Анна Гелаир – Алый клинок (страница 2)

Тук-тук. Джой вздрогнула и оторвалась от книги, лежащей перед ней на подушке. Тук. Тук-тук-тук. Что-то стучало в одно из окон её спальни. Как будто кто-то вежливо просился внутрь.

Снова. Тук-тук.

Было утро, тихое и безмятежное. Джой была дома и в безопасности. Но всё равно она почувствовала, как внутри холодеет, а кожа покрывается мурашками – непроизвольная реакция на что-то живое, близкое, но невидимое. А потому, возможно, опасное.

«Да ладно, что там может быть страшного», – подумала Джой, пытаясь успокоить себя.

В этот раз у неё была собственная спальня, ещё и с двумя окнами. Одно выходило на улицу, второе – на задний двор.

Тук. Девочка заложила книгу уголком покрывала и встала с кровати. Тук. Звук определённо доносился со стороны первого окна. Джой подошла к нему и рывком отодвинула штору.

За окном сидел крупный чёрный ворон. Он пристально посмотрел на неё немигающими бусинами глаз, открыл массивный, с горбинкой, клюв и громко каркнул. Девочка вздрогнула. Она ожидала, что ворон, как и любая дикая птица, при виде человека испугается и улетит. Но этому конкретному ворону как будто было что-то от неё нужно. Ворон перевёл взгляд вниз, на улицу, потом обратно на Джой и снова каркнул.

– Ты с посланием от Морриган, призрачной королевы? – шутливо спросила Джой.

Морриган была её любимой кельтской богиней. Триединая богиня-воительница, которая повелевает битвами и превращается в ворону, – что может быть интереснее? Разве что её склонность предсказывать неминуемую смерть.

Джой вслед за вороном посмотрела на улицу. Та была пуста: узкая дорога, кирпичный забор соседей да пара деревьев за ним. И снег.

Шла неделя перед Рождеством. День за днём снег валил с низко нависшего серого неба пушистыми хлопьями, как будто не собирался останавливаться. Их небольшая улочка в последние дни напоминала Джой скорее снежный шар в витрине магазина, чем реально существующее место.

Ворон снова требовательно каркнул, затем расправил крылья и шумно взлетел с подоконника. Джой приложила ладонь к стеклу и подалась вперёд: ей было интересно, что птица будет делать дальше. Ворон же описал над дорогой широкий круг, набрал высоту и скрылся за домом.

Странная птица. Девочка отвернулась от окна.

Ворон всё же отвлёк её от чтения, и Джой вспомнила, что хотела погулять по заснеженному городу. Если сейчас она вернётся к книге, то опять увлечётся и вряд ли уже найдёт в себе силы оторваться от чтения до вечера. Ну уж нет! Она не собиралась терять и без того короткий зимний день.

Тогда Джой не обращала внимания на подобные вещи, но день и впрямь обещал быть самым коротким в году: сегодня было зимнее солнцестояние. Самая длинная ночь, последний день во власти тьмы, а за ним – неизбежная победа дня и света. Но кто в наше время вспоминает о таком? Перед Рождеством люди думают о покупках, подарках, праздничном столе и украшении дома. Им недосуг замечать, что в самую длинную ночь в году грань между мирами истончается, становится призрачной и тьма проникает в мир смертных.

Девочка постаралась не думать, как нарядно по случаю праздника выглядели дома соседей, и о том, каким унылым и нелюдимым был их дом.

Она подхватила с пола серый рюкзак, на ходу намотала на шею тёмно-красный шарф крупной вязки и спустилась на первый этаж, в прихожую. Там Джой скользнула взглядом по своему отражению в висевшем на стене овальном зеркале, привычно скорчив тому недовольную гримасу. Девочка в отражении не осталась в долгу, мгновенно ответив тем же.

Зазеркальная девочка и Джой последние пару лет весьма нечасто были довольны друг другом.

Может, в Зазеркалье такая внешность, как у неё, и ценилась, но в обычном мире Джой, по её мнению, выглядела непримечательно. Волосы, пожалуй, были ещё ничего. Пускай и каштанового цвета в тени, под прямыми лучами солнца они приобретали насыщенный, почти неестественный алый отблеск. С остальным ей повезло намного меньше. Карие глаза, обычные нос и губы. Смугловатая кожа, далёкая от идеала Белоснежки. Ничего отталкивающего или уродливого, скажет любой. Но какая же девочка бывает довольна своей внешностью, особенно если считает её заурядной?

Не то чтобы существовал кто-то, чьё внимание хотелось бы привлекать, особенно с этими постоянными переездами. Но от пары заинтересованных взглядов сверстников Джой, как и многие тринадцатилетние девочки, не отказалась бы.

К тому же в Йорке с прямыми солнечными лучами было несколько туго. Особенно зимой. Здесь даже её волосы выглядели скучно.

Отвернувшись от зеркала, Джой надела чёрное зимнее пальто, натянула на руки вязаные перчатки и вышла из дома по адресу Уонсбек, шесть, в Вудторпе, город Йорк.

Вернее, она открыла входную дверь и попыталась выйти. Но тут же чуть не споткнулась об угольно-чёрного пса, вольготно развалившегося под самой дверью. Зверь был поразительно огромен, он занимал собой весь проход. Джой он показался размером почти с телёнка. Наткнувшись на настоящее чудовище у себя на пороге, девочка резко втянула воздух через рот и с бешено стучащим сердцем застыла на месте с поднятой для следующего шага ногой. Руки разом похолодели. Наступишь на такого монстра, а он оскорбится да и решит тобой пообедать.

К невероятному облегчению Джой, пёс отреагировал на её появление довольно равнодушно. Он поднял голову и окинул девочку неожиданно осмысленным, словно бы оценивающим взглядом чёрных глаз. Шумно потянул носом воздух. Джой старалась даже не дышать, боясь шелохнуться. Прошло несколько долгих секунд. Как будто удовлетворившись учуянным и увиденным, пёс тяжело поднялся на лапы, повернулся к улице и с ленивой грацией, присущей крупным хищникам, потрусил прочь.

У выхода с подъездной дорожки на улицу пёс обернулся, посмотрел замершей девочке в глаза и с тихой угрозой зарычал. Затем он развернулся и быстро скрылся из виду за соседскими деревьями.

Джой осознала, что уже несколько секунд не дышала. Она подумала, что следует вернуться к этой полезной привычке. И поставить вторую ногу на землю – ведь так куда удобнее стоять.

В следующее мгновение Джой кинулась вслед за псом на улицу, её старые кожаные ботинки взметали лёгкие хлопья сухого снега с нечищеной дорожки перед домом.

Намного более логичным и разумным поступком было бы со всех ног броситься обратно в дом, закрыть за собой дверь на все замки и носа наружу не высовывать до самого возвращения родителей. Но первым порывом Джой не руководили ни разум, ни логика. Она никогда не видела настолько огромного беспризорного пса. На миг он показался ей скорее плодом воображения, нежели реальным существом. А любознательность всегда была её верной спутницей.

Каково же было её изумление, когда Джой не обнаружила на улице и следа зверя. Пара людей чуть дальше, у поворота на Кэрнборроу, грустный мёрзнущий голубь на дороге и больше – ни души. А ведь Уонсбек был совсем коротким тупиковым переулком, состоящим из десятка похожих, как близкая родня, кирпичных двухэтажных домов. Снегопад стих, с их лужайки переулок отлично просматривался от самого тупика (за ним дворы, высокая зелёная изгородь и поля) по правую руку и до поворота по левую.

Псу таких размеров скрыться здесь было абсолютно негде.

Пока девочка стояла посреди дороги и растерянно озиралась по сторонам, в воздухе что-то переменилось. По кривой улочке пронёсся порыв морозного ветра. Он проник под тёплое пальто, пробрал её до костей, взметнул в воздух тысячи снежинок с обочины и принёс с собой звук. Звук этот оказался едва уловимым, на грани слышимости, металлическим позвякиванием. Девочка засомневалась, а существует ли звук в реальном мире. Она зябко поёжилась, всем своим существом ощущая приближение… чего-то.

Был ли в этом повинен мороз, исчезнувший средь бела дня пёс-призрак или же примерещившееся позвякивание, а может, всё это вместе, но Джой решила, что с неё хватит. На предрождественский Йорк она успеет посмотреть и завтра. Или послезавтра. За несколько следующих дней снег, возможно, не успеет растаять, ведь зима в этом году выдалась не только необычайно снежная, но и холодная. Через день-два родители опять уедут куда-нибудь по работе и не будут мешать ей наслаждаться предвкушением праздника.

Бродячую зверюгу к тому времени наверняка отловят и отправят в приют. Или пёс уйдёт далеко отсюда. Или он всё же не бродячий, и его найдёт хозяин.

Да, так будет лучше.

С этими мыслями девочка поспешила вернуться в дом и закрыть за собой дверь. Любопытство любопытством, но зачем искушать судьбу.

В прихожей Джой стащила с рук перчатки и швырнула их в угол. Затем размотала шарф и отправила его, весьма приблизительно, в сторону вешалки для верхней одежды. Шарф зацепился длинным хвостом за крючок на стойке и теперь одновременно висел на месте и сиротливо валялся на полу. Ботинки Джой всё же поставила аккуратно на положенное место в общий ряд обуви, с краю.

Повесив пальто на крючок, девочка с рюкзаком на плече зашла на кухню, налила себе кружку чая и поднялась на второй этаж, в комнату.

Было не совсем справедливо утверждать, что родители мешают ей встречать Рождество. Или любой другой праздник. Просто они никогда не делали ничего, хотя бы отдалённо напоминавшего попытки отпраздновать. Не наряжали ёлку, не украшали дом или двор, не готовили праздничный ужин и не дарили друг другу подарки. Отчасти это можно было объяснить переездами. Смысла возить с собой громоздкие украшения через всю страну было немного, а покупать их на один раз – и того меньше. Если проводишь большую часть жизни на не до конца распакованных коробках, в итоге становится не до праздников.