Анна Гаврилова – Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии (страница 62)

В XVII в., согласно описанию Ла Лубера, первую борозду плугом проводил сам тайский король, но затем из-за каких-то дурных предзнаменований традиция эта оборвалась, и король стал передавать свои полномочия другому лицу, который на время церемонии считался королем [La Loubere, 1691, т. 1, с. 67].

Таким образом, еще в XVII в. в Сиаме, подобно древним цивилизациям Египта, Китая, Кореи, Индии, обязанность делать первую борозду первоначально возлагалась на персону царя, и от этой его ритуальной деятельности ожидалось благотворное влияние на плодородие земли [Васильков, 1972, с. 78–80; Ионова, 1982, с. 34; Покровская, 1983, с. 75–76]. Как и в этих странах, со временем верховный владыка передает функцию руководителя церемонии лицу, изображающему короля и пользующемуся в дни проведения церемонии его привилегиями. Во второй половине XVIII в. в церемонии первой вспашки в Сиаме участвовали представитель короля, который шел за плугом, и представительница королевы, которая сеяла рис [Wales, 1931, с. 253].

В XIX в. церемония выглядела следующим образом. В 6-й день 6-го лунного месяца начиналось трехдневное правление временного короля (настоящий король скрывался тем временем в своем дворце). Подданные временного короля конфисковали в его пользу товары на базарах, груз с судов и джонок, прибывавших в местную гавань, и требовали за них выкуп. На центральной площади города псевдокороль вспахивал позолоченным плугом восемь борозд. Быки или буйволы, впряженные в плуг, были разукрашены и умащены благовониями. Придворные дамы сеяли в борозды зерна риса, а толпа людей бросалась подбирать их, так как считалось, что зерна эти, смешанные с семенными, принесут богатый урожай. После завершения ритуальной вспашки буйволов распрягали и устраивали им угощение. Перед ними раскладывали рис, кунжут, сахарный тростник и т. д. Затем внимательно следили, к чему буйволы прикоснутся в первую очередь, веря, что в новом году именно эта культура будет в большой цене.

Во время проведения церемонии временный король должен был стоять на одной ноге, опершись о дерево и положив правую ногу на левое колено. Стояние в столь неудобной позе являлось, по народному поверью, способом одержать верх над злыми духами, угрожающими стране. По заключению Дж. Фрэзера, «к временному правителю переходит одна из основных колдовских функций вождя в первобытном обществе — содействовать росту посевов. Вероятно, первоначально временный правитель должен был стоять на одной ноге на возвышении посреди рисовых полей, чтобы рис поднялся как можно выше» [Фрэзер, 1980, с. 320, 324].

В конце XIX в. в церемонии первой вспашки произошли некоторые изменения. Например, была упразднена фигура временного короля, его функции были переданы министру сельского хозяйства. Был забыт обычай стояния на одной ноге. Но суть церемонии сохранилась — магическими средствами обеспечить обильный урожай, оказать воздействие на будущее. Так, когда министр шел за плугом, зрители пристально следили за тем, до какого места на его ноге доходит одеяние панунг, уверенные, что от этого зависят погода и урожай будущего года. Если обнаруживали, что не вся нога закрыта полотнищем панунга, то в этом усматривали дурной знак. Поэтому в течение суток стремились провести ритуал изгнания зла, чтобы не пострадал урожай.

По-прежнему важным предсказанием считался выбор буйволами угощения, приготовленного из той или иной культуры. Этот вид предугадывания обязательно сопоставляли с предсказаниями, вытекавшими из наблюдений за костюмом министра. Когда однажды во время проведения церемонии первой вспашки у министра порвался панунг, а буйволы отказались притронуться к зерну, это было расценено как предвестие двух бедственных годов. В знак протеста против неправильных действий министра пресса потребовала его немедленной отставки [Wales, 1931, с. 256; Porée-Maspéro, 1964, с. 301–302].

Церемония первой вспашки, упраздненная после революции 1932 г., была возобновлена с 60-х годов текущего столетия. В 1960 г. она проводилась в пригороде Бангкока на участке рисового поля, «огражденном» от злых духов белой веревкой. Концы веревки держали в руках брахманы, находившиеся в сооруженном на поле деревянном брахманском храме и исполнявшие молитвы, священная сила которых, как полагали, передавалась по веревке. На церемонии присутствовала королевская семья, перед которой проходила процессия военных, одетых в пышную форму древних воинов, и брахманов в развевающихся белых одежда? Они сопровождали министра сельского хозяйства, который по случаю церемонии был облачен в золотые одежды с конической короной на голове. Министра несли в паланкине под церемониальными зонтами. После оказания почестей королевской семье и чтения буддийских молитв под бой барабанов и завывание раковин министр стал за плуг и с помощью сопровождающих сделал три борозды. Затем бросил в борозды семена риса и полил их священной водой. Толпы наблюдавших за происходившим людей дожидались момента, когда можно будет кинуться к бороздам и найти в них вожделенные семена [Excell, 1960, с. 91–92].

Деревенские жители всегда придавали большое значение столичной церемонии первой вспашки. Они полагали, что, только после того как «на высшем уровне» обеспечена поддержка могущественных богов, будет «эффективным» умилостивление местных богов и духов, от которых зависит рост риса [Hanks, 1975, с. 78]. По свидетельству голландской исследовательницы Пенелопы Ван Эстерик [Esteric, 1980, с. 105], один ее информант — тайский крестьянин из района Утонга — на вопрос, что влияет на урожай риса на его поле, ответил, что, прежде всего, урожай зависит от регулярности, с которой король проводит первую борозду в церемонии рэкна. Он с презрением отверг сообщение о том, что с 1932 по 1960 г. ритуал этот не проводился, как лживое, убежденный в том, что раз он снимал со своего поля обильные урожаи, значит, ритуалы были.

Церемония первой вспашки организовывалась не только в столице, но и в деревнях. Время ее проведения определяется по специальному пособию по астрологии. Определение дня начала церемонии связано с определением года, когда родился хозяин поля; например, если он родился в год мыши, то обряд надо назначать на воскресенье, если в год быка — то на среду.

До наступления благоприятного для проведения церемонии часа возле места, где намечено провести первую борозду, строят алтарь для Богини (Матери) земли. Его делают из шести стволов бамбука высотой до уровня глаз с поперечинами, привязанными лианами, с бамбуковым полом. Получается высокая прямоугольная платформа размера, достаточного для размещения «признаков» пребывания здесь души духа Богини цветов — цветов, благовонных палочек, свечей (иногда незримое присутствие души на алтаре символизируется комком земли) и жертвенного риса. Во время церемонии поклонения духу Матери земли и принесения ему жертвы произносили заклинания-просьбы о плодородии, хорошем зерне, отведении напастей от поля. Проведя этот обряд, начинали церемонию первой вспашки. В данном случае эта церемония сводилась к пропахиванию трех круговых борозд (3 — магическое число у тай) [Rajadhon, 1961, с. 11–12]. Важным считается не только выбор благоприятного времени для ритуала, но и определение правильного направления проведения борозд (опасными считаются направления пхилуанг, лаулег, ёммакхан).

После ритуальной пахоты на избранном для этого участке поля приступали к вспахиванию уже всего поля и к посадке рассады риса (в большинстве районов страны).

Перед началом посадки рассады делали ритуальные подношения Богине (Матери) земли в виде цветов, пищи, бетеля, табака. Затем проводили ритуал регтокла, смысл которого заключается в извещении Богини (Матери) риса о готовящейся посадке риса. Для этого в угол поля, давшего в предшествующем году лучший урожай, ставят свечи и еду [Kaufman, 1960, с. 204–205]. Культ женских божеств плодородия широко распространен и у других народов Индокитая [Чеснов, 1976, с. 187] и Шри-Ланки [Краснодембская, 1982, с. 95, 174].

Когда рисовая рассада посажена, обращались к Богине риса, Богине земли и Духу места с просьбой охранять поле. Ритуал этот проводился в одном из северных углов поля, где четырьмя флажками (белого или иного цвета) обозначалось небольшое прямоугольное пространство, которое мыслится как «резиденция» защитников рисового поля.

Тай чрезвычайно заботливо, можно сказать, трепетно относятся к рису, считают его живым существом, наделенным душой (кван), которую надо беречь. Вопрос о количестве душ, которыми «обладает» рис, достаточно туманен даже для тайского ученого П.А. Ратчатона, осмелившегося лишь в предположительной форме высказать мысль о множественности душ у риса, да и то на основании напрашивающейся аналогии с лаосцами — ближайшими этническими родственниками тай — по представлениям, которых у людей и у риса душ больше девятнадцати. Девятнадцать душ имеет рис и по представлениям кхмеров [Rajadhon, 1961, с. 39–40; Porée-Maspéro, 1964, с. 353–354].

С душой (кваном) риса тай обращаются так же, как с человеческой душой: проводят ритуалы призывания квана (там кван) в случае болезни (причину которой усматривают в блуждании души), стараются удержать ее при помощи перевязывания ниткой (у человека — руки́, у риса — стебля). Эти ритуалы не распространяются ни на одно другое существо, что свидетельствует об особом положении риса в культуре народов Индокитая и Индонезии, разделяющих это представление.