Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 2)

— Желательно, чтобы ты сегодня что-то сделала, хотя бы заставила её сорвать какой-нибудь листик, — добавила Лиля. — А если сможешь с кем-то за неё поговорить, это будет просто замечательно.

— Иоганн сказал, что не даст мне ничего сделать, — вспомнила я о ночном телефонном разговоре.

— Это наша забота, — отмахнулась Лиля. — Твоё дело — сесть рядом с Гербом на скамейку в парке. Вы дождётесь появления объекта, ты закроешь глаза и выйдешь из тела.

— Но я не умею этого делать, — растерялась я.

— Научишься, сначала никто не умеет, — успокаивающе улыбнулся Герберт. — Хочешь, попробуешь сейчас?

Хочу, конечно, но получится ли? До сих пор мне не приходило в голову спросить, как именно происходит вселение. И я должна сделать это через неполных два часа⁈

— Викуся, а правда, попробуй сейчас, — подхватила Лиля. — Просто выйди, а потом вернись назад. Тебе надо всего лишь расслабиться и закрыть глаза.

Я покрепче прижалась к Герберту и закрыла глаза. Все попытки расслабиться оказались бессмысленны, меня трясло от страха.

— А если не получится? Тогда я не смогу быть с тобой? — еле слышно спросила я.

— Конечно, сможешь, — мягко ответила Лиля. — Ты уже с ним. Всё получится, Викуся, со вселением ни у кого проблем не возникает. Герб, может, на первый раз выйдете вместе?

— Если я сейчас выйду из тела, пойдёшь со мной, маленькая трусиха?

Я кивнула, представив, как улыбается Герберт. Он откинулся вместе со мной назад, обнимающие меня руки расслабились, дыхание стало глубоким.

— Викуся, иди за Гербом, он уже вышел, — как будто издалека донёсся голос Лили.

Я положила голову на грудь Герберта, потянулась и… И вдруг поняла, что, не открывая глаз, вижу комнату Лили. Вот рыжая красотка сидит почти на краю кровати, поджав ноги. Лиля посмотрела на меня, затем — в сторону. Проследив за её взглядом, я беззвучно вскрикнула от неожиданности. У меня получилось! Я увидела себя, спящую в объятиях Герберта. Какая я, оказывается, растрёпанная после бурной ночи…

А совсем рядом стоит ещё один Герберт — прозрачный, источающий диковинный тёмно-зелёный свет. Я посмотрела на свою руку. Она тоже оказалась прозрачной, только отсвечивала светло-серым.

Герберт улыбнулся мне и пошевелил губами. Я не слышала его голоса, но в голове пронеслась появившаяся откуда-то извне мысль: «Молодец, котёнок. Правда, нетрудно?».

Я кивнула.

«Теперь не боишься?»

Я попыталась ответить: «Нет», — но своего голоса тоже не услышала.

«Вот и хорошо. Вселение попробуешь на месте. Давай-ка возвращаться».

Он перелетел к креслу. Прикосновение прозрачной тёмно-зелёной руки к ладони спящего Герберта — и душа любимого слилась с телом, исчезла в нём. Я заворожённо наблюдала, как материальный Герберт открывает глаза и с улыбкой целует меня. Моё тело оставалось неподвижным, но я ощутила на губах этот поцелуй.

— Викуся, возвращайся, — Лиля смотрела прямо на меня. Неужели видит? — Мы тебя ждём.

Я сделала шаг и не почувствовала его, как будто плыла по воздуху. Здорово! Я подпрыгнула. Ещё шаг. Развела руки. Потрясающе! Оказывается, в этом состоянии можно летать.

— Любимая, хватит развлекаться, — рассмеялся Герберт. — У нас мало времени. В парке полетаешь, если захочешь. Постараюсь тебя не торопить.

Я подлетела к телу, которое он заботливо поддерживал. А что будет, если дотронуться не до руки, а, например, до плеча? Я коснулась ткани халата. Как интересно! Рука прошла сквозь тело, и я ничего при этом не ощутила.

— Викуся, касаться надо только обнажённого участка кожи, — хмыкнула Лиля.

Я дотронулась до ладони и тут же почувствовала тепло, даже жар, меня куда-то потянуло. Я больше ничего не видела и открыла глаза в объятиях любимого.

— Молодец, — похвалила Лиля. — Всё получилось. По-моему, тебе понравилось.

— Не то слово! Но откуда вы знали, что я делаю? Вы меня видели? А я смогу вас видеть, не выходя из тела?

— Пока точно нет, — ответил Герберт. — Видеть посвящённую Граргу душу могут только те, кто имеет перед повелителем определённые заслуги.

— Между прочим, забавное было зрелище, — хмыкнула Лиля. — Особенно когда ты училась летать.

— Почему мы разного цвета?

— Все новички серого цвета, — объяснил Герберт. — А дальше, в зависимости от заслуг перед Граргом и своего характера, мы начинаем менять цвет. До встречи с тобой я был чёрным. Сейчас, видимо, пробудились какие-то остатки души. При служениях они мне не мешают, но мой цвет переменился.

— Лиля, а какого ты цвета?

— Красного, — она широко улыбнулась и стала похожа на довольную сытую кошку. — Ярко-красного. Я судья, а на судьях Грарга больше всего крови. Пока что тебе хватит информации, Викуся, подумай лучше о первом вселении.

— Как оно делается?

— Как в своё тело. Подлетаешь к объекту, касаешься руки или лица — и оказываешься внутри, — сказал любимый. — Ничего сложного.

— Основное ты уже знаешь. Продолжим разговор потом, а сейчас начинай собираться, — Лиля неожиданным резким движением дотянулась до пачки сигарет. — Мы с Гербом пока обсудим детали.

Она вскочила, открыла форточку и легко вспорхнула на подоконник. И как Лиле удаётся так грациозно передвигаться и принимать столь эффектные позы? Чиркнула зажигалка, Лиля с наслаждением вдохнула крепкий табачный дым.

— Перешла бы хоть на лёгкие женские сигареты, — с отвращением проворчал Герберт.

— А смысла в них? — передёрнула плечами Лиля. — Отстань, Герб, я же не предлагаю тебе ко мне присоединиться и не учу курить Вику.

— Только этого не хватало!

— Викусь, иди собирайся. Умываться и приводить себя в порядок надо всем, — повернулась ко мне Лиля.

Я переступила порог и, прикрывая дверь, услышала тихий голос подруги:

— Что будем делать с рыцарями Чаши? Кто-то из них наверняка наблюдает за квартирой.

Я сама не поняла, как шагнула назад.

— Ты что? — удивлённо взглянул на меня Герберт.

— Я имею право знать, что вы собираетесь делать, — резко сказала я. — Почему вы не хотите, чтобы я вас услышала?

— Мы тебе всё расскажем, — слегка раздражённо пообещала Лиля. — Ты принимаешь судьбу врагов слишком близко к сердцу. Можешь не переживать: чашепоклонника так просто не убьёшь. Пока никто из нуждающихся в защите не потребует от него назвать имя, рыцарь неуязвим. Викусь, время идёт. Мы можем опоздать. Твоё служение должно совершиться сегодня и желательно так, чтобы ваша Пичужка этого не увидела. Она-то точно всё поймет, попытается тебе помешать и создаст слишком нервную обстановку для первого служения. Иди умывайся, пожалуйста.

Я нехотя отправилась в ванную, а выйдя оттуда, обнаружила Герберта и Лилю на кухне с чашками кофе. Лиля снова сидела на широком подоконнике у приоткрытого окна с очередной сигаретой в тонких пальчиках, чередуя затяжки и глотки ароматного напитка из крохотной кофейной чашечки. Она задумчиво оглядывала двор. Герберт быстро писал что-то на листе бумаги. Перед ним стояла любимая здоровенная чашка.

— Кофе хочешь? — не поднимая головы, спросил муж.

— Нет, спасибо.

Какой там кофе! Я так нервничала, что ничего бы в горло не полезло.

— Здесь оба, — не понижая голоса, сообщила Лиля. — Иоганн сидит на скамейке у подъезда. А его сын, похоже, на крыше дома напротив, там пару раз мелькала какая-то тень. Оба нас слышат, а младший ещё и видит. Так что, Викуся, с твоим первым служением лучше немного повременить. Сейчас я поеду за продуктами, к вечеру у нас намечается большая пьянка.

Вот и хорошо. Я совсем не готова к служению, отсрочка пришлась кстати. До вечера можно будет хоть немного привыкнуть к новой жизни.

— Ну что, котёнок, раз выход закрыт, продолжим брачную ночь? — весело сказал Герберт.

— При двух свидетелях? — нервно хмыкнула я.

— Почему нет? Не нравится — пусть не слушают.

Он вскочил, подхватил меня на руки и вынес в коридор. Лиля бесшумно закрыла за нами дверь кухни.

— Герберт, я так не могу, — испуганно пробормотала я.

— И не надо, — чуть слышно шепнул мне на ухо муж. — Читай.

Он протянул мне то, что писал на кухне. Пока я разворачивала листок, Герберт щёлкнул выключателем. При свете я быстро просмотрела написанное крупным чётким почерком, похожим на образцы в детских прописях:

«Подыграй мне. Если Иоганн пойдёт за Лили, мы вместе выйдем из дома. Если он останется, вторым выйду я и уведу его за собой. Тогда беги к парку сама, встретимся там».

— Пошли в спальню, — громче произнёс Герберт. — Не капризничай, любимая. Если тебя так уж смущает наша стража — можем вести себя тихо.

— Правда, можем? — через силу хихикнула я.