Анна Филатова – Ещё один день (страница 15)

Мама была налегке, без багажа, и это меня порадовало: значит, по крайней мере, она не собиралась пытаться заселиться в нашу с Джанной квартиру и бдить. С нее бы сталось. Значит, обойдемся просто скандалом.

- Куда пойдем? - спросила я, немного выдохнув. - Ко мне?

- Нет уж, - слегка изменившись в лице и тоне, сказала мама. - Думаю, мне там делать нечего. Пойдем посидим в «Сонате», она же все еще существует?

Я еще немного выдохнула: мама выбрала людное место, значит, ругаться громко тоже не намерена, обычно она старалась сцен на людях не закатывать, и уж тем более не стала бы делать это умышленно. А что тогда она будет делать, интересно?

«Соната», конечно, все еще существовала. Это была не то чтобы лучшая кофейня в городе, но самая старая. Наши родители ходили туда, когда были студентами (и тогда кофейня была не просто лучшей, а единственной) и завещали нам. Ну, не то чтобы завещали, но многие вспоминали с ностальгией, наставляли детей перед отъездом в ЦМА: «А будете в Летославле, обязательно зайдите в «Сонату», мы с отцом туда на свидания ходили». Ну, и мы заходили, конечно. И многие приходили снова. Ностальгирующие бывшие студенты и студенты нынешние исправно бегали в «Сонату», добавляя популярности и без того не самому забытому богами местечку. Мы с Джанной тоже успели туда зайти в первый же вечер. А теперь я сидела в «Сонате» с мамой и гадала, чем мне, все-таки, это грозит.

- Итак, - сказала мама, лениво листая меню, - Глена, ты же понимаешь, зачем я здесь?

Не думаю, что ей правда нужно было смотреть в меню. Наверняка она прекрасно знала, чего хочет. Может быть, тоже нервничала, как и я сама?

- Нет, - сказала я. Не хотелось идти по заготовленному ей сценарию. Мамина рука замерла над очередной страницей, и она оторвала взгляд от меню.

- Не прикидывайся дурой, - отрезала она.

- А я и не прикидываюсь. Я догадываюсь, почему ты здесь. Думаю, Варя тебе рассказала всякого, а ты поверила. Но вот зачем ты здесь, я не знаю. Зачем, мама?

- Что значит «зачем»? По-твоему, для визита матери нужна какая-то цель? - мама пока говорила тихо, но мы обе понимали, что скандал на самом деле уже начался. Я не стала напоминать ей, что она сама начала с вопроса «зачем она здесь». Я просто переспросила еще раз:

- Так зачем ты приехала, мама? Да еще так срочно, не предупредив, не позвонив заранее.

- То есть я теперь еще и отчитываться перед тобой должна? Может, мне ещё разрешения спрашивать, чтобы приехать повидать дочь? - я встряхнула руками, сбрасывая с пальцев искры — пока еще холодные. Я заранее решила, что постараюсь быть спокойной и не заводиться в ответ на ее выпады, но как же это было сложно! Мама вздохнула, точно так же встряхнула руками и продолжила уже спокойнее. - Я здесь для того, Глена, чтобы спросить тебя, правда ли это.

- Что именно «это»? Мама, я не издеваюсь. Я же не знаю, что именно тебе сказала Варя. Вот и скажи мне, пожалуйста. Я не менталист, мыслей не читаю.

- Менталисты тоже не читают, чему только училась все эти годы, - проворчала мама. А я перевела дух. Этот пассаж разговора мог оказаться очень огнеопасным, но мы его прошли. - Варя говорит, что ты живешь здесь с некой девочкой из зельеваров. И что у вас с ней... - мама замялась, но в конце концов все-таки сказала с тяжелым вздохом: - роман. У вас с ней роман, это правда, Глена?

- Да, это правда, - сказала я, будто входя в огонь. Нет, не ныряя в воду: то, что должно было начаться после моего ответа, было вовсе не водой.

- Вот как, - протянула мама. - И что теперь, дочь?

- А что теперь? Ты думаешь, это должно на что-то повлиять?

- Боги, Глена, ну конечно же да! Во-первых, это влияет на репутацию нашей семьи...

- Тут все просто. Скажи Варе, чтобы языком трепала поменьше. И не будет никакой порчи репутации, - огрызнулась я.

- Во-вторых, - с нажимом продолжила мама, - а брак? А дети? Ты что, собираешься отказаться от нормальной семьи?

- Мама, мне двадцать! - несколько оторопела я. - Какой брак? Какие дети?

- А когда спохватишься, поздно будет! Глена, бросай эту блажь уже сейчас, не порти себе жизнь.

- Да чем я ее порчу-то? Кому плохо от того, что я сейчас живу с Джанной?

- Мне плохо. Тебе мало?

- Честно? Да, мало. А если бы это был мальчик, и он бы тебе не понравился, я бы тоже должна была немедленно его бросить?

- Не передергивай. Она не мальчик, просто похожа.

- Не похожа, вообще-то. Так что, я должна кого угодно бросить, если тебе не понравится?

Мама выдержала недолгую паузу, и я знала, почему. Сама-то она вышла за отца вопреки воле своих родителей. И ни разу об этом не жалела, по крайней мере, вслух. Но я подозревала, что и мысленно тоже - никогда.

- Глена, ты ведь помнишь, что она зельевар? - неожиданно сменила тему мама. - Ты не думаешь, что она могла чем-то тебя опоить?

Вот тут с моих пальцев полетели уже не холодные, а самые настоящие обжигающие искры.

20. Обратно

Я открываю глаза. Открываю. Открываю. Изо всех сил стараюсь открыть. И у меня наконец-то получается. Хватит трепаться с Даном на берегу реки, мне не это нужно. Мне нужно вывести его оттуда, а все проблемы будем решать здесь, на этой стороне. На нашей. На Другую — успеем еще, и хорошо бы, чтобы не скоро. И не сюда.

Я открываю глаза, вижу Пятихолмье, холодную темную реку, снова замок, снова реку... нет, так не пойдет. Я закрываю глаза.

- Дан, перестань сопротивляться, перед жизнью не надышишься. Давай возвращайся. Ты обещал.

- Ты такая милая, Глена, - вздыхает он. - Ты хоть представляешь, как это больно? Стоит мне туда высунуться, я отрубаюсь от боли, и вот я снова здесь. И ты, похоже, застряла вместе со мной. Ну что, тебе все еще нравится твоя обалденная идея вытащить меня через брачные узы? Мне вот - совершенно нет. Может быть, все-таки попробуем развестись?

- Обойдешься, - отрезаю я. Мне становится страшно. Я совсем не хочу застрять здесь навсегда, я там, при жизни, еще с Джанной не договорила! - Есть идеи, как уменьшить боль?

- Ну, например, я могу отдать тебе половину, - так ехидно говорит Дан, что совершенно очевидно, что он это не всерьез. Не знаю уж, почему.

- Четверть, - твердо говорю я.

- Что?

- Не больше четверти. Ты маг или что? Сам свою боль терпи, но с четвертью могу помочь.

Дан некоторое время просто молча смотрит на меня. То ли действительно не ожидал такого ответа, то ли просто тянет время.

- Глена, а скажи пожалуйста, тебя когда-нибудь на ментальные недуги проверяли?

- Нет, с чего бы?

- А я бы проверил.

- Выживешь — попробуй, проверь. Давай сюда свою четверть боли и возвращаемся.

Я храбрюсь, конечно. Терпеть не могу ранения. На практикумах по боевке всякое случалось, такое, чего случаться в норме не должно, но на то она и учеба, чтобы все ошибки и просчеты сделать под контролем специалистов. Я почти не ошибалась (ну или ладно, скорее всего, мне за ошибки ни разу не мстили, поэтому я благополучно забыла свои промахи), а вот противники — бывало, не рассчитывали. В общем, у меня есть опыт, я знаю, что такое пробитое сосулькой плечо, сломанное ребро и разорвавшееся в полуметре взрывное. Знаю, да. Но это вовсе не значит, что я горю желанием это повторить. И я с ужасом жду, когда «оно начнется». А оно все не начинается.

- Ну? - наконец говорю я.

- Ну, давай попробуем, - отвечает Дан. - Здесь боли нет, она вернется там. Попробуй снова выйти туда, там и узнаем...

Я открываю глаза. Я вижу Пятихолмье. И почти сразу оно подергивается темной кровавой дымкой, потому что на такую боль я не рассчитывала. Он что, решил мне отдать вообще всё? Или это та самая четверть? Если так, то что у него за чувствительность такая, что от одной его раны у меня как будто весь мир болит?

- Держи меня, - сдавленно бросаю я идущему рядом Яру и вцепляюсь в его локоть. Вцепилась бы без предупреждения — скорее всего, получила бы, с боевиками так нельзя.

- Ты чего? - он тут же подхватывает меня и начинает вести. Так немного легче, хотя болит все равно жутко.

- Пытаюсь сделать, чтобы мы его донесли.

- Ого, непротокольные таланты! - ухмыляется было он, но тут же переключается: - Что, совсем плохо?

Мне хочется сказать что-нибудь длинное и ядовитое. Мол, посмотри на меня и сам подумай. Мол, нет, я просто так решила повыделываться. Мол, нет, пуля в живот - обычное дело так-то, какие могут быть проблемы. Но все мои силы уходят на то, чтобы оставаться в сознании, не уплывать обратно. А еще мне не хватает дыхания, поэтому фразы получаются рубленными.

- Плохо, - выдыхаю я. - Держи меня. Пожалуйста. Не отпускай. Упаду. И говори.

- Что?

- Что угодно. Чтобы не вырубилась.

Мои пальцы по-прежнему немеют. Я вытащила Дана с Другой стороны, он не умер и не умирает прямо сейчас, просто без сознания, но сил и здоровья я ему прибавить не могу. Ему плохо, пусть и не так больно, как мне - без сознания, должно быть, полегче, - и в любой момент его может снова унести. Да, теперь у нас крепкая связь: кровная, брачная, смертная. А еще болевая. Если унесет его, меня, наверное, утянет вслед за ним. И хватит ли у кого-нибудь силы и смекалки вернуть нас обоих обратно?

- Держись, Глена, и Дана держи, он нам нужен, куда мы без этого гаденыша? Он, конечно, задолбал со своим менталом, но он реально лучший. Держи его, Глена, больше нам некого противопоставить ни Розену, ни Совету Магов. Без него нас сожрут, - ого, как глубоко для боевика! И получается, Яр тоже из «контрольной группы» тех, кого Дан берег от своего воздействия? Я вспоминаю про Варю и решаю не думать об этом сейчас. Слишком сложно. А мне слишком больно.