Анна Евдо – 30 чашек кофе (страница 7)
– Теперь точно лопнешь со смеху! – Она ткнула в него пальцем. – Другой гамак был плотным, без дыр и ячеек, я душевно плюхнулась, его крутануло, как фантик конфеты, и я также душевно плашмя шлёпнулась на землю.
Он подавился смехом, она сверкнула глазами и тоже засмеялась.
– Я даже не выпала из него – он меня нагло выплюнул.
Павел похлопал себя по бедру, пытаясь отдышаться.
– У меня даже в квартире есть гамак.
Настя удивлённо выпучила глаза.
– Шутишь?!
– На балконе. Как-нибудь покажу. – Он снова потянул их за грань.
– Поверю на слово, – и снова не поддержала она.
– А у тебя есть укромный или просто любимый уголок дома? – Павел наблюдал за ней поверх поднятой чашки.
– Я люблю писать или читать на кухонном подоконнике, или просто смотреть, как солнце садится. Обязательно с большой кружкой чая рядом…
Настя рассказывала и обводила указательным пальцем ручку кофейной кружки, по изгибу вниз, погладив основание, снова вверх, туда-сюда по самой верхушке и на очередной виток. Движение тонкого женского пальца с удлинённым овальным ногтем завораживало его. Он не заметил, как начал представлять, что этот пальчик так же обводит его ухо. От неожиданности дёрнулся, смаргивая явственное ощущение её прикосновения, и звякнул ложечкой о блюдце, ставя на него свою чашку. Настя замолчала, отвлекаясь на его движение.
– Ты живёшь на верхнем этаже? – Павел задал первый пришедший на ум вопрос, пытаясь восстановить самоконтроль.
– На седьмом. Твой гамак, полагаю, тоже не на балконе первого этажа. – Она отодвинула чашку.
– На десятом, с видом на парк. – Он улыбнулся.
– Высоко сидим – далеко глядим. – Настя поправила сбившийся кулончик на коротком шнурке, вернув его в ямку в основании шеи, непреднамеренно удваивая его старания поймать прежний непринуждённый настрой.
– По рассказам моей бабушки, в старину считали, что душа человека помещается в углублении между ключицами. – Павел указал взглядом на её украшение, пряча руки под столешницей. – В ямочке на шее. Примерно здесь же, на груди, по обычаю, хранили деньги. Если человек был беден, то про него говорили, что у него «за душой ничего нет».
Она внимательно слушала.
– Как интересно меняется или добавляется значение слов со временем, – Настя озвучила его мысли. – Не знала, что душа живет именно в этом месте. – Потрогала свой кулон. – Так вот где оставляют поцелуй в душу! – воодушевлённо посмотрела на Павла и осеклась под пронзительным взглядом.
Он медленно вернул руки на стол.
– Ты не перестаёшь меня удивлять. – Расслабил плечи, покачал головой. – Я ей про нищих, она мне про поцелуй в душу.
Она неуловимо улыбнулась.
– Завтра твоя очередь. – Павел разрядил повисшее молчание.
Настя снова смотрела на него, немного настороженно. Он усмехнулся.
– Выбирай: или готовишь цитату, или…
Она засмеялась.
– Прочитаю новое четверостишие.
6. Удивление (20 мая)
Его обслуживал новенький официант – Таисия поменялась сменами на сегодня. Настя не пришла. Ни раньше, ни вовремя, ни спустя пятнадцать минут. Привычный кофе с молоком остывал нетронутым. Павел сидел, невидящим взглядом уставившись в окно. Рядом раздалось покашливание. Парень-бариста, который всегда находился за кассой и не выходил в зал, протягивал ему какую-то бумажку.
– Вам просили передать. Ваша… хм… девушка. Почерк у меня ужасный, поэтому записывал печатными буквами. Если не сможете разобрать, я рядом. Подскажу.
Записка напрягла, фраза
Чувство досады и бессилия сменилось радостью и растекающимся по венам осознанием, что она о нём думает. Он сохранил её номер и тут же отправил
Настя почти не спала этой ночью. Уложив Полинку, засиделась допоздна за набросками новой статьи и позволила себе дочитать книгу. Новый стишок был готов ещё в прошедшие выходные, остальные буквы пока молчали и не отзывались, с какой бы стороны она к ним ни подходила.
В два часа ночи потянуло полежать в ванне. Она пошла на поводу у своего внезапного желания. Вообще, ночь была её любимым временем суток, размеренным и каким-то правильно полезным. Она могла переделать кучу дел, причём без раздражения и лишней суеты, или просто послушать тишину, сидя на своём восхитительном подоконнике.
Настя уснула ближе к трём утра, чтобы через полчаса быть разбуженной громким сопением дочки. Поля забеспокоилась, начала вертеться, и в итоге почти час они боролись с заложенным носиком, умывались, пили, искали заблудившийся сон и подбивали повыше подушки, чтобы не раскашляться. А когда ребёнок наконец успокоился, мысли Насти снова полетели к Павлу.
Хотя они особо от него и не улетали – перед собой можно было не скрывать и не отмахиваться от действительности. Он ей нравился, а ведь завтра они с Полей останутся дома, так что нужно его предупредить. Не просто нужно – ей В-А-Ж-Н-О его предупредить. Ожидая загрузку в поисковике, Настя нервно барабанила пальцами по колену. Выдохнула, чересчур распереживавшись, что номера кофейни может не оказаться в справочной информации. Но всё удалось, она записала телефон в блокнот, продублировав во вкладке Контакты, поставила будильник на 07:30 и сама отключилась на пару часов.
Проснулась до запланированного времени подъёма, тихо переместилась на кухню и позвонила – благо кофейня работала круглосуточно. К сожалению, Таи на месте не оказалось. Пришлось оставить сообщение через незнакомого парня, который, правда, тут же определил для кого её послание:
На той стороне мира Павел, сидя на диване, взъерошил волосы всей пятерней.
Настя уселась удобнее за столом, сжимая телефон обеими руками и забыв про кофе.
Она читала и широко улыбалась экрану.
А он и вправду готов был так поступить, прикидывая, что раз ребёнок только начал ходить в садик, ему, скорее всего, не больше двух лет, а значит, нужны самые младшие группы.
Павел читал и, как дурак, улыбался экрану.