Анна Евдо – Просто поверь мне (страница 2)

Разрешаю себе бегло осмотреть Влада с головы до ног, отмечая, что он надел штаны, и задерживаясь чуть дольше на его мускулистой груди, умеренно — как мне нравится — покрытой тёмными волосками. Ощущаю, как все мои тридцать восемь лет разом давят на плечи, и лишь усилием воли заставляю себя их расправить и не начать растирать.

— Знаешь что…

Не успеваю закончить, потому что Влад неожиданно перебивает:

— Спасибо, что не добавила «мой мальчик». — Он криво усмехается, хотя в целом неплохо сохраняет лицо. — Прости. — Кается, откровенно досадуя на себя. — Так что я явно не знаю?

— Какой ты меня увидел сегодня утром, когда разбудил?

— Шикарной, — Влад отвечает без заминки, и его глаза вспыхивают, подтверждая, что он не лукавит. — Сонной, тёплой, без колючек.

— Ты сам подчеркнул, что у меня хорошая память на числа. Я помню твой график, как и то, что ты любишь утренний секс. — Допиваю кофе и приземляю чашку на столешницу, на которую опираюсь бёдрами. — Вчера я специально поздно вымыла голову и уложила волосы, используя лёгкий мусс, который их не склеивает. За ночь причёска, конечно, растрепалась, но не превратилась в солому или неопрятное гнездо. Я пролежала с питательной маской максимально рекомендованное время и провела получасовой массаж лица вместо привычного пятнадцатиминутного ежевечернего сеанса, нанесла незаметный естественный макияж и исключила питьё за пару часов до сна, чтобы утром встретить тебя заспанной, чуть томной женщиной, а не помятой и опухшей почти сорокалетней тёткой. Про выбор трусов, сорочки, постельного белья и рассчитанный период действия аромасвечи, думаю, говорить излишне, но могу просветить тебя и по этим тонкостям.

Влад не ведётся на мою тираду, напряжённо ожидая продолжения. Я же упрямо жду вербальной реакции от него. Наши характеры как будто физически сталкиваются, и мы оба знаем, что из нас двоих я тот, кто не уступит.

— Ты ухаживаешь за собой на постоянной основе, независимо от того, приду я или нет, — всё-таки произносит он, скрещивая руки на груди. — Просто факт.

Только его компромисс выглядит как благородная снисходительность мужчины, которая ещё больше подчёркивает, что он не соревнуется с женщиной, уважая её право на капризы. Даже шпилька с повтором моих же слов в его исполнении получается уместной.

— Отношения, к которым ты так стремишься, подразумевают, что тебе станут доступны и промежуточные результаты, и их отсутствие: моя усталость, плохое настроение и, например, размазанность во время болезни.

— Соня, ты прекрасно понимаешь, что интересна мне не только внешне, — осекает Влад.

Мне очень импонирует в нём именно вот эта мужская твёрдость и уверенная однозначность. В мужиках она либо есть, либо нет, как бы они ни пытались притянуть её за уши.

— Конечно, тебя покоряет мой внутренний мир, который ты ненасытно и всё глубже исследуешь при каждой встрече, — иронизирую и тут же морщусь, потому что самой противно от подобной дешёвой похабщины. — Прости, я не хотела грубить.

— Ты боишься, да?

Влад так просто задаёт самый точный вопрос, что на пару мгновений я откровенно теряюсь. Он немного приседает и заглядывает мне в глаза. Вместо того, чтобы обидеться, как обычный молодой пацан, чьё самолюбие задето, он снова ведёт себя по-мужски, принимая проявленную мной слабость за сигнал проявить силу, которая может оградить от любых сложностей, и не важно, существуют они на самом деле или всего лишь надуманы.

Глава 2

Не придумав ничего лучше, чем закатить глаза в ответ, молча разворачиваюсь к кофемашине, чтобы выпить ещё одну чашку кофе, поскольку предыдущая прошла словно впустую. Только Влад оказывается шустрее. Он сжимает мою талию и практически переставляет меня к стулу, на который я сажусь без возражений, лишь бы разорвать телесный контакт, потому что он мешает мне сосредоточиться.

Влад выливает в раковину кофе, к которому так и не притронулся. Достаёт турку, зёрна, кофемолку. Он орудует на моей кухне с уверенностью человека, который знает здесь всё уже на ощупь: что где лежит, насколько быстро нагревается конфорка и даже под каким углом в это время в окно светит солнце, судя по тому, как машинально он подкручивает жалюзи.

На нём домашние штаны. Они сидят идеально низко, прикрывая подтянутые ягодицы и открывая мне полный обзор на красивую обнажённую мужскую спину с тремя родинками вдоль левой лопатки. Влада миновала потребность его поколения набить себе хотя бы одну тату, потому что он с детства боится иголок и плохо переносит уколы. Чистая кожа и перекатывающиеся под ней мышцы вызывают непреодолимое желание прикоснуться к ним.

Резко опускаю взгляд в пол и вижу босые пятки.

Природа щедро награждает всех самцов внешней красотой, но человеческим особям с Y-хромосомой, по какому-то закону абсолютной несправедливости, достаются не только густые волосы, длинные загнутые ресницы и красивые брови, но и гладкие пятки, для которых слово «педикюр» является всего лишь разновидностью вычурного ругательства.

Влад не затаптывает края штанин, чего я терпеть не могу. Между «небрежно» и «неопрятно» существует не просто смысловая разница. Их значения противоположны, как у «хорошо» и «плохо». Стиль может быть небрежным, но неопрятное никогда не будет стильным.

Торможу себя, разозлившись, что сижу и сетую, как столетняя бабка, и навожу фокус не на плюсы и бесспорную привлекательность Владислава Волкова, а на то, что он успел слишком хорошо освоиться на моей территории.

Вернее, я сама позволила ему проникнуть гораздо глубже, чем думала.

Когда эти штаны поселились у меня? Как и запасная зубная щётка, закрепившаяся за Владом. Моё любимое графитовое полотенце, которое я сама про себя с недавних пор называю волковским, незаметно стало исключительно его, а турку, которую он осторожно снимает с огня, я ассоциирую непосредственно с его руками…

Влад много раз приглашал меня к себе, но я так ни разу и не побывала у него. Моя квартира — мои условия. Он их не оспаривает, но ненавязчиво вносит правки, против которых я, получается, до сих пор не возражала.

Обнимаю себя за плечи, как будто промозглый ноябрь, что царит за окном, пробрался в кухню и хозяйничает на ней наравне с мужчиной. Вместе они чувствуют себя прекрасно, пока настоящая хозяйка сидит в шоке от собственной неосмотрительности.

Передо мной появляется чашка чёрного кофе, который пахнет так умопомрачительно, что ещё на одну минуту можно малодушно списать моё личное помешательство на воздействие его аромата. Влад удерживает чашку на весу. Кажется, он собирается присесть на корточки у моих ног, но передумывает, ставит кофе на стол и занимает стул напротив.

Мы молча пьём нереально вкусный кофе. Я кофейный фанат с самого первого глотка, к тому же почти двадцать лет в туризме, десять из которых владею бюро путешествий по индивидуальным маршрутам, и кофе мною опробован в стольких видах и вариациях в разных местах, что не сосчитать. Мне есть с чем сравнить, поэтому со всей объективной ответственностью без субъективного подтекста я заявляю, что кофе от Влада Волкова — шедевр вне конкуренции.

Опрометчиво смотрю на Влада, который уже опустошил свою чашку и пристально наблюдает за мной. Он вообще очень внимательный любовник. И хотя мужчин в моей жизни было гораздо меньше, чем кофе, всё равно здесь мне тоже есть с кем сравнить.

Внезапно закашливаюсь, поперхнувшись последним глотком. Влад немедленно оказывается рядом и похлопывает меня по спине. Я поднимаю руку, показывая, что его помощи достаточно, и пытаюсь отдышаться, пока он наливает в стакан воду. Отпиваю немного мелкими глотками, успокаивая содранное горло, и запоздало отвечаю на заданный вопрос:

— Я слишком большая, чтобы бояться. — Сглатываю горьковатую слюну, не желая ворошить давние страхи, которые должны были остаться в прошлом, и перевожу взгляд со стакана на Влада. — Я просто не хочу вступать в отношения.

— Настолько печальный предыдущий опыт? — Влад, упорно настроенный на продолжение разговора, вновь присаживается за стол.

— Что ж, покопаемся в грязном белье. — Откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. — В шестнадцать я по уши влюбилась в девятнадцатилетнего парня. Увидела его и, как говорится, пропала. Мозги в кисель, гормоны — в петарды. Чувства на разрыв до трясучки. Он не сразу понял, что я малолетка, а когда узнал, было уже поздно — тоже влип в меня по самое не балуйся. Два года нас мотало из крайности в крайность от бешеной страсти до убийственной ревности. Мы научились держать дистанцию на публике, зато за закрытыми дверями творили такое, что краснела Камасутра. В день моего совершеннолетия я узнала, что залетела. Парень на фотографии на рабочем столе у меня в кабинете, про которого ты не спрашивал, но наверняка видел, — мой сын Иван.

Замолкаю, потому что сама слышу себя словно со стороны: голос смягчается при упоминании Ваньки, в нём звучат гордые ноты, что, естественно, не остаётся незамеченным Владом.

— Видел, но подумал, что это твой брат, — сообщает он. — Вы похожи.

— Ваня получился смешанным, но глаза точно мои.

Я разрешаю себе мимолётную полуулыбку, так как губы совершенно не слушаются и ползут в стороны. Резко отодвигаюсь вместе со стулом, собираясь налить ещё воды, но наезжаю ножкой на край подола и по-дурацки попадаю в ловушку, которая не даёт мне встать. Чертыхаюсь, отклоняясь назад, и освобождаю халат. Тем временем Влад переставляет кувшин с водой на стол и наполняет мой стакан.