Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 37)
— Я всё понимаю, но он ведь сам говорил, что я у него одна из лучших.
— Одна из, но не лучшая, — больно ударяют по самолюбию его слова.
— Ясно.
— Сконцентрируйся пока на других вещах.
— На учёбе, я помню, — расстроенно поджимаю губы. — Когда ты заберёшь меня?
— Послушай, Тата, — вздыхает так тяжело и устало, что у меня сердце щемит. — Я понимаю, ты не в восторге от происходящего, но другого выхода пока нет.
— Ну ведь мог оставить меня в Москве, — всё же упрекаю.
— Ты сейчас про семью Горозии?
— Да.
— Я доверяю этим людям, но не настолько, чтобы поселить свою дочь в дом жениха до свадьбы.
— Зато я могла бы продолжить заниматься тем, что люблю.
— Тема закрыта, — припечатывает тоном, не терпящим возражений.
— Когда тебя отпустят? — боюсь получить его ответ, но не задать этот вопрос не могу.
— Пока не знаю. Идёт следствие.
— Дед сказал, что ты там надолго. Это правда?
Глаза наполняются слезами, а плакать ведь вообще не моё.
— Не буду тебе врать. Расклад неблагоприятный.
— Ты нашёл людей, которые могут помочь? — раздражённо вытирая щеку тыльной стороной ладони.
— Работаем. А ты учись и береги себя.
— Буду.
— Парни в новой школе проявляют к тебе интерес? — выдаёт он вдруг.
— Нет.
В памяти почему-то тотчас всплывает образ кучерявого хулигана.
— Будь осторожна. Всем им нужно от тебя лишь одно.
— Пап, — чувствую, как рдеют мои щёки.
— Ты взрослая и должна понимать это.
Молчу.
— Я запрещаю тебе общаться с мальчиками.
— У меня есть Леван. Твой запрет звучит странно.
— Леван сейчас далеко.
— И что? Это неважно, он ведь мой жених.
— У твоей матери тоже был жених и чем кончилось? Променяла его и семью на этого русского рецидивиста.
Как всегда, раздражается, когда эти двое всплывают по ходу разговора.
— Не сравнивай меня с ней! — тоже начинаю злиться. — Я никогда не поступлю так! Я — не она!
— Конечно, ты — не она. Я всего лишь предупреждаю тебя о возможных опасностях. Ты яркая, красивая девушка. Внимания мужского пола не избежать. Пусть. Не реагируй. Оставайся для них неприступной крепостью. Будь умной девочкой. Думай всегда головой.
— Я всегда ею думаю, папа.
— Молодец. Надеюсь, так и будет впредь. Не подводи своего отца, а теперь передай, пожалуйста, трубку деду.
— Сейчас, подожди минуту, — быстро опускаю ноги с лавки, ныряю в кеды и быстрым шагом иду от беседки к дому. — Хотела сказать, что очень скучаю по тебе, — осмеливаюсь признаться уже у двери.
— Мы справимся, Тата.
Выдыхаю и прикрываю на секунду веки.
— Да. Обязательно справимся, пап.
Новая учебная неделя проходит в относительном спокойствии. Она не богата на события, ведь буллинг, развернувшийся вокруг моей персоны, неожиданно сходит на нет. Так же быстро, как начался.
Меня по-прежнему коллективно игнорят, но никаких выпадов в свою сторону я пока не наблюдаю.
Кажется, именно это Абрамов и сделал. Иначе объяснить это внезапное затишье я не могу. Да и плевать, откровенно говоря. Хоть немного удаётся выдохнуть и расслабиться.
Дзен продолжается ровно до того момента, как в класс заходит Она. В четверг. Прямо посреди первого урока.
— Здрасьте.
У стола Шац появляется бледная, темноволосая девушка, одетая во всё чёрное.
— Смотрите, кого принесла нечистая сила!
— Чё, период полнолуния и жертвоприношений прошёл?
— О, — Ромасенко поднимает голову. — Мы уж было подумали, что ты отошла в мир иной, — хмурится и толкает соседа по парте.
— Не дождёшься, — цедит она ледяным тоном.
— Выглядит так, как будто реально вот-вот двинет коней.
— Куда жир дела?
— Ты чё, Вебер, всё лето с завязанным ртом проходила, как Пятачок? — голос Ковалёвой пропитан недоумением и чистым удивлением.
— Прикиньте, по ходу, впервые провела обряд, который сработал, — бросает Зайцева, её разглядывая.
— Так, прекратите. Илона, здравствуй, — Шац забирает у неё какой-то листок. — Мы рады тебя видеть. Проходи, пожалуйста. Садись.
Девушка идёт по кабинету, медленно переставляя ноги, обутые в массивные ботинки-трактора, и вслед ей оборачиваются абсолютно все присутствующие.
— Чё за прикол, реально. В три раза уменьшилась.
— Так вообще бывает?
— Душу, что ль продала?
Если правильно понимаю, раньше эта Илона выглядела как-то по-другому. Их же её внешний вид так озадачил, верно?
Тем временем она останавливается у моей парты.
— Это моё место, — заявляет нагло.