Анна Гаврилова – Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии (страница 60)

Для защиты от дурных влияний в день Нового года люди повязывали головы «священной» веревочкой.

В 3-й день прибывающей луны 5-го месяца проводился ритуал окропления «священной» водой процессии слонов и лошадей из королевских конюшен — метаморфоза некогда проводившегося ритуала очищения оружия. Брахманы разматывали арканы и веревки, предназначенные для поимки слонов, и исполняли танец — имитацию поимки слона, — посвященный Вишну. Оба эти ритуала повторяются в 11-м лунном месяце на празднике в честь окончания полугодия.

В начале Нового года по календарю Большой эры при дворе проводилась церемония изменения имени животного, определяющего место года в двенадцатилетнем цикле. Изменение порядкового номера года в десятилетнем цикле откладывалось до окончания старого и начала нового солнечного года.

Стремясь (по заведенному еще в первобытные времена обычаю) религиозно-магическими обрядами как бы восполнить недостающие им силы и знания, недостаточное умение овладеть природой, тай старались «привести в боевую готовность» все «потусторонние силы», которые, согласно их мировоззрению, способны были оказать им помощь в жизни, в их земледельческой деятельности.

В дни новогоднего праздника происходила своего рода корректировка социального механизма: подданные короля пили «воду верности», подтверждая неизменность своей преданности сюзерену. Церемония эта с блеском и торжественностью проводилась в королевском брахманском храме в столице и в главных храмах в провинциальных городах на 3-й день растущей луны 5-го лунного месяца и повторялась в 13-й день убывающей луны в 10-м лунном месяце в связи, с празднованием окончания полугодия. В воду погружалось королевское оружие как символ монаршей власти, произносились заклятия, которые должны были сделать ритуал фатальным для тех, кто нарушил бы клятву верности своему королю [Gerini, 1912, с. 886].

Перечисленные ритуалы представляют собой государственные церемонии, так или иначе связанные с персоной монарха, олицетворявшей высшие интересы королевства. Круг новогодних ритуалов, относящихся к празднованию Сонгкрана, не исключая, разумеется, и короля, имеет непосредственное отношение к каждому гражданину королевства.

Новогодний праздник Сонгкран падает на особое время — переходный период между окончанием старого и началом нового года, — когда в природе приближается конец жаркого сухого сезона, на смену которому должен прийти сезон дождей. Поэтому новогодние ритуалы отражают двойственность этого момента. Дни, отводимые на празднование Нового года: первый день посвящается окончанию старого года и прощанию с ним; второй — это собственно «промежуточный» день между старым и новым годом; третий предназначается для проведения ритуалов по поводу наступления нового года [Tambiah, 1970, с. 154; Leeman, 1982, с. 161].

Одна из первейших забот, ложившихся на плечи людей в связи с окончанием одного и приходом другого года, заключалась в «изгнании» накопившегося за прошедший год зла, в «освобождении» от скопившихся за год грехов, в «обновлении» священных объектов и даже самих людей.

Освобождение от грехов иногда принимало форму покаяния перед теми, кому человек в минувшем году причинил зло. Например, американский этнограф К. Кингсхилл, исследовавший в 50-х годах деревню Куденг в Северном Таиланде, наблюдал следующую картину: в первый день Нового года житель соседней деревни явился к старосте общины, объединявшей несколько деревень, сел перед ним и, протянув ему поднос с цветами, свечами и другими подношениями, принес извинения жителям Куденга, перед которыми он чувствовал себя виноватым. Староста произнес молитву об отпущении грехов, и на этом церемония закончилась [Kingsshill, 1960, с. 197].

Накануне Сонгкрана в домах наводили чистоту и порядок, сжигали старую одежду, выбрасывали всяческий хлам, так как считали, что он может принести владельцу несчастье. Стремились освободиться от всего дурного, что было связано со старым годом, «очиститься» и благополучно перейти из старого года в новый, создать с помощью комплекса магических приемов благоприятные условия для земледельческого труда в новом году. Действия эти были исполнены глубокого смысла, так как давали эффект удовлетворения от следования традиционным установкам и психологической защищенности.

По случаю наступления нового года живые вспоминали об умерших. В столице проводилась церемония поклонения предкам короля, на всех кладбищах при участии буддийских монахов — церемонии поминовения предков, им «передавались» «заслуги» живых. Этим подчеркивалась неразрывность связи между миром живых и ушедших из жизни и проявлялась вера в продолжающееся влияние предков на дела их потомков, на плодоносящую силу земли. Таким образом демонстрировалась идея «завязанности» человека с природой, с миром мертвых, с буддийским миром (в ритуалах участвуют монахи, используются изображения Будды), с миром духов.

С «обновлением» священных объектов и людей связан и обряд обливания водой, ведущий происхождение, возможно, от древнего индийского обычая (да и все празднование Сонгкрана, по мнению американского ученого Х.К. Кауфмана, является «переходной» брахмано-буддийской церемонией [Kaufman, 1960, с. 194–195].

Сначала из сложенных лодочкой ладоней чинно обливают водой и моют статуи Будды (маленькие статуэтки опускают в воду), а также монахов и представителей старшего поколения; затем наступает всеобщая вакханалия обливания. Помимо ритуального очищения обряд обливания естественно отнести к приемам продуцирующей магии, могущим стимулировать выпадение дождей. Исключение из этой церемонии беременных женщин подчеркивает значение этого действа как ритуала плодородия [Porée-Maspéro, 1962, с. 56].

В дни праздника группы взрослых жителей деревень, входящих в одну общину, посещали дом старосты общины с выражением почтения. А затем обливали водой его и его домочадцев. Хозяева отвечали тем же. Молодые люди просили прощения и благословения у старших (уважение к старшим — краеугольный камень тайского этикета). Отправляясь компаниями в соседние дома для совершения обряда обливания водой, они в первую очередь посещали те семьи, где были невесты на выданье [Kingsshill, 1960, с. 198].

«Заслуги» (бун), полученные в дни новогоднего праздника, считались особенно значительными, а «прегрешения» (бап) — особенно страшными. Освобождение от грехов, считают тай, дает человеку заслугу, обладание которой благотворно сказывается на его судьбе в новом году. Это одно из звеньев той длинной цепи активных (всякого рода милосердие) и пассивных (слушание священных текстов и т. п.) поступков людей, которым приписывается магическое влияние на окружающий мир и на успех человека в этом мире.

«Заслуга» и «грех» — этические категории, с помощью которых оценивалось и объяснялось в тайском буддизме человеческое поведение (тайскому бун в сингальском буддизме соответствует понятие пин). Соотношение количества накопленных на протяжении жизни человека заслуг и грехов определяет его карму: если «заслуги» (добрые дела) преобладали, человеку обеспечено хорошее перерождение со счастьем и богатством. В противном случае после смерти он будет осужден на пребывание в аду или скитание по земле в виде бесплотного духа (пхи) до следующего рождения. Накопление большого фонда морально-религиозных заслуг сулит в конечном счете избавление от цепи перерождений и достижение нирваны. Однако практически верующие не стремились к этой цели, сознавая ограниченность своих возможностей, и больше ценили те перспективы, которые открывало перед ними добродетельное поведение в этой жизни — счастливое состояние духа, нынешний статус. И хотя, по представлениям тай, добрые дела не могут гарантировать от невезения, баланс (камкау) между хорошими и плохими поступками человека «оказывает» влияние на его преуспевание. Фактор этот расценивался тайцами как самый могущественный среди влияний, оказываемых на судьбу человека силами астральными и божественными. В связи со столь большим значением, придаваемым «заслугам», естественно, что на их получение была направлена религиозная деятельность тай. В тайском языке есть два словосочетания, означающие «делание заслуги» путем одаривания буддийских монахов и храма (тхам бун и ау бун — букв. «делать заслугу» и «брать заслугу»); второе выражение подчеркивает, что «заслуга» не чей-то дар — «заслуга» приобретается благодаря готовности монахов получать этот дар. Плодами «делания заслуги» пользуется отдельное лицо (или лица), но сам процесс «делания заслуги» лишь изредка совершается индивидуально, но по преимуществу имеет вид совершаемых в храме коллективно (семьей, хозяйством, родственной группой или всей деревней) календарных обрядов.

Расплывчатые границы почти неуловимой в обычное время социальной единицы — территориальной общины — в момент коллективного «заслугоделания» приобретают четкие очертания. При этом институционализирована передача «заслуги» индивиду или группе людей — живых или умерших, а также изображению Будды. От такой передачи «заслуга» передавшего ее не уменьшается, а возрастает. К поступкам, способствующим накоплению «заслуг», относится: раздача пищи и подаяния монахам, подношения храму, паломничество к святым местам; произнесение и слушание проповедей [Tambiah, 1970, с. 53–57; Краснодембская, 1982, с. 114; Ingersoll, 1966, с. 211; Mosel, 1966, с. 193].