Анна Елизарова – Спасла на свою голову 2. В поисках счастья (страница 4)

– Прости, приятель, будет больно, – сообщила я бессознательному.

Разделить его со штанами будет не просто и очень болезненно, но, если не сделать этого сейчас, последствия могут быть непредсказуемо плачевными.

Чувак вернулся и сам подставился под сумки, а потом позволил погрузить на себя бессознательного раненного, чтобы оттащить его на место нашей стоянки.

Шагали мы довольно долго, так что Капюшон попытался прийти в себя и даже немного постонать. Но мы добрались и даже сумели аккуратно переложить раненого на лапник. Теперь началось веселье: нужно было развести огонь, чего Восмор одной рукой сделать не мог, приготовить всем еду – на это он и с двумя руками не способен, даже подавать мне склянки не годен – не знает, что зачем нужно и будет очень долго искать нужное по надписям. Вот и получается, что был бы на его месте Неор – толку было бы больше. И старший Тавор, хотя бы, не ныл мне под руку.

Зато суперэффективным был Чувак – он натащил веток и поленьев для костра, пока я бегала с котлами за водой, и теперь изо всех сил не давал Восмору мешать мне.

Пока над широким костром грелась вода в двух котлах, я достала рис, морковь и немного мяса, быстро нарезала все, что можно было нарезать и закинула вариться.

Затем вытащила «лекарское перо», известное мне как скальпель, подняла световой шар над бедрами мужчины и принялась за работу. Он стонал и понемногу приходил в себя, тогда пришлось дать ему еще обезболивающего, и ускориться. Скоро лапник был в крови из раны, образованной на месте ожога, я была взмокшей, а больной нервным, хоть и молчаливым.

Но брюки снять мне удалось. К сожалению, его мужское достоинство имело две отличительных особенности: во-первых, оно было с дополнением в лице кусков кожаных брюк, во-вторых, он явно не имел любви к гигиене. Аромат был подчеркнут экстремальными температурами.

Пришлось отвлечься и положить вариться рис, предварительно тщательно вымыв руки. Чувак тут же пристроился бдительно за ним следить.

Отделять остатки кожи от причинных мест рыжего оказалось сложно, особенно с учетом того, что место крайне нежное и мужчина часто дергался, пытаясь убрать меня от своих достоинств, практически не приходя в сознание.

Чувак отвлек меня несколько раз, чтобы я заправила рис и слила его, когда он был готов. Добыть себе миску Восмор смог сам, так что еще пару часов я спокойно занималась пострадавшим. Как только закончила, вылила вторую половину флакона заживляющего зелья на раны и распределила по ним. Должен будет.

Еще глоток обезболивающего, немного воды и я, наконец, накрыла нашего больного его же плащом, чтобы не смущать его, когда очнется.

Поела сама, выпила воды и рухнула спать к Чуваку, который сегодня великодушно грел несчастного и всеми брошенного Восмора, несмотря на невооруженным взглядом заметную неприязнь к ревву. Когда я, наконец, уснула уже начало светать. Долгая выдалась ночь.

Просыпалась долго и с трудом – видимо, совсем мало поспала, но стоны очередного лесного пациента взбодрили лучше холодного душа.

Рыжий проснулся и пытался сесть. Над нами ярко светило солнце, весело щебетали птицы, Чувак за кустом хрустел добычей. Передо мной нашелся давно потухший костер и грустный Восмор с другой стороны от кострища.

– Не садись, пока я не осмотрю тебя. – распорядилась я, скидывая с него одеяло.

Естественно, мужчина тут же попытался прикрыться, за что получил укоризненный взгляд. Взгляд подействовал наполовину – дергаться он перестал, но руки не убрал. Я осмотрела свежие розовые шрамы на бедрах и силой убрала руки с самых нежных мест. Тут все было сложнее – зажить-то все зажило, но было несколько более глубоких повреждений, от которых с легкостью избавиться не удалось.

– Тебе нужен лекарь. – грустно констатировала я. – В Закатном через пару лет медицина уйдет на голову вперед остального мира – обратись к ним. – никакой реакции мое предложение не вызвало. – К завтрашнему вечеру можем идти дальше. – сообщила я уже для всех.

После этого лагерь пришел в движение. Я отправилась за хворостом для костра, водой и прочими необходимостями стояночной жизни. Чувак доел и пошел мыться, за ним увязался Восмор с рукой на перевязи, Капюшон пытался сделать из плаща вариацию на тему брюк. Получались или шорты с капюшоном и спиной, или шаровары с большим объемом ткани на попе.

Когда я поставила на огонь воду, позвала Восмора и заставила его показать мне руку. На руке был перелом, не опасный, но болезненный.

– Могу залечить, но руку придется вскрывать. – предложила я и увидела панический ужас у Восмора в глазах. – Как ты выжил при дворе? Как ты смог провернуть такую аферу с захватом трона? – поразилась я.

– Случайно он выжил, – фыркнул рыжий за моей спиной.

– Ты бы представился, – в тон ему фыркнула я.

– Зачем тебе? – менее скептично, но довольно грубо, уточнил пациент.

– Ну я уже знаю, что ты орев и явно близок к правящему дому [1]. Как ты выбрался из Скрытой стороны – для меня загадка, не такая уж и интересная. А вот что ты тут делаешь и как связался с предателем короны Закатного – очень даже интересующий меня вопрос.

– Это Восмор – предатель? Ему кто-то голову задурил, убедил, что он справится с правлением, только этот идиот не хочет рассказывать кто его надоумил, – вернулся к сарказму собеседник.

– Ничего я не отказываюсь рассказать. – тут же обиженно протянул Восмор. – Я просто не знаю, кто это был. Ай! – я перетягивала ему руку, восприняв полные ужаса глаза за отказ от вскрытия руки в целях быстрого заживления перелома.

– И как он с тобой связывался? – уточнила я, при помощи целительского зрения поправляя ему «нити» в месте сращения кости.

– В основном передавал кристаллы с записью сообщения. – поморщился от моих манипуляций принц. – После просмотра они самостирались.

– В самописцах была ментальная магия – я не смог просмотреть его воспоминания, все будто размыто. – влез рыжий.

– Представься, а то не будем разговаривать, – бросила через плечо я.

– Можешь звать меня Котан, – недовольно проговорил орев.

– Прости? – я развернулась к нему всем телом. – Котан?

– Да. Тебя что-то удивляет? – приподнял бровь он.

Сдержать смех оказалось очень сложно. Я догадывалась, что встречу кого-то с таким именем рано или поздно, но этот конкретный представитель и без того напоминал наглую рыжую морду, так что имя его стало для меня разряжающей напряжение последних дней новостью.

– Что ж, Котан, ты, наверняка, уже знаешь, что меня зовут Хелена, – улыбнулась я, не позволяя себе недостойных порывов, – я рада нашему знакомству.

В ответ я получила кивок и отвлеклась на закипевшую воду. На завтрак у нас была перловка, которую я не люблю, но ем. Соль, сахар и сухофрукты делают продукт съедобным. Сегодня, в свете условной дееспособности мужчин, готовить пришлось на всех.

– Зачем тебе Восмор, Котан? – скучающим тоном уточнила я.

– Мне не зачем, – тут же ощетинился орев.

– Я попросил его меня не бросать, – хныкнул предмет беседы.

– Что? – Я невежливо уставилась на Высочество.

– Он сбежал перед казнью и рухнул на меня с дерева. Как он туда залез я не в курсе, но он был достаточно жалок, чтобы мое сердце дрогнуло, – в, видимо, любимой своей ехидной манере, сообщил он.

– Ничего я не был жалок, – обиделся Восмор, а я прям ярко представила то, что увидел Котан, и поняла, почему «дрогнуло».

– Ты не слишком ли груб с принцем-то? – поинтересовалась у Котана.

– Он тоже со мной обычно неласков, – пожал плечами мужчина.

Мужики, продолжали вяло переругиваться пока я подтачивала три своих кинжала и смазывала два из них составами – один транквилизатором, другой – антикоагулянтом. Мое путешествие из быстрого и относительно безопасного стремительно превращалось в опасное и довольно длительное – скакать верхом эти двое, например, не могут. Бросить бы их, конечно, но мне было как-то совестно от этих мыслей.

Завтрак прошел в задумчивом молчании. К его окончанию меня осенило, как использовать энергию окружающей природы для разрушения завесы над Скрытой стороной, и я принялась на волне вдохновения создавать набросок будущей схемы на стену. Надо мной тут же зависли три головы – мужчинам, включая вертеска, тоже было интересно.

***

Надо мной возвышалась плотная матовая завеса цвета мокрого асфальта. Вокруг был условно пролазный лес – еще не бурелом, но уже чаща. На саму завесу опирались несколько поваленных непогодой деревьев. Птицы молчали, лишь несколько самых смелых изредка чирикали.

Поляну расчистили Чувак и Котан, Восмор продолжал баюкать пострадавшую руку, хотя с поляны мы ушли почти месяц назад. После происшествия с роконом не произошло ничего мало-мальски значимого: мы просто шли, вставали на ночевки. Через неделю пути, когда повреждения Котана окончательно зажили (силами магии, моих зелий и его упрямства), он зашел в ближайшее поселение и привел нам лошадей, которых пришлось оставить на ферме перед заходом в лес у самой границы.

Сейчас мы не торопясь обустраивали лагерь. Сколько мы здесь пробудем я не знала, но собиралась оставить мужиков на хозяйстве, пока я пойду наносить схему на стену. Собиралась сначала нанести необходимые линии белым мелком с костной пылью, потом специальным заклинанием выдать из себя достаточно крови, чтобы напитать огромный рисунок и после этого оставить его напитываться магией из окружающего пространства. Сколько дней займет напитывание и как именно отреагирует стена на мои манипуляции предположить довольно сложно. Но мне нравится думать, что все будет хорошо: в конце концов, меня поддерживают высшие силы.