Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 70)

— Давно ты служишь? — спросила я.

— С Вадимом два месяца, а до этого ещё три месяца без наставника. С ним проще держать город, а вот в бытовых вопросах… Ты сама видела. Знаю, что он прав, но раздражает страшно. При тебе Вадим ещё подобрел, ты на него хорошо влияешь.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— А на самом деле? — я улыбнулась, вспомнив, что Вильгельм выглядит, как его ровесник.

— На самом деле, — серьёзно ответил Эдик. — Я — сын рыцаря, воспитывался у святого Грааля. Там много женщин — жёны, дочери и вдовы рыцарей. Все, кто не хочет или не может жить в обычном мире. Так что готовить, стирать и убирать мне там не приходилось. Появление наставника было шоком, сейчас уже начинаю привыкать. А насчёт того, что я тебя боялся, он прав. Я привык общаться только со знакомыми с детства женщинами и просто не знаю, как с тобой себя вести, — Эдик чуть покраснел.

— Обычно, — я пожала плечами и достала галетное печенье из пакета. — Как и с другими. Только прекрати при муже задавать мне вопросы о Марске и особенно о Герберте. Если что-то интересно, я расскажу, только не при Вадиме.

— Интересно, но тебе будет тяжело вспоминать.

— Ты не понял. Они для меня — друзья, так получилось. Что ты хотел узнать?

— Судья Лилиана… Какая она? Я слышал о ней с младенчества, у нас ею пугали детей.

— Зря, она выбирает себе равных противников, — я усмехнулась. — Или более сильных. Ребёнка Лили вряд ли тронула бы. Я не знаю, какая она на других советах и в своих служениях. Меня Лили защитила. Знаю точно, что она избегает судов, на которых встаёт вопрос о праве победителя и его передаче, — я поёжилась, вспомнив, как у костра рассказывали о недавно погибшей невесте рыцаря. — Лили человечнее, чем кажется.

— А я слышал, что она — убийца и блудница.

— Так и есть.

— Любопытно было бы посмотреть на легенды Грарга. У тебя в телефоне есть фотографии судьи Лилианы и сэра Герберта?

— Нет, я их не снимала. Ты знаешь, что вы с Гербертом похожи? — не удержалась я.

— Слышал, — недовольно буркнул он.

— У вас есть общие родственники?

— Мы из одного рода, — ответил Эдик. — Сэр Герберт — далёкий потомок брата моего отца. Святой Грааль сам призвал сэра Герберта, это редко случается. И Герберт стал единственным из призванных, кто ушёл к врагам.

В замке заворочался ключ, кто-то тихо потоптался в коридоре.

— Кто это? — шёпотом спросила я.

— Это я, Синичка, — отозвался любимый голос.

Вильгельм вошёл в кухню.

— Луис в ночном клубе с какой-то девицей, — сказал он Эдику. — Похоже, собрался провести с ней всю ночь. Его подопечный выехал за пределы области к кому-то в гости. До утра можно отдыхать.

Он сел рядом со мной на корточки.

— Ты почему не спишь, родная?

— Не хочу.

— Пришлось её разбудить, — вмешался Эдик. — Твоей жене после Марска снились кошмары с твоим участием. Я услышал, что она кричит и плачет. Надеюсь, ты не возражаешь, что я зашёл из-за этого в вашу комнату?

— Спасибо, — кивнул ему Вильгельм. — Доваривай суп — и спать.

Муж вынес меня из кухни на руках.

— Пойдём, моя хорошая. Я буду рядом.

Я улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

— Спи, моя радость, — слышала я, засыпая.

Любимые, родные руки обнимали меня. Бывает же на свете такое счастье…

В эту ночь мне снилась светящаяся дорога и огромные необъятные деревья под ярким весенним солнцем.

Бонус. Наложница верховного рыцаря

Как прекрасна и как счастлива была Мари, когда ехала на белой кобылке рядом с мужем по лесной дороге. И как хорош был её любимый, как статен, как прекрасно держался в седле на гнедом жеребце, приноравливая шаг горячего верного коня к шагу смирной белой кобылицы!

Сколько же слухов вызвала два месяца назад помолвка Мари с молодым красавцем — не приведи Господь! Среди многочисленной родни Мари не было ни одного человека, который одобрил бы этот брак или хотя бы не считал его безумием. Да что родные — весь город недовольно зашумел, когда прошёл слух, что Мари — девушка из благородной семьи, красавица с волосами цвета льна и бледной кожей нежнее шёлка, — отдала сердце и — что самое ужасное — собирается отдать и руку человеку пришлому, чужаку. Никто не знал, откуда появился в городе темноволосый юноша с прекрасными манерами, какого он рода, как его имя. Не знала этого и сама Мари. Не знала, соглашаясь на помолвку, не знала, когда пошла против родительской воли. Девушка не узнала имени любимого даже тогда, когда бежала с ним под венец из отчего дома, чтобы больше никогда не вернуться к тем, кто раньше был для неё ближе и роднее всех.

В тот день на заднем дворе родительского дома муж, тогда ещё будущий, сжимая её руки в своих и нежно глядя в ясные серые глаза невесты, произнёс:

— Мари, я люблю вас всем сердцем, всей душой. Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Но есть одна тайна, которую я никому не могу открыть. Она под запретом, и если вы согласны провести со мной всю жизнь, отдать мне свою руку, разделить со мной судьбу, то вы никогда не должны спрашивать, кто я, откуда пришёл, и как моё имя.

— Да, мой господин, — улыбнулась нежная, как весна, и прекрасная, как сама жизнь, Мари.

— Когда-нибудь вы всё узнаете, — пообещал ей любимый. — Но, скорее всего, это произойдёт нескоро.

Они умчались в соседний город, и там влюблённую пару уже ожидал священник — пришлый, о котором горожане ничего не знали. Венчание было тайным — ни родных, ни друзей, только жених, невеста и пастор, каждый раз делавший паузу, когда надо было назвать имя жениха.

И вот уже больше месяца жизнь играла для Мари самыми радужными красками. Муж был молод, хорош собой, заботлив. Молодая жена догадывалась, что её супруг — из хорошей семьи, может быть, даже из известного древнего рода. Его манеры были благородны, а кошель — всегда полон золотых и серебряных монет. Влюблённая пара редко задерживалась в каком-то городе дольше, чем на неделю, и Мари, не видавшая до замужества ничего интереснее ярмарки на единственной городской площади, впитывала новые впечатления. Девушка с живым интересом рассматривала улицы и дома городов, в которых никогда бы не побывала, не выйди она замуж вопреки воле всех родных.

— Скажите, мой господин, у вас совсем нет друзей? — спросила Мари, пуская лошадь шагом.

— Есть, — на безмятежное доселе лицо мужа словно легла тень от крыла большой хищной птицы.

— Почему же тогда мы никому не наносим визитов, и никто не приходит к нам? За этот месяц вам ни разу не передавали посланий родные и друзья…

— Мари, милая, вы обещали не спрашивать обо мне, — мягко напомнил муж.

— Но я ведь не спрашиваю о вашем имени и роде, — возразила Мари. — Разве задать вопрос о друзьях тоже нельзя?

— Увы, дорогая, — муж поймал её руку в длинной шёлковой, сшитой на заказ перчатке и коснулся губами кожи над перчаткой. — Я не могу ничего рассказывать о своём прошлом. Даже вам.

— Но вы говорили, что когда-нибудь я всё узнаю, — робко напомнила Мари. — И мы женаты уже второй месяц. Может быть, теперь вы расскажете о себе?

Губы мужа тронула добродушная улыбка.

— Второй месяц… — повторил он. — Мари, милая, какое же вы ещё дитя!

— Но… Когда же я обо всём узнаю? — растерянно спросила Мари.

— Может быть, через несколько месяцев, а скорее всего — спустя много лет.

— Лет? — серые глаза Мари по-детски округлились от изумления. — Но, мой господин… Что если я подарю вам наследника? Вы же не дали мне никакого имени и титула. Значит ли это, что наше дитя тоже не получит ваше имя?

— Мари, вы ждёте ребенка? — лицо мужа просияло счастливой улыбкой.

— Нет, мой господин… — Мари смущённо потупилась. — Но ведь это может произойти в любое время…

Щёки девушки окрасил нежный румянец.

— Не думайте об этом, дорогая, — ласково проговорил муж.

— Я не могу об этом не думать, — горячо заговорила Мари.

Сколько раз она сдерживала себя, сколько раз эти слова готовы были сорваться с языка, но так и не были произнесены. И вот теперь, в роковой час, давно уже продуманная и прочувствованная речь вырвалась наружу.

— Я оставила ради вас свой дом, заслужив проклятия родных, я кочую с вами из города в город, не имея постоянного пристанища, а вы не дали мне даже имени! И если родится ребёнок — у него тоже не будет ни имени, ни родного дома?

— Мари, я клянусь жизнью и честью, у него всё будет, — мягко пообещал муж. — Но ведь ребёнка пока что нет, и когда он появится — Бог весть. Давайте оставим этот разговор. Вы обещали мне…

— Я хочу называть вас по имени, — тихо, упрямо произнесла Мари. — Ведь вы называете меня «Мари». А как мне звать моего мужа?

— Хороший вопрос, — негромко, отчётливо произнёс незнакомый насмешливый голос.