Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 23)
— Предпочту второе или, — перебиваю, не дослушав.
— Я предупредил тебя, стукачка.
— Окей.
— Ромасенко, что там такое? Был звонок. Немедленно займите своё рабочее место! — ругается пожилая старушка, вошедшая в кабинет.
Филатова, склонившись в три погибели, удирает к себе.
— Вы-то почему не на своём, Марь Семённа? — нагло дерзит Максим, неторопливо прогуливаясь до своей парты.
— А? — переспрашивает учительница, не расслышав.
— Глухая карга. Вы, говорю, почему не на своём? — орёт он громче. — Четыре минуты урока прошло, — указывает пальцем на часы.
— Была у медсестры, — зачем-то отчитывается перед ним женщина. — Давление подскочило.
— Ей уже гроб примерять, а она всё на работу прётся.
Придурок.
— Вы ж говорили, что тот год последний? Что на пенсию уходите. Типа баста, завязываете со школой, — подаёт голос Зайцева, жующая жвачку.
— Ой, да я бы с превеликим удовольствием Вас, троглодитов, не видывала больше. Да только пенсия какая у нас? Смешарики… — кладёт на стол старый кожаный ридикюль. Извлекает из него бумажный журнал, платок, очешник. — Сейчас отметим отсутствующих и начнём урок. Так. Поехали. Абрамов?
— Нет его.
— Прогуливает?
— По уважительной причине отсутствует.
— Что ещё за причина?
— Менты прессуют, — тихо произносит один из футболистов.
— Мария Семёновна, Абрамов отсутствует по заявлению родителей, — докладывает Филатова.
— Спасибо, Полиночка.
— Спасибо, Джугашвили, — язвит Ковалёва.
Дурной пример заразителен.
Нельзя позволять подобное и давать слабину.
— Фамилию произноси правильно, жертва аборта, — чеканю ледяным тоном.
— Что ты там сказала? — таращится на меня, поперхнувшись своим негодованием.
— Что слышала.
— Совсем оборзела, овца!
— Ковалёва, вы мне мешаете! — учительница стучит ручкой по столу.
— Меня оскорбляют вообще-то! — возмущается блондинка.
— Тихо, Вик, позже с ней разберёмся, — успокаивает её подруга.
— Котов здесь?
— Да.
У меня вибрирует телефон.
Леван:
Леван:
Блин, точно. Я совсем забыла о том, что обещала ему на вокзале.
Леван:
Леван:
Леван:
Леван:
Дурой прикидываюсь.
Леван:
И нет, он не шутит.
Леван:
— Записываем тему. Коэффициент увлажнения.
— Максимальный. Когда Ромасенко в классе, — демонстрирует свой пошлый юмор сын директрисы.
А эти идиоты и рады. Смеются.
Стадо баранов.
— Вы записали тему? Хватит паясничать, товарищи выпускники!
Леван:
Леван:
Блокирую экран, поднимаю с пола тетрадь, учебник и ручку. Смотрю на доску.
Как так случилось, что я со всеми этими событиями забыла позвонить ему?
Поясню.
Леван Горозия — мой жених. Он тоже грузин. Ему двадцать один и он учится в Высшей школе бизнеса МГУ. Наши семьи очень давно знакомы. Отцы вместе начинали общее дело в Тбилиси и ещё там решили, что непременно должны поженить нас в будущем.
Хочу ли я замуж?
Не знаю. Но если и выходить, то, пожалуй, да. За Горозию.
Мы знаем друг друга с детства. Долго дружим. И существуем, как пара, уже год. Леван — серьёзный, умный и амбициозный парень. Я ему доверяю. Он меня уважает и бережёт. Отец его обожает. Родня Горозии давно уже считает меня своей.