Анна Елизарова – Мострал. Место действия Постон (страница 11)

Но вот, ладью опустили в воду и она, ведомая несильным течением, покачиваясь двинулась в открытое море.

Страну ждет еще неделя траура, а потом все вернется на круги своя, начиная с выбора нового правителя.

В покои принцессы пришли пятеро – три компаньонки, сама ее высочество и Ласель. Компаньонки были отправлены в гостиную, которая специально для них тут и была, а Серевина отправилась с Ласелем в кабинет.

– Что думаешь? – нарушил тишину Ласель, когда ему надоело смотреть на замершее маской лицо прекрасной кронпринцессы.

– Сливовой налей. – еще через минуту тишины попросила она. – Ничего не думаю. Думаю, что это мое королевство и я не намерена отдавать его в руки идиотов.

Крепкая сливовая наливка появилась перед будущей королевой.

– Нужен консорт. – высказал особо ценную идею мужчина.

– Как собаке лапа на носу он мне нужен. – скривилась она.

– Советникам твоим он нужен.

– Знаю я. Ты испытания прошел? – сменила тему девушка.

– Прошел. Собеседование пройду и считай зачислили.

– Куда поступал? – Серевина подозрительно принюхивалась к наливке.

– На правду, куда еще.

– Не успокоишься без отличия, надо понимать?

– Как хочешь, так и понимай. – усмехнулся почти студент.

Принцессу, наконец, удовлетворила наливка, и она подняла фужер.

– За то, чтобы мой отец не бродил вдоль грани в поисках брата. – и залпом опрокинула в себя содержимое фужера.

Ласель икнул, но ничего не сказал.

Серевина посмотрела на него и вдруг поняла, что больше держать в себе не может. Слезы покатились по щекам – большие и чистые, искренние. Ей редко доводилось плакать, так что красиво у нее не получалось. Нос моментально покраснел, глаза заплыли, а макияж потек, но все это было ей безразлично. Ласель ее не трогал, давая время, наконец, осознать свое горе и начать с ним жить.

– Расскажи мне о нем. – спустя время, когда слезы закончились попросил мужчина.

– Когда мне было шесть, они с Тиберием отправились кого-то там на место ставить, а меня тут оставили. Я грустила и отказывалась выходить из комнаты. Когда папе об этом сообщили, он обошел половину своих солдат, чтобы попросить у кого-нибудь кристалл связи, а тогда их с огнем не найти было, и поговорить со мной. – Серевина понятия не имела, почему вспомнила именно этот случай. Наверное, потому, что это был первый раз, который она помнит, когда отец из короля стал самым настоящим папой.

Они замолчали – каждый думал о своем.

– Всегда было интересно, где твоя мать… – вслух произнес Ласель.

– Мне б кто рассказал. Тиберий как-то говорил спьяну, что она подалась на соседний континент, как меня выкормила. – принцесса уже немного успокоилась, так что просто пожала плечами.

[1] Затт – специальное хранилище, несущее в себе частицу каждой стихии. Такое получают все защитники и обвинители, когда приступают к работе, чтобы иметь возможность принять клятву или подтвердить правдивость слов, сказанных их клиентом

Глава 5

На суше

Дракет как раз протискивался в расселину в скале, чтобы попасть в грот. Он делал так каждый вечер всю последнюю неделю.

Иногда он выбирался на берег раньше, чтобы пройтись по пляжу. Много разговаривал с Доком. Приятным собеседником оказался ящер, много чего рассказал о своей жизни и о сухопутном мире.

Конечно, не всему стоило верить, но все равно было интересно. Ну вот кто, в здравом уме, поверит в существ, питающихся кровью – вампиров? Ну то есть, как… общаясь при этом с говорящей ящерицей, поверить можно во что угодно… но в вампиров все равно верилось с трудом.

Но сегодня он оказался в гроте не одни. Там нашлись Мисар и Шарата, а еще новое лицо, до этого не встреченное.

– Слушай, прочел бы ты тот справочник, который тебе Рата приволокла. – раздраженно прошипела незнакомка. – Там вполне понятно написано: у детей чешуя мягче, чем у взрослых!

– О чем спорите? – привлек к себе внимание Дракет.

Он вылез из воды и использовал запасное платье Шараты, чтобы вытереться. Та тут же скривилась, остальные удивленно посмотрели на нее.

– Ралита хочет попробовать превратить ваших детей. Я против, потому что, скорее всего, им будет больно.

– Шарата, ты что думаешь? – сразу уточнил Дракет.

– Я думаю, что попробовать точно нужно. И помню, что чешуя моя была совсем мягкой лет до тринадцати. Еще я думаю, что ни одного ребенка мы не заставим молчать, а значит о том, что мы делаем, очень быстро узнают. – мрачно проговорила водная дева.

– А нам внимание ни к чему. – согласился Дракет. – Я всю неделю перехожу из одной формы в другую. Боль при этом почти прошла. – Дракет встал на ноги. – И получается уже очень быстро. Обсыхаю, потом минут десять и все – уже ноги. – улыбнулся.

Остальные вытаращились на него. Ралита смотрела особенно заинтересовано и, в конце концов, достала медицинский артефакт.

– Он полностью здоров, но он не человек.

– Почему меня кристалл определил как человека? – Шарата смотрела почти обреченно.

– Я не знаю. Но, мне кажется, стоит оставить Дракета на неделю. Заодно выяснить, отличаются ли пределы времени на суше. – вампир смотрела на Шарату сочувственно.

– Тогда идем. – резюмировал Мисар.

Мисару пришлось пожертвовать пустой комнатой. Ему нравилось думать, что в доме есть абсолютно пустая комната. Там так здорово думать в тишине или кричать, когда все совсем плохо, или еще что-то, чем опасно или неудобно заниматься в меблированной комнате.

Но разместить гостя было необходимо, так что Мисар просто притащил туда тахту из гостиной (по совместительству столовой и кухни) и сундук оттуда же.

Дракет, привыкший к аскетизму и минимализму, был рад сравнительно скудной обстановке. Правда необходимость тахты он понял не сразу, как и сундука. Ему, конечно, сразу предложили попробовать вздремнуть просто так, подчиняясь течению, как он привык. Он даже попробовал – что тут сложного-то? В результате, Дракет все осознал.

Но вопросы задавать не перестал. Он уточнял зачем нужны все предметы, которые встречались ему на пути. Стол, стул, книжный шкаф, полка, мешочки со специями, карандаш, доска для вычислений, на которой Мисар мелом выписывал формулы и вообще все. Вплоть до кошки, которая преспокойно спала в углу. Фарса глянула на него одним желтым глазом, но с места не сдвинулась.

Как только Дракет выяснил, что кошек можно гладить, он тут же захотел попробовать. Не стоило ему этого говорить. Меланхоличная Фарса оживала только на один внешний раздражитель: морские гребешки. Раз в пару недель Мисар обязательно приносил ей несколько.

Дракет, как раз употребивший их как раз перед тем, как двинуться к Запретной бухте, вероятно, ими пах. И при его приближении Фарса сперва открыла оба глаза, потом села, а потом начала громко мяукать, недоуменно глядя на Мисара.

С ее, Фарсы, точки зрения творилось что-то очень странное: вроде медведь вот он, гребешками пахнет, но гребешков нет. Есть какой-то двуногий. Это как это так?

– Детка, прости, сегодня у меня ничего нет. Но я исправлюсь, честное медвежье. – тон Мисара был извиняющимся.

Фарса, видимо, поняла, что лакомства не будет, и горделиво повиливая хвостом удалилась в противоположный угол.

– Медвежье? – оживился Дракет.

– Ну зачем? – простонала Ралита.

– Идем – покажу.

На заднем дворе было много места. Потому что в доме жила семья медведей, которым часто надо порезвиться, при этом не пугая всех соседей. Так что, кроме пространства, тут была еще и высоченная живая изгородь из плотных кустов неизвестной породы.

Мисар отошел шагов на десять и уступил место своей второй душе.

Морской муж, ожидаемо, шарахнулся. Но за его спиной была Шарата, которая не только не дала ему отступить, но и толкнула вперед.

Медведь стоял и никого никуда не торопил. Он ждал, пока все придут в себя.

А в голове Дракета тем временем сложилась цепочка: если можно погладить кошку, потому что она пушистая и на ощупь приятная, то и медведя можно – он ведь еще более пушистый.

Мисар, похоже, ждал такого решения от Дракета. Он дождался, когда наивный мужчина подойдет поближе и даже руку протянет. И вот, наивный как ребенок мужчина протянул к нему руку, а Мисар как начнет демонстрировать мощь медвежьих легких в реве.

Дракет в этот раз шарахаться не стал. Он постоял, глядя на медведя огромными глазами. С тем же выражением лица развернулся и очень быстро, мелкими шажками, двинулся в дом.

Там он прошел в выделенную ему комнату и закрыл за собой дверь. Повернулся к двери лбом, да так и остался стоять, глядя на ту дверь огромными глазами.

– Ну вот зачем? – укоризненно глядя на Мисара уточнила Шарата и тоже пошла в дом.

Там она постучалась в ту самую дверь, на которую смотрел Дракет.