Анна Георгиева – Зеркальные сёстры (страница 6)
И снова хотелось быть лучше, поэтому упорно волокла она свой мешок, давно превысив назначенный ею самой лимит в 12 минут. На школьном крыльце было подозрительно тихо. На ступеньках Машка, естественно, грохнулась и неудачно уронила свою поклажу, отчего часть газет вывалилась из мешка. Девочка не плакала, хотя коленку было больно. Она же в разведке! Кусая губы, Машка стала спешно собирать газеты, пихать их в мешок вместе со снегом. Что ж так тихо? Неужели урок?
Мокрая, заляпанная снегом и грязью, с дырой на толстой штанине зимних колгот (вот так приложилась об ступеньку!) Машка втащилась со своим мешком в холл школы. Баба Шура, гардеробщица и уборщица в одном лице начала сострадать: «И-их, родимая, что ж долго так шагала, урок уж во всю идёт, ругать ить будут поди? Дыра-то какова! Убилась что ли по дороге?» Машка молчала, как партизанка в разведке. Она не любила лишнего сочувствия, боясь от него разреветься. Сейчас она никак не может себе этого позволить, она – пионерка! Но в носу уже щекотали предательские слёзы, подбираясь всё выше и готовясь выплеснуться на бабу Шуру. Ах, как хотелось тепла, доброго слова и, чтобы подули на ссадину, начавшую вдруг нестерпимо болеть… «Немного упала», – буркнула Машка, на ходу засовывая шапку в рукав. Мешок со снежной макулатурой стоял в углу, его обязательно надо было взвесить. Баба Шура, не видя ожидаемых девичьих слёз, отошла от неприветливой Машки, жуя губами и что-то бормоча под нос, видимо, неодобрительное для чёрствой пятиклассницы.
Переодев сменку, Машка ухватилась было за мешок, но баба Шура сурово её остановила: «Куды потащ-щыла грязину эту? Подпиши и оставь там в общей куче. Никуды не денется кулатура из твово мешка».
Машка дошла до класса. Был как раз урок у Людмилы Ивановны. Бант по дороге девочка сдёрнула со слипшихся волос, штанину свернула немного набок, но предательская дырка зияла, как пропасть, в которую хотелось провалиться от недоброго предчувствия, грязноватый школьный передник измялся окончательно… Тихонько постучав, Машка начала робко приоткрывать дверь кабинета, постепенно увеличивая щель. Сердце бешено колотилось, готовое выскочить через уши. Петли двери предательски громко заскрипели. Головы всех одноклассников дружно повернулись в сторону вошедшей. Речь учительницы замерла на полуслове, она критически оглядывала девочку, мечтающую в этот момент стать маленьким жучком, пылинкой, а ещё лучше сразу раствориться в воздухе…
Большие тёмно-карие глаза Людмилы Ивановны совсем округлились – она их слегка удивлённо выпучила на Машку, рот в алой помаде замер в полуулыбке на правую сторону, что не предвещало ничего хорошего; чёрные крутые кудри тихонько заколыхались, увеличивая темп, потому что голова учительницы покачивалась всё сильнее и сокрушённее… Одноклассники сидели притихшие, предчувствуя бурю. Людмила Ивановна очень не любила нарушение дисциплины и особенно опоздания. Но она никогда не начинала сразу орать или выговаривать провинившемуся, а выдерживала долгую паузу, укоризненно потряхивая кудрями и вылупив внимательные огромные тёмные глаза на бедолагу. Это тягостное липкое молчание, оказывается, было страшнее любого крика.
Машка опоздала на 20 минут – это почти пол урока! Это почти преступление! Девочка сама это понимала и оправдываться падением и макулатурой не собиралась, понимая, что нет ей оправдания. «Но ведь можно попросить сразу прощение! – лихорадочно размышляла Машка. – Как это прекрасно умеет делать Наташка: опустив головку, сложив умильно бровки домиком, а губки бантиком».
Машка насупилась, надулась и не могла вымолвить ни слова. Такая тишина стояла в классе, что слышно было гул ламп и завывание ветра за окном. Когда Людмила Ивановна начала говорить, казалось, что голос её разносится гулким эхом на всю школу, на весь город, на весь мир… «На что ты похожа?» – с нажимом на слове «что» произнесла она! И далее отчеканила: «С тобой в разведку не пойдёшь!»
…Мир рухнул и разлетелся на сотни маленьких осколков! Вокруг не было ничего: ни строгой учительницы, ни пришибленных одноклассников, ни тяжкого зимнего рассвета за окном. Был только мир, звенящий своими разрывающимися ледяными колючими осколками. Они были до того холодны, что обжигали. Эти ожоги кусали где-то в середине груди, где, наверное, гнездилась несчастная Машкина душа, а ещё покусывали под коленками, делая ноги беспомощно-ватными. Мир взрывался и в кудлатой голове со слипшимися кудрями, в которых всё равно не держался бант. Уши от этого взрыва наполнились чем-то горячим, в глазах стало сначала темно, а потом неожиданно посветлело и странно замедлилось, как в учебном фильме про роботов… «Со мной в разведку не пойдёшь!»
Мир невозможно было склеить заново, но в нём всё равно предстояло жить. Долго жить…
Делай раз, или Танец кукол
За 1986 год старенький затёртый календарик с картинкой из мультфильма «Танцы кукол». Он лощёный, поэтому крестики на славном месяце июле, словно процарапаны; чернила почти стёрлись, а крестики всё равно видны…
– Делай раз! Делай два! Девочки, дружнее! Не сбиваемся! Ногу влево, руку вправо! И… пошли! Поменялись местами! Ногу вправо, руку влево! Прыжок! Что за козлиный пляс?! Вы – девочки! Мягче, грациознее!
И пошли десятый раз один и тот же нелепый бестолковый массовый танец, который необходимо показать к Дню города от замечательного дружного загородного пионерского лагеря с замысловатым названием «Синяя птица».
Узнав о своей печальной участи на грядущее лето, Машка-подросток первым делом заинтересовалась названием: почему птица синяя?
– Это в переносном смысле «удача», – пояснила мама.
– А нельзя ли остаться дома ловить удачу? – на всякий случай уточнила Машка, хотя заранее была уверена в отрицательном ответе.
– Все дети в этом возрасте ездят в загородные лагеря, ведь родители на работе. Или ты хочешь поехать к бабуле?
Нет, к бабуле Машка точно не хотела. На самом деле ей хотелось путешествовать с мамой или ждать её с работы, честным образом читая книгу. Кстати, Метерлинка «Синюю птицу» Машка прочла с интересом… Но ведь «все пионеры ездят в специальные загородные пионерские лагеря»!
– Делай раз!
Первый день в календарике был зачёркнут, когда делили кровати, и Машке досталась самая неудобная, напротив входной двери…
– Делай два!
Зачёркнут второй день, когда распределяли кружки по интересам. Все самые «интересные интересы» оказались переполнены, и Машке остался кружок выжигания. К тому же оказалось, что там на дощечках уже были трафареты, по которым следовало выжигать, а проявлять инициативу не рекомендовалось. Но Машка всё равно, прикинувшись дурочкой, нарисовала олимпийскому мишке, трафарет которого ей достался, кустистые хмурые брови и добавила на грудь побольше медалей…
– Делай три!
В соседней палате жили сёстры-близняшки. Оля и Надя Горшковы. Похожие друг на друга, как две капли воды, и в то же время имеющие некоторое сходство с плотными могучими розовыми свинками. Машка умудрилась с одной из них поругаться на третий день во время дежурства по столовой. Одна из сестёр насвинячила, пролив компот на стол, и даже не попыталась убрать за собой…
– А убирать? Попроси у буфетчицы тряпку.
– Сама попроси и убери. Ты же сегодня уборщица.
– Не уборщица, а дежурная по столовой. А ты – свинья.
– А ты – дура!
Могучий кулак, продемонстрированный свинообразной сестрой, исчерпал этот диалог. Машка не обладала навыками руководства себе подобными, кулака откровенно побаивалась, поэтому уныло поплелась за тряпкой. При этом она довольно громко ворчала в адрес девицы, называя её «горшком с помоями и свининой». Ругаться в её адрес было не страшно, потому что могучая девица уже ушла из столовой. Машка точно видела, как та вышла! Но вдруг, сзади послышался знакомый голос: «Кого это ты так обзываешь?»
Машка невольно вздрогнула и повернулась. Перед ней стояла такая же могучая свинка, видимо, вторая сестра. Нелепые извинения прозвучали неубедительно, и от имени обеих сестёр вторая пообещала Машке тёмную…
Перед девочкой-подростком встал резонный вопрос: решать свои житейские проблемы самой или обратиться к взрослым? Ночью Машка долго ворочалась, вздыхала. Ей хотелось поскорее вычеркнуть в календарике все июльские дни…
Утром длинноволосая соседка по кровати, девочка Галина, тщательно расчёсывала волосы и аккуратно заплеталась. Этот ритуал подействовал на Машку успокаивающе, от соседки благодаря волосам веяло чем-то уютным. Она засмотрелась.
Саму Машку всегда стригли коротко, волосы её напоминали каракуль странного золотисто-медного цвета… «Чтобы вшей не принесла!» – говорила мама. А откуда их приносить, этих вшей, когда Машка никуда кроме школы и художки не ходила. В школе медсестра в белом халате иногда искала вшей у всех и очень радовалась, что Машкин каракуль не надо расплетать и заплетать. А девочке так хотелось косы! Она сплетала три тряпочки в косу и на резинку приделывала к своей непокорной шевелюре, затем элегантно перекидывала через плечо, обворачивала венцом вокруг головы, от чего резинка слетала, искусственная коса падала, и Машка уныло ерошила короткий неказистый каракуль своих волос…
Галинка заметила сфокусированные на ней остекленевшие воспалённые глаза соседки.