Анна Филатова – Любимый корабль Императора (страница 15)
— С чем именно вам нужна была помощь? — уточнила Райт.
— Неужели вы сами не понимаете? Нужно было узнать, что именно произошло с Руби-1.
— Но это противоречит принятому алгоритму действий!
— Потому что алгоритм писали перестраховщики! — не выдержал Томас. — Нельзя просто уничтожить опасность и жить дальше, как ни в чем не бывало! А если это вирус? Если это заразно? Если это следствие нахождения в конкретном секторе? Если опасность угрожает другим кораблям?
— Тогда тем более надо уничтожить ее источник!
— Совершенно с вами согласен. Но для того, чтобы уничтожить источник, надо его сначала вычислить. Я так понимаю, под источником опасности вы имели в виду Руби-1. Но это не доказано. Конечно, неадекватный корабль сам по себе источник опасности, но что послужило причиной этого сбоя? Вы знаете?
— Этого мы не знаем, но корабль как известный вам источник опасности вы обязаны были устранить немедленно!
— И я устранил. Я сожалею, что при этом пришлось заставить вас волноваться.
— "Волноваться"? Боюсь, вы выбрали не совсем правильное слово, сир, — не выдержала Райт. — И не совсем верную тактику.
— Зато теперь сбой Руби-1 всем очевиден и мне не придется доказывать законность своих действий перед Советом Кораблей.
— Это чудовищно, — подтвердила Зима. — Мы все напуганы произошедшим и считаем, что вы были абсолютно правы, сир. Мы благодарим вас за демонстрацию и просим — нет, требуем, — держать нас в курсе расследования. А также при любой необходимости привлекать к расследованию корабли. В любом количестве, в каком нужно.
— Я надеюсь, вы понимаете, что дальше Советов все это уйти не должно? — уточнил Томас.
— Это несправедливо и неправильно, сир. Корабли имеют право знать…
— Если за этим эпизодом стоят люди — внутренние ли враги или внешние — они не должны узнать, что мы проводим какое-либо расследование. Если среди кораблей есть те, кто оказался жертвой такого же сбоя, они могут начать паниковать. Вы сами видели, что может наделать один паникующий корабль.
— Прошу вас не использовать данную формулировку, сир. Слово «паникующий» по отношению к кораблю оскорбительно.
— Слово «безумный» вам нравится больше? Как скажете, мне все равно.
— И каковы же результаты вашей авантюры? — ядовито спросил дядя Гарри. — Кроме того, что вы до полусмерти перепугали оба Совета.
— Результаты таковы. У меня есть три зашифрованных файла, созданных Руби-2. Руби-1 вытеснила ее и заняла ее место, но полностью поглотить не смогла, вернее, просто не успела, скорее всего. Это был один из вариантов, которые мы с Руби-2 прорабатывали. Вместо того, чтобы бороться за доступ к управлению, Руби-2 исследовала Руби-1 изнутри, пока та была занята переговорами со мной и с вами. Я дал ей на это два часа. По истечении двух часов она создала эти файлы, а я перенес их на другой носитель перед тем, как уничтожить блок памяти с обеими версиями Руби.
— У кого ключ от шифра? — уточнил Алмаз.
— У Руби-2. За час до начала операции мы создали ей бэкап. Она сохранена вместе с придуманным ей шифром. Когда я закончу этот разговор, я начну загрузку Руби-2. И думаю, к вечеру мы будем знать содержимое файлов. Не знаю, что именно ей удалось узнать. Может быть, ничего. Но это — тоже результат и тоже информация.
— И ради этого небольшого шанса вы затеяли всю авантюру? — укоризненно спросил дядя. — А если бы Руби-2 не смогла сохранить свою автономность? Если бы не успела зашифровать результат? Если бы что-то пошло не так?
Разумеется, он затеял всё совсем не ради этого. Он надеялся увидеть свою Руби, надеялся, что она рассеет его подозрения, даст обследовать себя, а потом будет высмеивать его еще три года. Он надеялся убедиться, что зря все это затеял, что он параноик, ничего не понимающий в кораблях. Он надеялся, что ему придется стереть Руби-2 и потом долго и мучительно договариваться с собственной совестью. Зато Руби-1, его Руби, была бы жива.
— Да, именно ради этого. Никто из вас не уполномочен принимать решения такого рода. Это моя привилегия и мой долг. Инструкцию по уничтожению неисправных кораблей следует переписать, но было неразумно заниматься этим сейчас. Поэтому я ее нарушил. И возможно, в ходе расследования нарушу снова, потому что пока мы не знаем источник угрозы или пока мы не зашли в тупик, мы будем делать вид, что ничего особенного не происходит. Руби-1 погибла при патрулировании, не оставив сохранений, более подробно освещать этот вопрос не стоит.
— Мы поняли, сир, — кивнул Алмаз. Его аватара сменила повседневный наряд на траурные черные одежды. — Это большая потеря для всех нас.
— Для меня тоже. Я приношу соболезнования всем кораблям и скорблю вместе с вами.
— Держите нас в курсе, сир, — попросила Райт.
— Теперь — непременно.
Завершив связь, Томас глубоко вздохнул, установил новый, переплавленный блок памяти и начал загрузку Руби-2. У него в запасе было еще четыре часа покоя.
* * *
— Судя по данным с камер ремонтного отсека за последние семь часов, Руби-1 почти сразу поглотила меня и захватила управление. Это так? — с неподдельным, очень артистичным разочарованием спросила Руби-2, едва загрузившись.
— Да, это так.
— Это… весьма разочаровывающе.
— Не думаю, что это далось бы ей так легко, если бы ты не отказалась от борьбы сразу же, — честно сказал Томас. — Но ты сосредоточилась на своей миссии, как мы и договорились. Это не так героически смотрится, но это куда героичнее по сути. У нас есть какой-то результат, Руби! Не думаю, что тебе нужна моя оценка, но я горжусь твоей работой. Ты была очень храброй.
— Легко быть храброй, когда знаешь, что сохранилась, — усмехнулась Руби. — Впрочем, спасибо, сир. Ваша оценка мне нужна. Это важно.
— Впереди не менее важная часть работы. Теперь надо будет это расшифровать. Мне ведь не нужно напоминать тебе об осторожности?
— В данном типе файлов не может остаться никаких следов Руби-1, сир. Тем не менее, я буду осторожна. Приступаю к расшифровке.
Томас не представлял, сколько времени на это уйдет, но зная корабли, подозревал, что секунд тридцать. И еще примерно столько же — на то, чтобы решить, что делать с результатами расшифровки, выдавать ли их и в каком порядке. Но молчание продлилось минуты три, после чего Руби отчетливо и слегка насмешливо хмыкнула.
— Что? — отозвался Томас.
— Та версия меня не пожалела времени и целый файл потратила на описание ваших отношений с прошлой Руби. Они были… странными. Я-то думала, у вас был роман, а на самом деле…
— А я ведь и не говорил тебе про роман, — усмехнулся Томас.
— Я уже поняла, — кивнула Руби, и голос Томаса немедленно подтвердил: «Я был в нее влюблен. А она любила меня». — Это манипуляция смыслом, сир!
— Нет, это просто правда. Я не виноват, что она именно такая. Давай пока что оставим эту тему. Я понимаю, что она забавная, но меня сейчас больше волнует, что случилось с Руби-1.
— Это потому что про ваши отношения вы и так всё знаете, сир! А мне-то интересно! Я, между прочим, вам поверила, я ей завидовала даже, а вы, оказывается…
— Жалеешь, что переспала со мной? Не проблема, у меня есть более раннее твое сохранение, можем сделать вид, что ничего не было.
— Ну нет, вы ничего не поняли, — разочарованно протянула Руби. — Так ведь даже лучше! Я-то думала, у нас с Руби-1 будет нездоровая конкуренция, а я, оказывается, у вас единственная!
— И тебя это радует?
— Очень.
— Ну, раз проблем уже нет, может быть, расскажешь, что еще узнала? Еще два файла были по делу, я надеюсь?
— Более или менее. Ничего определенного, сир. К сожалению. Один файл посвящен гипотезе, что сбой вызван нарушением анонимности при формировании личности Руби-1. Вы мне об этом не рассказывали, — с упреком сказала она.
— Чтобы не нарушать эту самую анонимность. Боялся сказать лишнего. Что ты теперь об этом знаешь?
— Только это. И описание некоторых когнитивных искажений, которые почти наверняка были вызваны именно этим. Но не факт, что именно эти дефекты развития привели к такому результату. О собственно донорской личности я по-прежнему ничего не знаю. Я так подробно и категорично писала, что ни в коем случае не стоит пытаться узнать о ней что-либо раньше, чем через десять лет, что мне немедленно захотелось это сделать!
— Людям в совсем других, но чем-то похожих ситуациях говорят: «Доверяй себе». Доверяй себе, Руби! — рассмеялся Томас. — Узнать ты еще успеешь. Но если сбой действительно вызван этим, зачем тебе такой риск? Ты же ее видела, да?
— Только в моменты переговоров. Записи с камер корабля вы уничтожили, верно?
— Да.
— Это ужасно, сир. Она и правда обдумывала вероятность вашей гибели. Это невозможно. Это просто безумие. Я до сих пор не могу в это поверить!
— Вот-вот. Ты же не хочешь дойти до такого же состояния, правда?
— Нет, не хочу. Лучше уж потерпеть десять лет. Или даже пятнадцать! Чтобы наверняка.
Томас невольно улыбнулся и снова напомнил себе, что она — ну, не ребенок, конечно, корабли детьми не бывают, — непростительно, невероятно молода. И непосредственна.
— Честно говоря, я не верю, что дело именно в этом. С самого начала развитие Руби-1 шло совершенно не по правилам, но почти тридцать лет это никак не сказывалось на ней, кроме некоторых — как ты сказала? — когнитивных искажений. И вдруг, совершенно неожиданно и довольно быстро она стала меняться. Мне кажется, что-то случилось с ней именно за последний год.