Анна Фьюри – Обнажая душу убийцы (страница 44)
Так забавно. Она кардинально менялась, когда мы находились в больнице или когда она у меня дома ставила мне свои иголки, превращаясь из подруги в строгого доктора Лиам. А затем обратно перевоплощалась в подругу, когда мне больше не требовалась врачебная помощь. Я издала легкий стон, когда стягивала рукав на экипе. Видимо, всё же потянула плечо во время эндуро.
Эм что-то нашаманила с моей правой рукой и вроде стало полегче. Надеясь, что не подведет во время прыжков, я выпила воды и медленно направилась к мотоциклу.
Для трюков подготовила своего неизменного спутника, с которым мы совершали всегда все самое головокружительное и захватывающее вместе, в едином порыве, на одном дыхании. Мой белоснежный кроссовый Кавасаки. Он был специально подготовлен и модифицирован под трюки и прыжки. Установлен руль с высоким подъемом, в задней пластиковой защите были проделаны специальные отверстия, для того, чтобы можно было цепляться руками во время некоторых трюков, а мое сиденье зверски избавлено от поролона и выпотрошено, чтобы он не мешал переносить ноги. Также со временем мы с Ченом установили на него дополнительные ручки на руль, для удобства управления мотоциклом в воздухе.
Сев на мот, я решила подъехать поближе к трассе для эндуро, на которой почти завершился этот этап. Скоро начнется самая остросюжетная и захватывающая часть этих соревнований.
С эндуро, надо признать, парень справился также блестяще, как и с линейной гонкой, и, такое ощущение, что вообще без напряга проходил свои заезды. Он излучал буквально уверенность в себе и, кажется, что как раз сами результаты его вообще не парили.
Возможно, он просто делал это в своё удовольствие.
Мне б его невозмутимость и немного самоуверенности.
Я снова взглянула в его сторону: дерзкое чудовище непринужденной походкой направлялось ближе к трамплинам. Он поудобнее устроился возле своего спортбайка с банкой энергетика в руке. Чтобы дальше… Наблюдать?
Похоже, в мотофристайле он участвовать не собирался.
Что ж, он выбрал самое удачное место для обзора.
Небо над Эзарией постепенно перешло от темно-фиолетового к сине-черному, украсив первыми звёздами этот вечер.
По всему периметру зажглись прожектора. Ребята готовились открыть этап фристайла потрясающим фаер-шоу.
С минуты на минуту и в самом деле начнется настоящее шоу.
Моя любимая его часть.
Все самое вкусное, яркое и экстремальное было впереди.
Я подкатила ещё ближе и почти оказалась за спиной засранца. Но смотрела уже совсем не на него, а на три трамплина. Один невысокий, но достаточно широкий, для разогрева и базовых прыжков. Второй – средний, для одиночных стандартных трюков и прыжков средней сложности, третий, просто нереально огромный, трамплин для сложных прыжков в категории "продвинутые" с полным или частичным отрывом от корпуса мотоцикла во время трюка. Трибуны, рассчитанные на аудиторию в сто тысяч человек были почти полностью заполнены.
Я долго обдумывала трюки, которые хотелось бы исполнить сегодня, но в направлении связки* даже не собиралась думать, мне не хватило бы ни физических, ни моральных сил. А вот отдельные трюки на среднем трамплине – вполне был мой вариант.
Судьи, комиссары, техперсонал, кажется, уже были в полной боевой готовности. Уверена, для них этот день тоже был сложнейшим. Но надеюсь, небольшие перерывы между этапами позволили им хотя бы перекусить и выпить горячий чай или кофе. Мне же во время соревнований едва вода лезла в горло. Я так переживала, что о еде думать смогла бы, в лучшем случае, только завтра.
Победитель в этом этапе определялся по пяти основным критериям: техничность, сложность, зрелищность, разнообразие, эффектность. Последнее, в свою очередь, во многом зависело от реакции зрителей. А также у каждого райдера была возможность покорить судей новым придуманным трюком, ранее не исполнявшимся и тем самым заработать дополнительные баллы. Отдельно, по окончанию этапа, можно было уже вне конкурса показать так называемую домашнюю заготовку и просто порадовать зрителей любимым трюком. Для этого обычно оставались два-три райдера в категории "профессионал". Это делалось для того, чтоб зрители не заскучали, пока шел подсчет баллов, определение наград и победителей соревнований.
Ведущий соревнований объявил о старте данного этапа и о том, что участники должны быть готовы к поочередным прыжкам в общей группе. Медики, пожарные и техперсонал также должны быть наготове в случае неудачных падений, и тому подобных форс мажорных непредвиденных ситуаций.
Для себя я разделяла фристайл ещё на три этапа. В первом предполагался разогрев и небольшие, простейшие прыжки на самом маленьком трамплине. Эта часть занимала около сорока минут, как правило. Во втором этапе все те же райдеры поочередно уже выполняли более сложные трюки, стараясь выложиться по полной и не ошибиться технически. Этот этап наверное был самым длительным и занимал около часа.
Ну и в третьем, запредельном этапе, как я это называла, нужно было прыгнуть, в прямом и переносном смысле, выше своих возможностей и выступить на грани с самым головокружительным трюком, который произведет настоящий фурор, как на судей, так и на зрителей. Здесь мог быть всего один прыжок от каждого райдера. Но КАКОЙ!
Погрузившись в свои мысли, даже не заметила, что медленно проезжала мимо того самого бесцеремонного и, порядком поднадоевшего, хама. Мое плечо все еще немного болело и ныло.
Он что-то сказал, но я даже слух не стала напрягать. И глазом не повела в его сторону. А он, видимо, решил повторить погромче:
– Совсем шибанутая, говорю? Хочешь смертный приговор себе подписать, сразу в трех этапах участвуя? Эй, бесячая, тебе жить надоело?! Не слишком самоуверенно?
Но я сделала вид, что ничего не слышала. В любом случае, на этот раз никак не отреагировала на его выкрики. Мне нужно было сосредоточиться на другом. К черту наглого засранца. Пусть пофантазирует сам о ругательствах, которые я могла бы направить в его адрес.
Для обычного человека уже сам трамплин выглядел пугающе, по телу пробегали миллионы мурашек, а сердце холодело от его вида и от того, что может случиться с райдером при падении с такой высоты, если он хоть на малейшую долю ошибется в своих действиях – это могло стоить жизни. Цена ошибки была слишком высока. Здесь мало мастерски управлять двухколесным другом, нужно было учитывать множество мельчайших деталей, регулировать угол вылета и дистанцию полета, а также точно рассчитывать скорость и точку приземления.
Я подъехала к самому маленькому из трех трамплинов и со всеми райдерами, которые принимали участие в этом этапе, мы немного разогрели публику небольшими базовыми прыжками без сложных акробатических элементов. Ну как – немного, в течение почти часа с учетом коротких передышек между прыжками. Мы взмывали в воздух, выполняя самые легкие трюки, но это тоже отнимало силы. Взлетали друг за другом с задержкой старта в две секунды, не более, а затем все повторяли снова и снова.
По бокам трамплина то и дело вырывались языки пламени. А все прожекторы по периметру площадки были направлены на райдеров, словно софиты на концертах, которые светили в лица рок-звёзд.
Трибуны ревели, захлебываясь от эмоций. Зрителям нужно было шоу. И они в полной мере его получали. Через всю площадку будто проходили невидимые электрические разряды – настолько напряжены были абсолютно все, начиная от райдеров, заканчивая невозмутимыми судьями. А у обоих ведущих, похоже, уже голосовые связки рвались от того, сколько им приходилось комментировать и кричать в микрофон, выражая и свои собственные эмоции по поводу зрелищности и опасности данного мотоспорта.
Как и ожидалось, происходящее было чрезвычайно экстремальным, ярким и захватывающим, на адреналине, бурных эмоциях зрителей и головокружительных трюках участников этого этапа.
После нескольких десятков кругов, которые я всегда считала разминочными, мы перешли к среднему трамплину. Несколько райдеров отсеялись к этому моменту и нас осталось около десяти, я точно не могла сказать, парни, видимо, ещё определялись с тем, продолжат ли дальше участвовать. Но Чен чуть позже сказал мне в гарнитуру, что всего восемь райдеров будут прыгать дальше на среднем трамплине.
Я подкатила свой мот, к старту, мой шлем болтался на ручке газа. Мне почему-то стало тяжело в нем дышать и я сняла сначала маску, а затем и его, пока было пять минут свободного времени. Девушки на сцене тем временем развлекали каким-то зажигательным танцем публику, а райдеры переводили дух.
В моих ушах стоял какой-то странный гул, будто все звуки сливались в один глухой раздражающий шум и расплывались месивом внутри головы.
– Ния, ты как? – я немного испугалась резкого голоса Чена в гарнитуре, пока надевала обратно шлем.
– В норме.
Чем меньше слов ему скажу, тем меньше он будет ко мне цепляться.
Потому что мой голос был уставшим, даже я это слышала и понимала.
Юн.
Не отрывая взгляда от нее, наблюдал как она раз за разом взмывала в воздух и не верил в то, что видел. Это безусловно было впечатляюще, но я понятия не имел откуда бралось столько стали в этой хрупкой маньячке и какого хера она всем здесь пыталась доказать?