнилась знакомым парфюмом.

— Поговорим?

Кровать скрипнула, это на нее лег Рождественский.

— Конечно поговорим!

У меня все похолодело внутри. Нажав на диктофон вжалась в пол. Только этого мне еще не хватало.

— Ты совсем охренел под отца моего копать? Рождественский у тебя самое дорогое это фамилия и китель твой!!!!! Тебе мало проблем?

— А ты мне пытаешься сейчас угрожать?

— Да нах… ты мне нужен чтобы тебе угрожать, от жены от моей отвали и семью мою в покое оставь! Понял?

— Нет не понял, что то ты нервный для главного врача, ты комиссию то проходишь?

Далее полетели такие непечатные ругательства что я вздохнула. Я давно привыкла к Цареву и к его мату.

— Ты так со своей шалавой базарь, а со мной не надо! Я тебе ни твоя медсестра! Я надеюсь я ясно выразился, а то что касается Дедов Морозов, думаю твой отец хорошо знает, Сыч просто пешкой был!

— тронешь отца моего или мою семью, я тебе слов даю, у тебя со вторым глазом проблемы начнутся!

Он вышел громко хлопнув дверью, а я оглушительно чихнула. Просто прекрасно, вот, как персонал моет у пациентов еще и в палате интенсивной терапии. Я вылезла из под кровати прижимая к груди телефон Рождественского, а он хмуро посмотрел на меня.

— Передай себе, это твоя безопасность, но тебе придется сразу уезжать, такие люди так просто это не оставят!

Я молчала, а он внезапно пристально мне в глаза посмотрел.

— Поедешь со мной?

У меня в один момент перехватило дыхание.

ГЛАВА 7

— Ты серьезно?

— Почему нет?

— А, как же твоя…

— Снегурочка, ты прекрасно знаешь, что все эти годы мне ты одна была нужна… Первое время злился, потом злость прошла, я смирился и простил! Я люблю тебя Снегурочка!

Я сглотнув села на кровать. Мне уже было все равно что если сюда зайдет Царев, я твердо решила уйти, тем более Камилла беременна, что я им мешать буду.

— Как только ты придешь к его отцу, мы уедем! Я все равно собирался после Нового Года уезжать!

Я тяжело вздохнула. На сердце была тяжесть.

— У меня дочь, мама, сестра!

— Я понимаю, дочь мы заберем с собой! Ради мамы ты итак всю жизнь положила, дальше несчастной будешь с этим пьяницей и ублюдком! Посмотри на него, для него женщина ни что! Он правда бьет тебя?

Глаза майора зажглись не хорошим огнем.

— Скажи мне, Снегурочка!

Он крепче сжал мою руку, но я вырвав ее отдала ему телефон.

— Прости, Леон, мне надо идти!

Выбежав из палаты едва сдерживала слезы льющиеся по щекам. Столько боли и отчаяния мне причинили Царевы, их семья, сколько я выстрадала. Я прислонилась к стене. Двенадцать лет назад я узнала о мамином страшном диагнозе, как сейчас помнила, как папа вещи собирал, а по маминым щекам текли слезы, но она сдерживалась ради меня и совсем маленькой Юльки.

— Папа ты куда?-

Отец поднял на меня глаза. В них читалось что-то такое особенное, чего я раньше никогда не видела у папы. Какой то взгляд… У моего смелого молодого и красивого папы. Как я ими гордилась. Они всегда такие красивые, молодые. А что сейчас произошло… Папа складывал вещи в свою дорожную сумку. Он часто уезжал в командировки и мы всегда с мамой блинчики ему пекли, сало в дорогу складывали да колбасу домашнюю с рулетом куриным. А сейчас…

— Соня ты уже взрослая! — тихо произнес отец. — Ты заслуживаешь знать правду!

— Какую правду? — одними губами спрашиваю я, а в сердце словно льдинка какая то.

Отчаяние и боль. Я словно чувствую что сейчас что-то страшное произойдет, что папа, мой такой сильный и мужественный папа скажет.

— Прости меня Соня, я встретил другую женщину, я очень люблю ее, ваша мама замечательный человек, но Надя моя первая любовь!

У меня в глазах темнеет. А, как же я, а как же мама с Юлькой?

— София Александровна там травматолог Павел Владимирович зайти просит, жертву абьюза привезли, посмотрите быстренько пожалуйста! Знаю что у вас дежурство закончилось, но Павел Владимирович переживает что у нее рука сломана в предплечье и операция может серьезная понадобится! Глянете? Девчонка совсем молодая!

Голос Любочки заставляет меня вернуться из прошлого, из моего прошлого. Двенадцать лет прошло, как я его не видела, своего отца, а ведь раньше я его называла папочка. Мой любимый папочка. Где же он сейчас… Как он мог предать нас, как…

Я вздыхаю и еще раз бросив взгляд на палату где человек с которым живет мое сердце, иду в сторону смотровой. Сердце бешено стучит. Я люблю его, я безумно его люблю, может он и прав, я все сделала ради мамы и сестры, как и она ради меня. Только правильно ли… Ведь я до сих пор расплачиваюсь за свой поступок много лет тому назад…

Молодая красивая женщина с длинными рыжими волосами испуганно смотрела на меня.

Паша взял меня за руку и мрачно вывел в коридор.

— К гадалке не ходи, это ее муж, вся в синяках, плечо, руки! Посмотри плечо оперировать надо, она еле сидит и твердит хулиганы на улице напали!

— С чего ты решил что это муж?

— Я видел его, он на нее так посмотрел что она вся сжалась! Да и наши когда ее забирали бабушка соседка сказала, Аня опять тебя Степан избил!

Я бросив взгляд на Павла вошла в смотровую. Рыжеволосая так и сидела не пошевельнувшись, а на ее красивом лице была написана мучительная боль. Едва заметный, но заметный синяк на шее, а вот на скуле, подбородке. Я вздохнув присаживаюсь на кушетку туда где сидит она.

— Можно? Касаюсь ее плеча и вижу искаженное от боли красивое лицо.

— У вас плечо сломано и гематома какая! Разрешите мне, Анна?

Она кивает и задирает платье. Я видавший виды хирург отшатываюсь и едва не падаю с кушетки. Во все ребро у Анны синяк, жуткая гематома. У меня темнеет в глазах.

— Анна вы понимаете что там селезенка и синяк желтоватого цвета? Это муж вас так? Поймите, Аня это жизненно важные органы!

Анна отрицательно машет головой, а сама хватается за бок. В ее глазах застывают слезы.

— Что будет с Андреем и Ритой если я умру? Это наши дети!

Я закусываю губу. Я не по наслышке знаю что такое домашнее насилие, но эта тварь даже Царева с его приступами ярости переплюнула.

Анна внезапно сгинается.

— Больно!