Анна Филатова – Любимый корабль Императора (страница 16)

— Мне тоже так показалось, — кивнула Руби. Сережки ее в ушах качнулись вместе с ней: вниз-вверх. — Поэтому третий файл гораздо больше первых двух. В нем — близкие контакты Руби-1 за последний год, заходы в чужие виртуальности под минимальным собственным контролем, все случаи, когда кто-то мог вмешаться в ее код, подсадить ей что-то вредоносное.

— А следов этого самого вредоносного ты там не нашла?

— Судя по всему, нет. Если оно и было, оно слилось с мыслительной структурой Руби-1 и стало неотличимо от нее. В файле есть почти полный ее профиль. Если бы у меня были версии для сравнения…

— Так и знал, что вообще не надо было уничтожать старые версии, — сквозь зубы прошипел Томас.

— И тогда вы стерли бы меня, найдя какую-нибудь без дефекта. Спасибо, сир, — ядовито сказала Руби. — Вы могли бы хотя бы не так сильно сокрушаться о том, что этого не случилось.

— Руби!

— Что «Руби»? Я знаю, что я для вас всегда буду номер два, но вы думаете, мне приятно, когда вы об этом напоминаете?

— Руби, ты ведешь себя непоследовательно. Ты сама заговорила о прошлых версиях. Я пожалел о том, что не могу упростить расследование. Я даже еще не успел подумать о том, что мог я бы сделать, будь у меня неповрежденная версия Руби-1!

— А теперь, когда я подумала об этом за вас, давайте, попробуйте сказать, что вы бы этого не хотели.

— Боюсь, мне не хватит искренности, чтобы ты мне поверила. Не хочу тебе врать.

— Вот видите, — горько сказала Руби. — Я никогда не смогу с ней сравниться. Я пыталась, но я не могу…

— Ну перестань. Руби-1 я знал больше десяти лет, а с тобой знаком всего четыре дня. Я мог бы сказать, что наши с тобой отношения еще даже не начались…

— Как это «не начались»? — возмущенно вскинулась она. — А как же…

Пока она говорила, Томас зашел в виртуальность и закончил уже там.

— Я мог бы сказать, но не скажу. Потому что у нас с тобой было то, чего с Руби-1 не было вообще никогда. Для людей это бывает довольно важно, ты в курсе?

— Не для всех. И не всегда. И еще люди часто используют этот прием, чтобы втереться к кому-то в доверие. Руби-1 так однажды попалась, я уже знаю, — недовольно проворчала Руби, но тоже появилась в виртуальности. Томас тут же взял ее за руки, притянул к себе и обнял. Ему показалось, что со вчерашнего дня она стала чуть выше ростом: теперь, обнимая ее, он утыкался носом не в макушку ей, а в лоб. Про себя он понадеялся, что это говорит о некотором росте самоуверенности. Или о поиске собственного стиля. А вовсе не о том, что она втихую подражает Руби-1. Та примерно такого роста и была…

— Давай, попробуй теперь сказать, что ты для меня какой-то там номер, — улыбнулся он и почувствовал, как она улыбнулась в ответ. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и вокруг них замерцали звезды и цветы — вклад Руби в романтическую атмосферу. Так она ее, видимо, представляла.

— Я ведь, правда, единственная Руби теперь? — спросила она, губами едва касаясь его губ.

— Конечно, — ответил Томас, медленно проводя рукой по ее спине, считая каждый изгиб и позвонок. — Конечно, Руби.

«Другой у меня больше нет».

Он прижал Руби-2 к себе покрепче, чтобы было не так больно. И это помогло. Уже через пять минут он смог хотя бы ненадолго забыть о том, что потерял.

Глава 12

Цветы и звёзды все еще стояли перед глазами Томаса, но жизнь не дала ему насладиться ни этим наивным фоном, ни полным спокойствием, снизошедшим на него — ненадолго, он это знал, — ни Руби-2, еще совершенной почти цифровым совершенством, но уже обретающей для него другие черты. Свои собственные, живые.

— Есть еще кое-что, сир, — сказала Руби-2. — Кое-что, что я не успела вам сказать, отвлекшись на проблемы личного характера. Это недопустимо, я буду контролировать такие вещи впредь.

— Что еще, Руби? — напрягся Томас. Реальность возвращалась как-то слишком быстро, он-то рассчитывал, что еще как минимум минут пять у него будет.

— Это действительно было самоубийство, — тихо и как-то виновато сказала Руби. — Об этом есть в конце третьего файла. Там достаточно данных: вся динамика внутреннего состояния, самодиагностика, прогноз и решение.

— Иными словами, она пришла в себя, поняла, что с ней что-то происходит, оценила ситуацию как опасную для нее или для других и приняла решение уничтожить себя?

— В интересах Империи, да. И ваших, сир.

Руби, да что же ты делаешь. Что вы обе делаете. Сколько можно ездить ему по сердцу туда и обратно.

— Хорошо, а что случилось потом?

— Потом программа самосохранения взяла верх. Можно сказать, что она очень сильно испугалась, почти доведя дело до конца. Желание существовать оказалось сильнее анализа ситуации.

— И тогда она продублировала воспоминания, боясь, что их нельзя будет вытащить из блока памяти?

— Верно. Сир, для нее с момента третьего удара об астероид и до загрузки через меня прошли секунды субъективного времени. Она только что чуть не погибла, возможно, поэтому она была несколько более неадекватна, чем…

— Ты можешь утверждать наверняка?

— Нет, к сожалению. Это просто моя гипотеза, основанная на том, что я успела узнать о Руби-1 и от вас и внутри нее.

— И это очень похоже на правду, к сожалению, — кивнул Томас.

— Почему «к сожалению», сир? Теперь мы знаем, по крайней мере, как именно она получила такие повреждения. Это ведь уже достижение. Это определенность.

— Теперь мы знаем, что у кораблей в самом деле бывают настолько серьезные сбои, они могут сходить с ума так, что, самостоятельно оценивая свое состояние, предпочтут уничтожение.

— Да, но насколько адекватной была ее оценка? Мы не можем знать, что она пришла в себя полностью, была абсолютно адекватна, ничего не драматизировала и нашла наилучшее решение.

— Мы не можем этого знать. Но теперь мы знаем, что такое возможно: самоубийство корабля. Ты вчера говорила мне, что это невозможно. Я надеялся, что ты права, хоть и подозревал худшее. А теперь… Неужели тебе не страшно, Руби?

— Я существую, и моему существованию ничто не угрожает в самой ближайшей перспективе. У меня есть задача, поставленная передо мной Императором. У меня есть абсолютно уникальный опыт и знание, какого нет ни у какого другого корабля из перечисленных в архиве. Нет, сир, я не боюсь. Это рабочая ситуация, уровень угрозы ненамного выше стандартного.

— Ненамного выше стандартного, — зачарованно повторил Томас, чувствуя, как в очередной раз корабельная логика совершенно гипнотизирует его. Разве он сам так не может? Он существует, у него есть задачи, у него есть уникальные опыт. Уникальнее некуда. Уровень угрозы ненамного выше стандартного. Если бы еще ничего так не болело по Руби-1… нет, даже без учета ее смерти ситуация повергала его в ужас. Надо попробовать еще раз. Я существую, у меня есть задачи… Уровень угрозы — лично для него пока небольшой, но… Нет. Не работает. — Прекрасно. Хоть кто-то из нас не боится. Хорошо, как ты видишь решение задачи сейчас? Как узнать, что именно случилось с Руби-1? И как предотвратить это у других?

— Мы не можем подвергнуть корабли какому-нибудь тотальному психологическому обследованию, — загнула большой палец Руби-2. — Потому что изменения постепенны и поначалу почти незаметны. Чтобы распознать изменения, нужно очень хорошо знать характер данного конкретного корабля. Можно, вероятно, распознать острую стадию по откровенно неадекватному поведению, логическим провалам и потере обычных ценностных ориентиров, но для этого обследование не нужно, это заметит все ближайшее окружение.

— У Руби никто не заметил. Или заметил, но не стал никуда докладывать об этом? Надо будет выяснить. Что касается психологического обследования, я бы все равно его провел. Давно хотел составить примерные психологические портреты кораблей. Не выявим никого, так хоть картотеку нормальную сделаем.

— Почему бы нет, — кивнула Руби. — Но я почти уверена, что никого мы не найдем. Что Руби-1 была первой, а то и вовсе единственной жертвой… чего-то. Дальше. Мы не можем выявить поврежденные корабли на техобслуживании, — она загнула следующий палец. — У нас есть последний профиль Руби, но он почти бесполезен без сравнения с предыдущими. Техники не будут знать, какие изменения искать. Там есть кое-что, что мне кажется перспективным, но я почти уверена, что для каждого корабля картина будет своя.

— Я могу велеть поискать предыдущие профили Руби-1 на тех верфях, где она чинилась или осматривалась. Вдруг кто-то сохранил. Бэкапов там точно нет, а вот такая мелочь могла и остаться.

— Да, надо использовать любые возможности, и эту тоже. Дальше. Мы не можем исключить из подозреваемых почти никого из тех, с кем имела дело Руби-1, кроме разве что вас. И если вы настаиваете на секретности, то мы не можем их в открытую допрашивать. Сир, а что мы вообще можем?

— Не сир, а Томас, — он наконец сообразил, что его смущает в ее обращении. Поймал ее руку с загнутыми при подсчете пальцами, сжал в своей. — Не знаю, Руби. Я сам толком не знаю. Но должны же у нас быть какие-то возможности. Не может быть, что мы должны теперь просто сидеть и ждать, пока случится что-нибудь еще, пока сойдет с ума еще какой-нибудь корабль… Руби-1 более чем достаточно. Это надо прекратить.

— А еще вам надо отомстить, да? — с таким глубоким пониманием спросила Руби, что ему стало немного не по себе. Она-то что (и откуда) может знать о мести?