Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 34)

— Ну что, прогулка понравилась? — спросила судья, когда мы подходили к дому.

— Да, очень.

— Герб, определённо, гений. Эта поездка была его идеей. Ты оживаешь на глазах.

Я вздрогнула. Имя Герберта сразу вернуло меня к реальности. Я не могу позволить себе расслабиться так, как сейчас. Потом будет слишком больно возвращаться к действительности. Тишина и покой, чистейший воздух, весёленькая оранжевая комната и почти дружески настроенная Лилиана — это мираж. А реальность — Герберт со своим правом победителя, постоянно напряжённая Вика, двухкомнатная тюрьма на четырнадцатом этаже и любимый муж, который никогда ко мне не вернётся.

— Ты привыкнешь, — тихо сказала судья.

Внимательные зелёные глаза вгляделись в моё лицо. Сейчас я не увидела в них пугающей бездны. Обычный сочувствующий человеческий взгляд.

— К этому нельзя привыкнуть, — слова вырвались помимо воли. — Но я постараюсь вести себя так, чтобы не портить вам жизнь, — поспешно добавила я.

— Привыкнуть можно ко всему. Я это точно знаю — по своей жизни до Грарга.

Мы вошли во двор. Равиль курил на пороге выстроенного напротив гостиницы небольшого, уютного на вид одноэтажного дома.

— Как в горах? — спросил он.

— Хорошо, только, наверное, холодно, — ответила Лилиана.

— Замёрзла? — Равиль почему-то посмотрел на меня.

— Нет.

— Лили, если на вечер есть какие-то планы, можешь спокойно уходить. Мы с Таней за чаем продолжим разговор о композиторах позапрошлого века, потом — о художниках, у меня есть занятные альбомы. Скучно нам без тебя не будет.

Я с опаской покосилась на него. Равиль улыбнулся Лилиане.

— Слушай, надо же было так перепугать девушку. Чья работа — нашего Казановы или совета?

— Общая, — хмыкнула она.

— Ну я-то ничего не имел в виду, кроме того, что сказал, — Равиль перевёл на меня спокойный взгляд. — Чай, композиторы, художники, альбомы. Без разрешения Герберта никто из наших тебя не тронет.

— Я действительно хотела бы на ночь уйти, — сказала Лилиана. — Но Таня устала и сейчас точно будет спать, а не смотреть с тобой занятные альбомы. Пообщаетесь завтра. Есть только одна просьба. Если услышишь, что она кричит во сне, — разбуди.

— Могла бы и не говорить, — пожал плечами Равиль.

Кажется, судья нашла мне ещё одну няньку.

— Пойдём, сделаем омлет, — сказала Лилиана, направляясь к кухне.

Я поплелась следом.

Поужинав, мы с Лилианой поднялись в комнату. Я, не раздеваясь, упала на заправленную кровать. Судья извлекла из сумки косметичку и увлечённо принялась накладывать яркий макияж.

— Лилиана…

— Что? Боишься оставаться с Равилем? Он просто хочет поболтать: сезон отдыха прошёл, почти никто не приезжает, рыцарю скучно без общения.

— Не боюсь. Я хотела спросить… Ты говорила о своей жизни до вступления в Грарг, — нерешительно начала я.

— Кажется, настало время для сказки на ночь, — Лилиана на несколько секунд оторвалась от зеркала. — Что именно тебе интересно?

— Ты сказала, что ко всему можно привыкнуть. К чему ты привыкала?

— К Парижским трущобам, — ответила она и достала чёрный карандаш для глаз. — К притонам, дешёвым меблированным комнатам, к ремеслу ночной бабочки. Эта профессия во все времена была связана с определённым риском. С такими женщинами не церемонятся, иногда мне приходилось защищать не только заработанные деньги, но и жизнь.

Я родилась в начале девятнадцатого века во Франции. Бедная маленькая деревушка. Пьющий отец и постоянно болеющая мать. Семеро младших братьев и сестёр и ещё парочка старших. Еды с трудом хватало, одежды — тоже. Мать и две старших сестры умерли от оспы. Мне пришлось заботиться обо всех младших. От отца помощи почти не было, бабушки-дедушки жили отдельно и помогать готовы были лишь наставлениями в редких письмах. А семеро детей, один другого меньше, хотели есть, пить, играть.

Лиля остановилась и внимательно посмотрела в зеркальце на аккуратно подведённый глаз.

— Как думаешь, сойдёт?

— Сойдёт, — я приподнялась на локте. — Что было потом?

— Через несколько лет в наш дом заглянул двадцатилетний шалопай, сын соседа, приехавший в гости к родителям. Он рассказывал об иной жизни, о Париже… Мне казалось, что этот взрослый красивый юноша прибыл из другого мира. В общем, я сбежала с ним, не задумываясь о тех, кого оставила в деревне. Отец спивался, дети вырастали. Моей сестре Жози было уже шестнадцать, и я решила, что она сможет меня заменить.

В Париже выяснилось, что мой любимый входит в крупную банду. Каждый раз, когда он уходил из дома, я молилась, чтобы он вернулся живым и невредимым. Да, не делай круглые глаза, тогда я ещё читала молитвы и верила в их силу.

Но и другой, земной силой не пренебрегала. Вскоре моим постоянным спутником стал маленький острый нож. Мы жили в трущобах, где оружие было необходимо. Анри научил меня пользоваться им, и несколько раз мне приходилось пускать нож в ход. Два года мы с Анри были вместе…

Лиля замолкла и внимательно посмотрела в зеркальце, сравнивая безупречно подведённые глаза. Наконец она удовлетворённо кивнула и продолжила:

— А потом Анри сказал, что встретил другую. Совсем скоро его новая пассия должна была заявиться к нему с вещами. От меня требовалось как можно быстрее навсегда освободить комнатушку от своего присутствия. В тот миг я потеряла голову. Вместо того чтобы собирать вещи, я билась в истерике, кричала, рыдала, ползала на коленях и умоляла меня не бросать. В общем, бессмысленно тратила время, как и многие молоденькие дурочки в похожих ситуациях. К сожалению, рядом не оказалось никого, кто прервал бы безобразную сцену.

Анри вышвырнул меня из дома и захлопнул дверь. Весь вечер и половину ночи я бродила по улицам в старом платье и без шляпки, пытаясь понять, что делать и как жить дальше. До сих пор не понимаю, как я не кинулась с моста, как смогла взять себя в руки. Положение казалось безвыходным. Все мои вещи, включая нож, остались у Анри, денег не было, идти было некуда.

Судьба явилась мне в виде выходящего из кабачка подгулявшего франта. Он увидел зарёванную рыжую девицу, подошёл, сказал несколько пошлостей, позволил себе пару вольностей…

Я понимала, что это единственный выход, и пошла с ним в меблированные комнаты, как это культурно называлось. На самом деле в том заведении сдавали комнаты на ночь. Другой дороги в то время для меня не было: я жила с Анри не будучи его женой. А потом в недобрый для себя час франт решил, что мне можно не заплатить. Он ударил меня, когда я стала требовать денег, — Лилиана нехорошо улыбнулась. — Я убила первого клиента его же стилетом, тем самым, с бабочкой на рукояти. Обыскала труп, забрала все деньги, какие нашла. А потом сидела на полу рядом с телом и думала, как мне ускользнуть, не вызывая подозрений. Выйди я одна, на меня бы обратили внимание. Помог случай: в соседней комнате началась пьяная драка. Посетителям сомнительного места, разумеется, не нужны были неприятности. Все стали разбегаться, и я тоже исчезла под шумок, прихватив чью-то шляпку.

Не знаю, кем был покойный франт, но точно не из простых горожан. Его наличных денег хватило на недельную оплату дешёвой комнаты и самую простую одежду. От стилета, конечно, следовало избавиться, слишком уж он дорогой и приметный, но по молодости и глупости я оставила оружие себе. Вещица изящная, скорее женская, чем мужская, очень удобная. Этот стилет стал моим талисманом на всю жизнь. Ни разу не подводил.

Поначалу я в отчаянии писала письма отцу, бабушкам-дедушкам, умоляла о помощи, но так и не дождалась её. Пришло только холодное письмо от родителей матери с высокопарными высказываниями типа: «Каждый получает то, что заслужил». В последних строках меня просили больше не беспокоить родню какими-либо просьбами.

Первые несколько месяцев прошли, как в тумане. Я существовала без постоянного дома и без документов, находила клиентов на улицах и в дешёвых кабаках, выпутывалась из разного рода проблем, несколько раз обворовывала подвыпивших искателей продажной любви, иногда пускала в ход стилет. Нельзя сказать, что моя жизнь была бедна событиями, но при всём этом она как будто остановилась. Казалось, что для меня никогда не произойдёт ничего хорошего.

А потом я вынырнула из уютного тумана и чётко осознала: это навсегда. Существование без дома, без семьи и без друзей. Через какое-то время я подцеплю дурную болезнь и буду медленно подыхать в какой-нибудь дыре, а то и на улице. Так должно было быть. Не знаю, как могло случиться, что я ничем не заразилась. Видимо, некая могущественная сила сохранила меня для будущего.

Постепенно я начала получать от жизни удовольствие. Какое могла, конечно. Строила планы, собиралась найти того, кто поможет мне с документами, а затем — мужчину, который возьмёт меня на содержание. Наивная девчонка! Я даже не знала, что от куртизанки требуются не только определённого рода услуги. Дорогими содержанками становились женщины, которые получили хорошее образование и воспитание, разбирались в искусстве, моде, умели поддержать светскую беседу. Вряд ли можно было рассчитывать, что обеспеченный человек заинтересуется обычной уличной девкой из самых низов. Только после прихода к Граргу у меня появилась возможность учиться всем вещам, необходимым для успеха в хорошем обществе.