Анна Фрэй – Камерон (страница 3)

– Нет. Я не выйду за тебя, – смеялась она.

Она забавлялась нашей ревностью и обожанием.

– Это почему?

– Потому что есть Реймон.

Помню, я остолбенел от счастья. Джэд, еле сдерживаясь, сжимал кулаки. Она хохотала.

– Не злись! Ты – мой господин и повелитель, но помни, что не навсегда! – шутила она.

Но потом уже были не шутки, так как мы становились взрослее. Камерон не показывала, кому именно из нас она отдавала предпочтение, но каждый в душе надеялся, что ему.

Джэд никогда не показывал при родителях свои чувства к Камерон, был всегда очень сдержан при отце и Рене. Максимум, что он позволял при них, – это обнять ее или взять за руку. Но Рене с Кайлом ничего не замечали, они были зациклены только на себе и своей великой любви.

Кайл неустанно баловал прекрасную жену, ни в чем ей не отказывал, любое желание Рене беспрекословно выполнялось. Он осыпал ее цветами и щедро дарил роскошные подарки. Нас всегда удивляло одно загадочное обстоятельство. В день рождения Джэда Кайл неизменно преподносил Рене какой-нибудь подарок и только потом шел поздравлять сына. Джэд всегда возмущался, что только он должен получать в этот день подарки, и никто больше. Когда их дети спрашивали об этом, они ничего не отвечали. Только смотрели друг на друга страстным и всепоглощающе нежным взглядом, в котором отражался их секрет, который знали и понимали только они одни. Мы не уставали гадать о причинах, по которым Рене всегда получает подарки в дни рождения Джэда, но это обстоятельство оставалось загадкой. Об истинной причине я узнал только спустя много лет.

Они никогда не разлучались друг с другом, часто уезжали в путешествия по Европе, оставляя Камерон и Джэда одних. Вот мы отрывались в эти дни! Когда Кайл ездил по делам бизнеса в Париж, Рене всегда сопровождала его. Они познакомились в Париже, это был ее родной город, и она испытывала ностальгию, скучая по нему. Я никогда ни у кого не видел таких нежных и чутких отношений, как у Кайла и Рене. Такое обожание светилось в их глазах, когда они смотрели друг на друга, что это ослепляло. Если Кайл где-то задерживался, Рене себе места не находила, взволнованно ожидая его. Она нервничала и нетерпеливо выбегала из дома, встречая его у ворот, каждый раз, когда слышала звук подъезжающего автомобиля. Кайл страстно обнимал подбегавшую к нему жену, и они неистово целовались, будто не виделись не каких-то полдня, а как после долгой разлуки.

– Они больные на всю голову. Это психическое, – часто говорил про них Джэд.

– А я считаю, что маме очень повезло, что твой отец так любит ее, – как-то возразила Камерон. – Я бы тоже хотела, чтобы меня так любили.

– Я тебя люблю сильнее, – сказал Джэд, устремляя на нее пылкий взгляд.

– Я имею в виду возвышенную и романтичную любовь, как у Кайла к маме, – мечтательно произнесла тринадцатилетняя Камерон. – Ты собственник, Джэд, и слишком эгоистичен, чтобы так любить. – Она грациозно откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу.

Помню, я воздерживался от комментариев, потому что я любил ее более, чем «возвышенно и романтично», более, чем возможно описать словами. Я не мог смотреть на нее долго, так как сразу начинал чувствовать эту сладкую щемящую боль, которая разливалась по всему телу.

Джэд развалился на диване рядом с ней, не отрывая от нее заинтересованного взгляда.

– Я смотрю, ты стала разбираться в любви? – усмехнулся он, осторожно положив ей руку на колено.

– Я говорю о чувствах, Джэд, а не о том, что ты имеешь в виду.

– Одно без другого не бывает, – категорично сказал он. – Ты думаешь, мой отец ограничивается с Рене только романтической возвышенной любовью? – Его рука медленно поползла по ее ноге вверх.

– А ты, я смотрю, все знаешь! – с усмешкой бросила Камерон.

– Убери свою руку, Джэд, – вмешался я, не отрывая взгляда от ее ног, которых безумно сам хотел коснуться.

Камерон насмешливо скинула его руку с колена и с нежной улыбкой взглянула на меня.

– Мне кажется, Реймон мог бы так любить.

Джэд с досадой поморщился, не сводя глаз с ее красивых ножек, которые откровенно обнажала, издеваясь над нами, ее короткая юбка.

– Камерон, поверь, романтика – это скучно, – сказал он, и его глаза загорелись. – Я покажу тебе другую любовь.

– Другую любовь? – На ее губах мелькнула улыбка, в которой сквозило очарование распускающейся пронзительной невыносимой красоты.

– Да, Камерон, «другую». – Он вздохнул и намотал на палец ее локон. – После которой просто «романтичная» покажется тебе неинтересной.

– И ты мне ее покажешь? – Ее синие глаза с доверчивым неподдельным интересом смотрели на него.

Джэд медленно кивнул.

– Со временем. – Он мягко улыбнулся ей. – Не сейчас.

Мои глаза вспыхнули злостью. Камерон взглянула на меня. На ее лице блуждала загадочная улыбка.

– Ты молчишь, Реймон. А ты меня будешь любить? – Сквозь длинные ресницы она смотрела на меня.

– Я буду любить тебя всегда, – улыбнулся я ей, безмерно любуясь ею.

– И ты мне покажешь «другую любовь», как и Джэд?

– Мм-м… разную, а какую мне покажешь ты? – Мы встретились с ней глазами.

На ее лице отразилось смущение, на щеках проступил румянец. В тринадцать лет Камерон еще не освоила умение скрывать свои истинные чувства и мысли, как научилась это делать потом, отточив это искусство в совершенстве.

– Я этому случиться не позволю! – вмешался Джэд с помрачневшим взглядом.

– Будто тебя кто-то спрашивать будет, – небрежно бросил я.

– Если вы имеете в виду «ту любовь», какую я лицезрела у вас на прошлой неделе, то даже не помышляйте! – уверенно заявила она.

– А что было на той неделе? – Джэд вопросительно взглянул на меня. – Реймон, ты не помнишь?

Я пожал плечами. Камерон наклонилась к нему чуть ближе и насмешливо прошептала:

– Вэнди Делауэр и Лорна Мейер. Теперь вспомнил?

Джэд рассмеялся.

– И ты наблюдала?

– Вот еще! – возмущенно воскликнула она. – Видимо, вы в своих страстях забыли запереть дверь. Я к тебе хотела зайти просто за фотоаппаратом, а наткнулась на оргию! – и добавила елейным голоском, – но вы с Реймоном были так заняты, что меня не заметили. Я спокойно зашла, взяла фотоаппарат и вышла.

Мы с Джэдом в замешательстве переглянулись. Неужели Камерон видела все это?! О, черт!

– Мне было жалко этих девушек, – не без иронии произнесла она.

– Жалко? – Джэд громко рассмеялся.

Я тоже не мог сдержаться.

– Да. Жалко. Я думала, вы их растерзаете в прямом смысле этого слова. Одна даже закричала. Я все про вас поняла! Вы просто животные! – надменно заключила Камерон.

Мы смеялись долго. Камерон снисходительно ждала, пока мы закончим.

Джэду, наконец, удалось подавить смех. Он улыбнулся ей одним уголком рта и прищурил глаза.

– И ты ревнуешь?

– Нет!

– Точно ревнуешь!

– Нет!

– Ну, немножко?

– Нет!

– Признайся, ты тоже этого хочешь. Тебе интересно.

– Нет, – ее лицо вспыхнуло.

– Врешь, – смеялся Джэд. – Я вижу, что интересно.

– Нисколько! – ее глаза разъяренно сверкали.

– Ты только скажи… – он подмигнул.

– Отстань!

Камерон раздраженно поднялась с дивана и, бросив на меня с Джэдом презрительный взгляд, обиженно ушла к себе.