Анна Флин – Крылья над Кальдорой (страница 8)

Кайра не отвечает. Она просто сидит, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что пальцы белеют.

– Солдаты, – наконец выдавливает она. Её голос дрожит, но в нём слышится ярость, смешанная с бессилием. – Они… остановили меня. Сказали, что я слишком медленно иду…

– Уродов бы этих… – слова застревают в горле, пока я смачиваю тряпку спиртом. – Терпи.

Кайра шипит от боли, когда я прижимаю тряпку к её разбитой щеке.

– Почему они всегда выбирают нас? – говорит она, закрывая лицо руками.

Молчу. Что я могу сказать? Потому что мы дартлогийцы? Потому что для них мы – пыль под ногами, ничего не стоящая? Слова кажутся слишком слабыми, чтобы выразить мою ненависть.

Когда я перевязываю её руку, где рваная рана от сапога одного из солдат, она вдруг начинает плакать. Сначала тихо, а потом громче. Её плечи трясутся, а пальцы вцепляются в край кровати так, что костяшки белеют.

– Я больше так не могу, Элин, – выдыхает она между всхлипами. – Каждый день одно и то же. Госпиталь, патрули… этот страх. Каждый раз я думаю: «А вдруг меня сегодня не отпустят?»

– Тише, Кайра, – говорю я, хотя сама чувствую, как всё внутри кипит. Стараюсь говорить спокойно, но слова кажутся фальшивыми даже для меня. – Это временно.

– Временно? – она поднимает на меня взгляд, полный боли. – Это никогда не закончится!

Её слова будто пощёчина. Она права. Ничто не изменится, если мы просто будем ждать. Но как сказать ей о том, что только что произошло? О Локане? О том, что я могу стать частью подполья?

Смотрю на неё. Лицо всё ещё мокро от слёз, и она выглядит такой уязвимой, такой хрупкой. Если я расскажу, это сделает её мишенью. А если я ничего не скажу, то обрекаю её на продолжение этой жизни.

– Ты сильная, Кайра, – говорю наконец, откладывая в сторону бинты. – Мы справимся.

– Как? – она вытирает слёзы, но голос всё ещё дрожит. – Ты веришь в это, Элин? Правда веришь?

Не отвечаю. Потому что не уверена, во что я верю. Но одно знаю точно: я должна разобраться во всём, прежде чем вовлекать Кайру в это.

– Давай так, – говорю мягко, отводя взгляд от её глаз. – Сегодня ты остаёшься здесь. Завтра разберёмся, что делать.

Она кивает, не спорит. Укладываю её на кровать, прикрываю старым одеялом. Дыхание постепенно становится ровным, и вскоре она засыпает.

Сижу на стуле, смотрю на её лицо, уже немного успокоившееся. На девичей щеке всё ещё виден красный след от удара.

«Я не могу подвести тебя,» – думаю я.

Нужно выяснить, что предлагает Локан, и только потом решать, стоит ли втягивать Кайру в это. Потому что если подполье провалится, то всё, что нас ждёт, – это петля.

Глава 4: На заводе

Утро встречает меня серым небом, тяжёлым от дыма, и влажным холодом, который пробирает до костей. Запах гетто всё такой же – смесь гнили, магического топлива и затхлости, – он въедается в кожу, в волосы, в одежду.

Натягиваю куртку, поправляю нашивку на рукаве, чтобы она была видна, и выхожу на улицу. Ранний час, но гетто уже просыпается. Люди, закутанные в тряпки и старые пальто, бредут по улицам. Никто не говорит, только гул шагов раздаётся на мостовой.

Шагаю быстрее, чтобы согреться. Кайру не видно – сегодня смена в госпитале начинается ещё раньше, чем моя. Мимо проходят такие же, как я, – люди с нашивками, у каждого своя магия или её отсутствие. Вижу, как один мужчина в старом пальто поправляет свою нашивку с эмблемой «Доминион». Его пальцы трясутся, будто он боится, что она соскользнёт.

Когда впереди появляется массивный силуэт завода, слышу знакомый ритм – грохот металла, шипение пара, монотонное жужжание магических двигателей. Этот звук становится частью жизни, даже если ты ненавидишь его.

Перед воротами завода уже выстроилась очередь. Рабочие стоят молча, кутаясь в куртки и шарфы. Каждый держит в руках пропуск, испачканный грязью и временем.

Встаю в конец очереди и кладу руки в карманы, пытаясь согреться. Рядом кто-то кашляет так громко, что у меня невольно передёргивает плечи.

Охранник на воротах, имперец в синей форме, лениво пропускает людей внутрь. Его голос хриплый, будто он сам устал от этой работы:

– Пропуск. Следующий. Пропуск. Следующий.

Когда моя очередь подходит, протягиваю ему свой листок.

– Нордергард, Элин. Третья группа, – бормочет он, даже не глядя на меня.

Прохожу внутрь, и первое, что меня встречает, – это густой запах масла и горячего металла. На третьем этаже, где я работаю, уже шумно. Конвейерная лента грохочет, двигатели издают ритмичное гудение, а надсмотрщики кричат на всех, кто двигается слишком медленно.

Иду к своему месту, где уже лежат заготовки для сборки. Мои руки сразу же начинают работу: поворачивать детали, вставлять магическое ядро, проверять. Всё по кругу, снова и снова.

Тепло от машин быстро прогоняет утренний холод, но на смену ему приходит пот. Здесь всегда жарко, воздух плотный, как будто его можно потрогать.

Я не поднимаю головы, пока не слышу крик где-то справа.

– Быстрее! – орёт один из надсмотрщиков. Его голос громкий, как выстрел.

Краем глаза замечаю девушку. Её лицо бледное, руки дрожат, и она роняет деталь прямо на пол. Надсмотрщик тут же подлетает к ней, хватает за плечо.

– Безмозглая идиотка! Что ты творишь? Работай!

Он трясёт её, а она молчит, сжимая губы.

Отворачиваюсь, снова концентрируюсь на своей работе. Вмешиваться нельзя. Здесь это смертный приговор.

Но в голове всё гудит.

Смена заканчивается с тем же гулом машин и громкими голосами надсмотрщиков. Когда выхожу на улицу, меня обдаёт ледяной воздух.

Шагаю быстрее, но вдруг замечаю фигуру у стены завода. Он стоит неподвижно, его тёмная одежда сливается с тенями.

Локан.

Наши глаза встречаются. Дартологиец кивает мне, но не делает ни шага. Замедляюсь, чувствуя, как внутри всё напряжено. Он что-то хочет. И я начинаю догадываться, что это.

Колеблюсь всего мгновение, прежде чем шагаю в его сторону. Снег под ногами хрустит, а холодный воздух режет лёгкие.

– Ты здесь зачем? – спрашиваю тихо, не останавливаясь.

– Убедить тебя, – отвечает он, не поднимая головы.

– В чём?

Он смотрит прямо на меня, его серые глаза блестят в тусклом свете.

– В том, что у нас есть шанс.

Молчу. Слова застревают в горле, потому что всё внутри разрывается: любопытство сталкивается с недоверием, страх – с надеждой.

Локан делает шаг назад, затем разворачивается и бросает через плечо:

– Идёшь?

Его фигура уже растворяется в толпе, и я знаю, что если не последую за ним сейчас, второго шанса может не быть.

Мы идём по узким улочкам гетто. Запахи дыма и сырости становятся гуще, чем дальше мы уходим от завода. Никто из прохожих не смотрит на нас – каждый занят своими делами. Но я чувствую на себе взгляд Локана, который то и дело оборачивается, чтобы убедиться, что я всё ещё здесь.

– Куда мы идём? – спрашиваю, когда он резко сворачивает в боковую улочку.

– Туда, где ты всё поймёшь, – коротко отвечает он.

Дома становятся всё старее и заброшеннее. В какой-то момент Локан останавливается перед дверью, краска с которой давно облупилась, а петли ржавые.

Он стучит трижды, затем один раз.

Дверь открывается с еле слышным скрипом, и нас впускает женщина с обветренным лицом. Её волосы заправлены под платок, на рукаве куртки – нашивка виталиса.

– Это она? – спрашивает она, оглядывая меня с головы до ног.

Локан кивает.

– Входи, – говорит женщина, отходя в сторону.

Вхожу в помещение, и первое впечатление – теснота. Низкий потолок, стены из старого камня, пахнет землёй, свечным воском и едой. В комнате стоит длинный стол, вокруг которого сидят несколько человек. На каждом из них куртки или рубашки с нашивками – виталисы, доминионы, пустышки.