Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 33)

— Во всём. В том, что Вильгельм меня бросил, в том, что у Вики с Гербертом нет нормальной жизни, что я вишу у вас на шее камнем, что тебе приходится сейчас всё это слушать.

— А я и поехала с тобой, чтобы это выслушать, — произнесла Лилиана. — Человеку нельзя держать в себе такую боль. А теперь послушай меня. Девочка, ты просто запуталась, у тебя в голове полная каша. Ты винишь себя в том, что тебе хорошо в постели с Гербертом?

Я кивнула.

— А как Герб получил право победителя, ты не помнишь? — вкрадчиво поинтересовалась судья. — Кто бросил вызов на бой?.. Молчишь? Значит, помнишь. Вот Вильгельм прежде всего и виноват в том, что произошло у вас с Гербертом. Герб, конечно, тоже хорош, а вот твоей вины я совсем не вижу. Ты просто оказалась в центре опасной мужской игры. И учти, что опыт нашего Казановы и мои благовония в сочетании с алкоголем в ту ночь заставили бы расслабиться кого угодно, — с улыбкой сказала она. — Герберт по своей природе не насильник, он не хотел, чтобы тебе было больно, страшно или противно, поэтому пустил в ход всё своё умение. Можешь поверить, перед ним в такой ситуации не устояла бы ни одна женщина.

— Но после этого Вильгельм меня бросил, оставил у вас.

— Оставил, и я до сих пор не могу этого понять. Рыцарь Грааля бросает молодую жену в Грарге. Такого никогда не было, просто непостижимо! Ну да и ладно, чёрт с ним. Теперь о Герберте, Вике и вашей непростой ситуации. Всех, кроме тебя, всё устраивает, так что разговоры о камне на шее и ненормальной жизни неактуальны. Ты права в одном — хватит ныть и усложнять жизнь Гербу и Викусе.

— Вика всё равно этого не забудет, — я всхлипнула. — Я же видела, как она смотрела на нас обоих в ту ночь. Может, ты всё же убедишь Герберта отправить меня к Королю?

— Герб не согласится, и правильно сделает. А насчёт Викуси ты ошибаешься, после посвящения она сильно изменилась. Ваши постельные упражнения ей глубоко безразличны, — фыркнула судья. — Вика знает, что Герб обожает её, и ревновать она вряд ли станет.

— Лилиана, — я решилась заговорить о том, что пугало больше всего. — А если будет ребёнок?

— Есть подозрение? — немного напряглась она.

— Нет, но… За три дня их было трое — Вильгельм, Герберт и Анорм. Я даже не буду знать, от кого он.

Господи, неужели это происходит со мной?

— На этот счёт могу тебя успокоить: у служителей Грарга детей не бывает, мы становимся бесплодными в момент посвящения, — задумчиво проговорила Лилиана. — А если ты успела забеременеть от Вильгельма… Ну что с тобой делать? Значит, родишь. Если захочешь, конечно. Вырастим и воспитаем в Грарге. Что ты опять трясёшься? Скорее всего, никакого ребёнка нет. Сколько раз ты вообще была с Вильгельмом?

— Два, — я опустила голову.

Сейчас Лилиана скажет какую-нибудь гадость. Зачем только я об этом заговорила?

Но судья начала деловито задавать всякие медицинские вопросы.

— Вряд ли, — наконец сказала она. — Очень малые шансы для зачатия. Я осматривала тебя, когда ты была под действием снотворного. Насколько я слышала, у рыцарских жён беременность видно чуть ли не с первого дня, я у тебя ничего похожего не заметила.

— Осматривала? — мне захотелось провалиться сквозь землю. — Зачем?

— Надо же было убедиться, что ничего не повреждено. Я не знала, что могло взбрести в голову Анорму. Посмотри-ка, уже утро. Пора умываться и завтракать, — судья открыто улыбнулась. — Раз тебе не спится — пойдём гулять.

Полдня прошли на набережной. Какое-то время мы бродили вдоль берега, потом спустились на галечный пляж. Холодные волны лениво накатывали на серые камни. Трудно поверить, что совсем недавно я мечтала поехать к морю, побродить по берегу, подышать свежим воздухом.

Ирония судьбы — я получила то, чего хотела каких-то два месяца назад. Но теперь мне нужно совсем другое: однокомнатная съёмная квартира со старой мебелью, жёсткий неудобный диван и любящий взгляд синих глаз.

Обедали мы в маленьком уютном кафе, где судья моментально познакомилась с симпатичным студентом. Вот кто всегда получает от жизни удовольствие. Рыжеволосая красотка, не знающая ни любви, ни страха, ни чувства вины.

— Посидишь одна? — спросила Лилиана по дороге к гостинице. — Можешь взять у хозяина что-нибудь почитать.

— Может, ужин приготовить?

— А что его готовить? Нам вполне хватит омлета и сосисок, продукты я куплю. Если заскучаешь — поболтай с Равилем. Наверняка услышишь много интересного.

Вскоре я сидела на большой кухне в гостинице и слушала изобилующие красочными подробностями рассказы хозяина гостиницы о разных событиях и личностях девятнадцатого века.

— Без сомнения, ярчайшим пианистом того времени был Лист, — с удовольствием говорил Равиль, прихлёбывая чай из большой кружки. — Знаковая фигура эпохи, романтик до мозга костей, темпераментный, увлекающийся и чертовски обаятельный. Между прочим, дамы просто не могли устоять перед ним. А с каким триумфом проходили концерты… Вся Европа носила пианиста-виртуоза на руках. Жаль, что тогда не было звукозаписи, мир много потерял. Лист играл гениально.

Я внимательно посмотрела на Равиля. Знакомое выражение лица: задумчивый взгляд устремлён в пространство, как будто проникая сквозь десятилетия. А в глубине тёмных глаз — опасная пустота, бездна, как у Лили и — иногда — у Герберта. Неужели хозяин гостиницы всё же из НИХ?

— Откуда вы знаете? — не удержалась я.

— Сам слышал, — улыбнулся Равиль. — По-моему, нам всем хватит ломать комедию. Судя по твоему взгляду, ты уже поняла, что я из Грарга.

Он вынул из кармана брюк кольцо и надел на безымянный палец. Да, кольцо у Равиля такое же, как у остальных приспешников Грарга, только камень в нём коричневый. Видимо, хозяин гостиницы не принадлежит к элите проклятого ордена.

— Но вы выглядите…

— Сам выбрал такой возраст. Решил отдохнуть, купил гостиницу и пока что служу только для поддержания сил. Когда этот возраст мне надоест, Равиль умрёт, оставив имущество молодому внуку, тоже, кстати, Равилю, — он подмигнул мне. — Это давно отработанная схема, чтобы не переезжать постоянно, как делают Герберт и Лили.

— Вы разговаривали так, будто ничего обо мне не знаете.

— Конечно, я о тебе слышал, все наши обсуждают подробности последнего совета судей. А как я должен был разговаривать? Как наш совет, что ли? — Равиль усмехнулся. — Я же не судья. Честно говоря, было любопытно на тебя посмотреть. Чтобы чёрный кольценосец сэр Герберт и кровавая судья Лилиана пошли против совета из-за жены врага, а сам Анорм назвался покровителем жертвы, должна быть веская причина.

— Равиль! — на пороге стояла Лилиана. В её голосе звучало откровенное раздражение. — Я ведь предупреждала!

— Девушка сама догадалась. Она совсем не глупа, — отмахнулся Равиль. — Чего так рано вернулась, дорогая?

Судья села между нами.

— Хорошего понемножку, — с досадой ответила она. — Этот юнец повёл меня на свидание в местный краеведческий музей и начал рассказывать о геологических породах.

Я хихикнула, вспомнив всё, что слышала о похождениях кровавой судьи. Да уж, Лилиана ждала от случайного знакомого совсем не музея. Равиль ухмыльнулся. Я встретилась взглядом с рыжеволосой судьей и резко замолкла, поперхнувшись смешком.

— Тебе, и правда, полезно побыть вдали от Герба и Викуси. Даже не думала, что ты настолько быстро начнёшь оживать, — улыбнулась она. — Ну что, гуляем дальше?

— Лили, не забудь, девушке надо иногда отдыхать, — серьёзно напомнил Равиль.

— Разумеется, — кивнула она. — И я вымотаю девушку так, чтобы вечером она упала в койку и заснула крепким здоровым сном до утра. Синичка, программа ясна?

— Ясна. Лилиана, может, ты будешь отдыхать так, как тебе хотелось бы? Я могу погулять по набережной и сама. Обещаю, что никуда не денусь. Да мне и бежать-то некуда.

— Гулять по набережной? — прищурилась судья. — Хватит на сегодня, скучновато будет. Лучше в горы полезем. Я знаю замечательную дорогу с удобными уступами и канатами для страховки. Усталость гарантирую.

— Куда ты с ней собралась? — полюбопытствовал Равиль.

— Пройдёмся по тропе на нудистский пляж. Сейчас там вряд ли кто-нибудь загорает.

Дорога, и правда, оказалась удобной. Канаты висели так, чтобы за них можно было удержаться на опасных спусках. Мы быстро добрались до дикого пляжа и бродили по пустому берегу в полной тишине. Были слышны только плеск серых волн и звук шагов.

Как же тут тихо и спокойно. Справа — море, слева — заросшие деревьями горы, под ногами скрипит песок, а сверху нависают краснеющие на закате облака.

Только чего-то не хватает.

Я огляделась, прислушалась и поняла: не слышно птиц, поблизости вообще не видно ничего живого.

— Что-то потеряла? — спросила Лилиана.

— Я думала, на море всегда есть хотя бы чайки. И на горе мы не видели даже насекомых.

— Когда я рядом — ты их вряд ли увидишь, — ответила она. — Смотри — ни птички, ни жучка, ни паучка. Если не удерут, то хорошо спрячутся. Только во-он там чайка, — судья показала на парящую над морем птицу. — Ближе вряд ли подлетит.

— Почему?

— В отличие от людей, животные сразу чувствуют опасность. По крайней мере, от судей и чёрных кольценосцев.

Возвращались мы уже в сумерках. Лилиана двигалась за мной, видимо, желая подстраховать. Но на такой дороге страховка не нужна, здесь спокойно можно было лезть в гору по многочисленным уступам, придерживаясь за канаты.