Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 50)

И вот мы стали сильней, но накрывает тоска

Я соберу всех друзей и тогда…

Дальше они как ненормальные орут все вместе:

— Звук поставим на всю и соседи не спят

Кто под нами внизу, вы простите меня

А потом о любви говорить до утра

Это юность моя, это юность моя^[10]

Смотрю на поющий хором одиннадцатый «А».

Что ж, признаю, где-то здесь Шац действительно может заслуженно поставить себе галочку.

И да. Если и были животные в этом лесу, то они точно ретировались на километр минимум.

— Е-е-е!

Хлопают сами себе.

— Йу-ху! Давай что-нибудь ещё, Марсель.

Звучат первые аккорды, и кто-то из парней свистит.

— Делай вопреки, делай от руки,

Мир переверни, небо опрокинь.

В каждом наброске, в каждом черновике,

Учитель продолжается в своем ученике.

Всю мою жизнь я иду ко дну,

Всю мою жизнь я искал любовь,

Чтобы любить одну.

Они сказали — нас поздно спасать и поздно лечить.

Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы.

Лучше, чем мы…

Лучше, чем мы…^[11]

Мой взгляд медленно скользит по присутствующим. Стараюсь особо не слушать Абрамова и не пропускать все эти песни глубоко под кожу.

Ни к чему.

Пусть сколько угодно поёт-играет и пялится. Мне абсолютно параллельно. Ровно.

Резко замираю.

Отчего-то холодок ползёт по спине.

Кого-то тут не хватает.

— Ты чего? — сидящая по правый бок Полина замечает мою тревогу.

Встаю со своего места направляюсь к Шац.

— Тата, что-то случилось?

— Матильда Германовна, где Мозгалин? — спрашиваю, наклонившись к её уху.

Она резко встаёт. Глаза загораются беспокойством.

— Петя! Петя! — кричит, поворачивая голову вправо-влево.

Гитара перестаёт играть.

— Чё такое? — хмурится Ромасенко.

— Ребята, — упавшим голосом произносит Матильда. — Кажется, Петя пропал…

Глава 21

Путём выявления обстоятельств исчезновения Пети удаётся выяснить, что пропал он не просто так.

Зайцева нехотя признаётся в том, что во время приготовления ужина он доставал их с Ковалёвой и они предложили ему поиграть в прятки.

— Этот малахольный реально заколебал нас. Вика не выдержала и сказала, что ему нужно спрятаться. Тихо сидеть и ждать.

— Очень умно, Ковалёва! — хмуро взирает на неё физрук. — И где нам теперь искать его прикажешь?

— Без понятия.

— Без понятия она… Вам башка дана только для того, чтобы волосы красить всеми цветами радуги? Совсем мозгом своим не думаете?

— Ну, может, подождём? — виновато опускает глаза Женя. — Ему надоест сидеть в одиночестве и он объявится.

— Ждать нельзя, — категорически отбрасывает эту затею Шац.

— Естественно, это же Мозгалин. С ним что угодно может случиться.

— Надеюсь, наш грёбаный астматик взял с собой свой чёртов баллончик.

— Так, всё. Поступаем следующим образом: Матильда Германовна, вы с девочками просматриваете все спальные мешки и палатки, — командует Александр Георгиевич. — Парни, мы с вами делимся на три группы. — Абрамов, Горький, Петров, Дроздов, Котов, — прочешите наш маршрут метров на триста вглубь леса.

— Погнали, — кивает Марсель.

— Ромасенко, возьми с собой пару ребят, прошарьте с фонарями все кусты-деревья по периметру.

— Замётано.

— Остальные за мной. Спустимся на пляж. Вдруг он опять пошёл к морю. Чего стоим, барышни? — обращается к нам. — Ищем!

Одноклассницы, взволнованно переговариваясь с Шац, идут к палаткам. Александр Георгиевич берёт фонарь и уводит ребят в сторону спуска к побережью, а я…

Я вдруг вспоминаю одну деталь.

Утро. Поляна. Я стою и рассматриваю маяк, который случайно попадается на глаза.

В тот момент, когда Петросян начинает брызгаться водой, поворачиваюсь. Вижу, что он смеётся и бегает от девчонок.

Замечаю Мозгалина. Зависнув, тупит рядом со мной. Тоже таращится на маяк.

Неужели туда пошёл? — осеняет внезапная мысль.

Осматриваюсь.

У горящего костра, где ещё пять минут назад было не протолкнуться, никого. Все заняты делом.

Пойду сама, даже предупреждать не буду. Шац всё равно не одобрит эту инициативу.