Анна Елизарова – Нарисованная красота (страница 9)

– Он меня выселяет! – экспрессивно зазвучало мне в спину, – Представь себе только, заявил «Раз уж тут так хорошо продаются пирожки, будет моя дочь этим заниматься, нечего нелюди всякой пастись»! И срок еще установил, свинина недобитая! Чтобы завтра к вечеру меня в квартире не было!

Арендодателя Мьялы я никогда вживую не видела, так что представить себе что-то с его участием не получилось. Как и увидеть проблему.

– Не вижу трудностей – переезжай ко мне, – я обернулась и протянула королеве печи пыточные инструменты для ее разжигания.

– Серьезно?

– Как сердечный приступ. На пару у нас с тобой быстрее получится изменить мир, – хохотнула я в надежде поднять настроение подруги.

– Вот почему тебе я не нелюдь, а этому барану… – остаток фразы проглотила печь.

– Потому что он дурной человечек, а я – нет, – предложила объяснение, – так что? Пойдешь ко мне жить?

– Не помешаю? – наконец, ее лицо расслабилось.

– Если вдруг начнешь мешать, я тебе скажу.

Обсуждение качеств прежнего арендодателя моей новой соседки скрасило ей приготовление завтрака, а мне замешивание ромашковой воды.

После мы разошлись: Мьяла пошла за вещами, а я в город. Гулять.

На этот раз мой путь лежал в самый центр города. Пробегала информация о том, что там находилось несколько променадов, где гуляют люди, и как раз они были моей целью. Надо было посмотреть, что именно в мире я намерена менять. Плащ-беглец приятно облегал плечи, добавляя уверенности в себе.

Первый и ближайший к моему променад начинался прямо у здания ратуши и представлял собой круглую мощеную площадь. Здесь я успела побывать только раз, когда вступала в наследство.

В центре площади была беседка с несколькими вазонами, в которых росли цветы, с одной из крыш спускался текучий плющ. Вокруг площади нашлись аккуратные лавочки, куда я приземлилась и подставила лицо яркому солнцу.

Осень вокруг уверенно брала свое – немногочисленные деревья пестрели красным и золотым, а в вазонах радовали глаз заботливо высаженные хризантемы.

Люди были интересные. Мужчины в строгих черных и серых сюртуках вальяжно выгуливали дам в пышных платьях с тяжеленными многослойными юбками и тугими корсажами, помахивающих зонтиками и в шляпках с вуалетками на высоких прическах.

Параллель с известной мне эпохой родного мира не простраивалась. Зато стало понятно, куда идут все те сумасшедшие расцветки тканей и готового платья, которые я видела на рынке. Пастельных оттенков в одежде не придерживался практически никто. Если платье желтое, то цвет очень яркий, и вся отделка слепит.

Здесь явно знали, что такое макияж, но выражение «нарисовать лицо» было воспринято девушками слишком буквально. Кожа выбелена до оттенка меловой стены, румяна сияют красно-розовыми пятнами, на глазах дополнительные ресницы, но выполненные небрежно, и к обработке материала появилось множество вопросов. На губах у всех как одной дам был кармин. Судя по тому, что на паре дам, подошедших поближе, нанесенный слой дал трещины, где-то в обработке сырья допущена ошибка. Я не привыкла сомневаться в своих силах, но глядя на эти лица, на мгновение усомнилась. Для меня то, что я видела, не имело ничего общего с понятием «эстетика». Для них же это было совершенно нормально. Смогу навязать им свои стандарты красоты?

Судя по вывеске, я нашла лавку конкурентов. Решительно двинулась к ней, толкнула дверь, и встретила меня пустота.

Помещение было не прибрано, зато нашлось много полок с баночками и витрина с, видимо, самыми ценными товарами.

В витрине нашелся порошок – на вид мел, рядом баночка с желтой субстанцией неясного происхождения, несколько палочек кармина. И да, где-то в обработке насекомых точно закралась ошибка, потому как в палочках тоже видны трещины. Это значило, что безопасность использования такой косметики под вопросом.

Озадаченная, вернулась домой. Там нашлась горка дров, Мьяла и недовольная соседка. Дрова я переместила воздухом под навес на заднем дворе, где и положено им находиться, даже не задумываясь об этом. Вот как быстро привыкаешь к хорошему.

– Чем не угодила, соседушка? – елейно пропела я.

Жена Ганта вообще – дама забавная: за почти полгода соседствования мы толком ни разу не поговорили. Если с Гантом я вполне приятельствовала – пользовалась его талантом в кузнечном деле, и мы периодически угощали друг друга пирожками Мьялы, когда нам оказывалось по пути, то его жену даже по имени не знала.

Высокая, похожая на сушеную воблу, с постоянной тугой кичкой волос, она как всегда неодобрительно смотрела на происходящее в чужом дворе.

– Тащишь в родительский дом отребье! – Мьяла на подобное заявление напряглась. Подруга моя за словом в карман не полезет, а мне тут публичные скандалы совершенно ни к чему.

– А ты нос из чужого дела убери, сразу жить проще станет, – не меняя тона проворковала я и потянула новую соседку в дом, – где вещи?

– Да вот же, – она подняла котомку, от которой пахло очень знакомо – выпечкой, – я уже ученая, ничего у этого индюка недобитого не хранила. Так что мне собраться – дело двух минут.

На заднем крыльце я обнаружила кошку.

– Что, маленькая, голодна? – тонкое «мяу» было мне ответом, – ну, подожди.

Блюдце молока трехцветная упитанная красотка проглотила, не заметив, и развалилась на заходящем солнце.

– Литта! – позвала из дома Мьяла, и пришлось идти устраивать новую соседку.

Долго думать, где размещать, не пришлось – родительская комната как раз дожидалась жильцов после обновления обстановки. Гант зарекомендовал мне мастера по дереву, который по моим корявым художествам сколотил новую мебель для двух спален, и теперь успешно продавал «мои» идеи дальше.

Из своей комнаты прямо в печь я выселила сундук, монструозного вида комод и низкую тахту. На их месте была кровать с ящиками для хранения, тонкостенный просторный шкаф и пара полок. Окна в доме заменил тот же мастер, избавив меня от заботы о, где взять нормальное стекло взамен разбитому. Больше того, недрогнувшей рукой я оплатила и получила замену всех стекол в доме вместе с рамами, потому как новое стекло в моей спальне оказалось вдвое тоньше всех остальных, и получилось донести мысль про двухслойное остекление и форточку.

Пару недель после замены наслаждалась заслуженным статусом городской сумасшедшей: к моему дому приходили посмотреть на придурь несчастной сиротки, которая спустила состояние родителей на окна.

Во второй спальне появились такие же, как и у меня, шкаф и кровать, новые окна и свежая перина. Старая мебель только недавно перестала мозолить глаза в дровянике.

Остаток светового дня ушел на облагораживание окон занавесками, кроватей – постельным бельем и раскладывание нехитрых пожитков.

– Не знаю, зачем я это делаю, – поделилась Мьяла на кухне, пока месила тесто на завтрашние пирожки, – торговать-то больше негде.

– Лоток сделай да ходи по рынку, чего страдать. Обычно быстро раскупают, – предложила я, а Мьяла тут же остановилась и уставилась на меня, – рог на лбу вырос?

– Никогда о таком не слышала.

Еще через час, когда тесто поднималось, а начинка дожаривалась, мы уже соорудили лоток и договорились, что завтра пойдем вместе.

Вопрос ежедневной гигиены был решен мной через визовство, но предлагать эксперимент подруге было страшновато. Мьяла согласилась попробовать – я даже договорить не успела. Не дрогнув, разделась и даже не покраснела, правда, перед тем, как кивнуть мне – зажмурилась. Уже отработанным образом я направила воду отмывать подругу.

– Со стороны выглядит очень интересно! – вырвался у меня восхищенный вздох, на что Мьяла резко вздрогнула.

Вода покрыла буквально все тело, включая волосы, превращая просто красивую девушку в сказочное волшебное существо.

Я, наверное, так завораживающе со своими размерами не выгляжу. Ладно, это не совсем справедливо: уже дважды мне пришлось ушивать весь мой гардероб на несколько размеров. Из-за моего стиля жизни тело приходило в соответствие с моим пониманием красоты практически самостоятельно.

Утром я проснулась рано, а Мьяла еще раньше: когда я вышла, она вытаскивала очередную (не первую!) партию пирогов из печи.

Подруга с удивлением наблюдала в окно кухни, выходящее на поле, за моей зарядкой. Каждый день я начинаю с созерцания прекрасного: моего личного поля, которое принесет мне все, чего я хочу. До зимы так, а как будет тогда – разберусь.

– Это ты что там такое делала? – поинтересовалась полукампроу, когда я промаршировала в помывочный угол для утреннего душа.

– Зарядку, – ответила я из-за занавески, – чтобы оставаться в гармонии с собой, миром и богами, каждый день я начинаю с небольшого набора упражнений и созерцания прекрасного.

– Как давно я в последний раз говорила тебе, что ты странная?

– Вчера, – рассмеялась я.

После завтрака мы отправились на рынок.

– Ты раньше пробовала так торговать? – в голосе будущей повелительницы рынка явно слышались сомнения.

– Конкретно так – нет, – легкомысленно рассмеялась я и повесила на шею лоток.

Сердце слабо стукнуло в горле, намекая на нервное состояние. Но когда я сдавалась из-за нервов? Вдохнула поглубже и как давай голосить!

– Пирожки! Только из печи! Горяченные и вкуснейшие пирожки! Разбирай, пока сосед не опередил!

– Девка! С чем пирожки? – послышалось откуда-то со стороны кузнечного ряда.