Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 3)

В спальне муж первым делом закрыл форточку и задёрнул занавески.

— Одевайся, Викуля. Постарайся двигаться тихо. Все вопросы потом, — прошептал он.

Я стянула со спинки кресла джинсы и толстовку, в которых была на посвящении Граргу. При ближайшем рассмотрении они оказались ужасно грязными, а местами ещё и порванными. Я тупо смотрела на испорченные вещи. Смутно вспомнилось, как во время обряда я валялась в них на земле. Герберт забрал у меня это рваньё и швырнул на пол. Затем он извлёк из шкафа и протянул мне новое чёрное трикотажное платье.

— Хочешь, помогу одеться? — шепнул любимый, глядя на меня смеющимися глазами.

Я прижалась к нему.

— Лучше помоги раздеться! — и добавила шёпотом: — Потом, когда вернёмся.

Муж одевался быстро, привычно выуживая нужное из кучи вещей на кресле. Я заметила, как Герберт положил что-то в специально пришитый большой внутренний карман светлой ветровки. Что-то длинное, узкое, из-за чего карман еле застегнулся. Кинжал в ножнах!

Герберт перехватил мой взгляд и прошептал:

— Все вопросы потом. Одевайся, Лили уже почти готова.

Я торопливо натянула платье.

— Я ушла! — крикнула из коридора Лиля. — Постараюсь задержаться в магазине!

Хлопнула входная дверь. Герберт подошел к окну. Стоя сбоку, чтобы его не было видно с улицы, мой любимый напряжённо смотрел вниз. Я торопливо раздирала спутанные волосы, делая на макушке хвост и закрепляя его первой попавшейся резинкой. Герберт удовлетворённо кивнул.

— Выходим, Иоганн отправился за Лили.

В коридоре я сдёрнула с крючка ветровку, в лифте торопливо надела её. Взявшись за руки, мы выскочили из подъезда и бегом пересекли большой двор. Сокращая путь, мы поразительно легко перепрыгнули через металлический заборчик новенькой, ещё пахнущей краской детской площадки с несколькими разных размеров горками, качелями и маленьким домиком, пронеслись мимо ухоженных клумб и завернули за угол дома напротив.

Несколько раз я оглядывалась, но Вадима нигде не было видно. Не думала, что меня так развеселит и возбудит этот побег. Я чувствовала себя, как в детстве во время игры в догонялки.

На людной улице мы перешли на быстрый шаг. Скоро позади остались обычная утренняя толпа на автобусной остановке, небольшие очереди у киосков с фастфудом и кофе, рекламные щиты, ещё закрытые магазины.

— Всё получилось, — сказал Герберт, когда мы нырнули в подземный переход на оживлённом перекрестке. — Оторвались.

Вокруг толпился народ, найти нас в утренней суматохе среди спешащих людей было почти нереально.

— Разве они не слышали, как ты разговаривал с Лилей? — спросила я.

— Слышали, — усмехнулся Герберт. — Опасаясь, что враги могут тебе помешать, мы с Лили решили отложить твоё первое служение до вечера, до появления гостей, когда нас будет гораздо больше. А пока что Лили отправилась на моей машине в ближайший круглосуточный гипермаркет за продуктами. Она собирается закатить грандиозный праздник и продумывает, чем развлечь тех, кто явится нас с тобой поздравить. Вот примерно то, что слышали враги. При этом мы с Лили составляли список продуктов и что-то в него постоянно дописывали.

— Вы говорили одно, а писали другое? — наконец сообразила я.

— Конечно. Лили отправила тебя из комнаты, потому что ты могла случайно нас выдать.

— А Лиля? Где она сейчас?

— В гипермаркете. Вчера вечером Лили загнала свою машину в автосервис, поэтому одолжила мою и действительно собиралась запастись продуктами и выпивкой. Не удивлюсь, если у неё хватит наглости попросить у Иоганна помощи, когда дело дойдёт до загрузки покупок в багажник. А потом судья Лилиана найдёт способ оторваться от него и приехать в парк.

— Герберт, только будь всё время рядом, — попросила я, чувствуя, как поднимает голову не полностью задушенный страх.

— Конечно, Викуля. Я буду сидеть рядом, пока ты не вернёшься. К нам не сможет подойти никто, кроме Лили, обещаю.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, звёздочка.

Мы в обнимку вошли в скверик, гордо названный «Студенческий парк», и быстро зашагали по главной, единственной заасфальтированной дорожке. Только сейчас я поняла, что совсем не устала и даже не запыхалась, пробежав приличное расстояние. Всё правильно: если подданным Грарга не нужен сон, то, по идее, они и уставать не должны.

Мы подошли к центру парка — круглой площадке. От неё отходили в разные стороны несколько тропинок — неровных, разной ширины и длины, совсем как лучи солнышка на детском рисунке. Герберт взглянул на часы.

— Мы пришли даже раньше, чем собирались. Есть время привыкнуть и осмотреться. Пойдём, кажется, я вижу подходящее место.

Любимый провёл меня по тропке между деревьями к отдалённой скамейке. Я бы и не заметила её: лавочку скрывали несколько сосен, её почти не было видно спешащим по главной дорожке людям.

Скамейка вся оказалась исписана маркерами разных цветов. В основном, признания в любви и нарисованные сердечки. Наверняка лавочка пользуется большим спросом по вечерам, но утром к ней вряд ли кто-то прибредёт. Тропка ведёт в никуда: в нескольких шагах от нас она упирается в высокие колючие кусты, разросшиеся на несколько метров до ограды парка. И правда, подходящее место — тихое и удобное. А главное, отсюда хорошо просматривается весь скверик.

Я присела на исписанную именами и разрисованную сердечками скамейку и тут же вскочила.

— Она холодная. Можно я пока постою?

— Посадил бы тебя к себе на колени, но мне может понадобиться свобода передвижения, — с досадой сказал Герберт. — Садись.

Он снял ветровку и застелил холодное деревянное сидение. При этом «молния» оттопыренного внутреннего кармана оказалась около руки любимого.

— Ты что⁈ Замёрзнешь!

— Викуля, мы вообще не мёрзнем, а тепло одеваемся, чтобы не выделяться. Когда у тебя появятся заслуги перед Граргом, ты тоже перестанешь чувствовать холод и сырость, и жарко тебе ни в какую погоду не будет. А пока в тебе ещё много человеческого тепла. Садись. — Муж потянул меня за руку.

Я устроилась рядом и прижалась к нему.

— Какой тёплый.

— А в жару — холодный, — добавил Герберт. — Не замечала?

— Замечала, но не задумывалась об этом.

Какое-то время мы молча вглядывались в прохожих.

— А вот и Лили, — тихо произнёс муж.

Она брела по главной дорожке. Собранные в пучок рыжие волосы переливались на солнце. Встречные парни смотрели вслед стройной грациозной девушке, словно сошедшей с обложки глянцевого журнала. Симпатичный накачанный парнишка, наверное мой ровесник, что-то сказал, она, смеясь, ответила, но слов не было слышно. Он отделился от приятелей и подбежал к Лиле. Они перекинулись несколькими словами, и Лиля начала диктовать свой номер телефона.

— Даже сейчас не может угомониться! — хмыкнул Герберт.

Записав телефончик, парень побежал догонять свою компанию. Лиля опустилась на одну из лавочек у главной дорожки и вытащила из вместительной сумки сигареты. Сколько она уже выкурила за утро? Обычному человеку наверное стало бы плохо, а судье Грарга — хоть бы что.

Сегодня Лиля вышла из дома в обтягивающих чёрных джинсах и коричневой ветровке, на ногах — практичные лодочки на небольшой платформе.

— Так непривычно! Я почти всё время видела её в мини-юбке и на высоких каблуках, — сказала я.

— Так как возможны непредвиденные ситуации, Лили оделась в то, что не стесняет движения. Кстати, её вид вполне подходит для поездки за продуктами. Может быть, поэтому нам так лёгко удалось провести рыцарей.

— Что значит — непредвиденные ситуации? — с опаской спросила я.

— Разные варианты появления посланников Грааля, — коротко ответил Герберт. — Я никому не дам подойти к нам, а задача Лили — не подпустить их к объекту, пока ты не завершишь служение.

— И как она сможет это сделать? — я бросила критический взгляд на хрупкую рыжеволосую девушку. — Вадим и Иоганн выше и сильнее неё.

— Увидишь Лили в деле — поймёшь. Если бы наша судья сейчас тебя услышала, её бы это позабавило, — усмехнулся любимый.

— Лиля много курит сегодня, — пробормотала я.

— Она всегда так дымит, настраиваясь на опасное дело, это привычка ещё с дограргской жизни.

— Подожди, вы же пришли в Грарг в девятнадцатом веке. Разве дамы тогда курили?

— Такие, как она, — курили, — серьёзно ответил Герберт. — Когда мы встретились в Париже, Лили была ночной бабочкой, работала в каких-то притонах или в дешёвых меблированных комнатах. Рассказываю об этом только для того, чтобы ты не задавала ей вопросов о прошлой жизни. Лили не видела ничего хорошего до посвящения Граргу.

— Но как вы с ней познакомились? — я с изумлением уставилась на любимого. — Ты был рыцарем света. Разве вам позволялось ходить в такие места?

— Нет, конечно. Я честно служил Граалю и вёл себя так безупречно, что противно вспоминать. Но в один прекрасный летний вечер ко мне подошла девушка в скромном светлом платье с небольшим декольте и простой шляпке, из-под которой выбивались рыжие локоны. Да-а, видела бы ты молодую Лили.

— И в чём отличие?

Я внимательно посмотрела на Лилю. Её вполне можно было принять за мою ровесницу.

— Во взгляде, в мимике. Тогда она была гораздо невиннее, несмотря на способ заработка, — Герберт задумчиво смотрел вдаль, словно заново переживая давние события. — Я сказал, что мне не нужна продажная любовь. Лили тепло улыбнулась и ответила: «С тобой я могла бы пойти и без денег». Мне было уже сто двадцать, опыта общения с противоположным полом на тот момент никакого. Жил больше века как монах, старался не дотрагиваться до женщин даже случайно, а тут сорвался. В общем, что-то соображать начал, только когда понял, что мои силы ушли. Я не имел права быть с женщиной без венчания, а тем более вот так, с первой попавшейся буквально в кустах.