Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 119)
— Хватит на неё пялиться, алё, — слышу тихий и крайне недовольный комментарий девчонки, сидящей пятой точкой на Его мотоцикле.
Не всех ещё перекатал? Лично я со счёта уже сбилась.
— Было бы на что смотреть, — отзывается Абрамов.
Открыто усмехнувшись, всё же смещаю на него фокус и тут же натыкаюсь на ответный мрачный взгляд.
Глаза, естественно, не отвожу.
Принимаю весь исходящий от него негатив и ровно столько же возвращаю бумерангом назад, когда мозг поочерёдно принимает и анализирует детали.
Моргаю. Однако на сетчатке всё равно отпечатывается очередная картинка с его участием.
Запоминаю, к сожалению…
Он стоит меж её раздвинутых ног. Одна ладонь лежит на бедре. Вторая держит за лицо.
Наклоняется ближе.
В следующий миг они целуются. Под свист и улюлюканье довольной публики.
Улыбаюсь, невзирая на то, что в груди адов пожар полыхает.
Пересекаю площадку, а по венам будто серная кислота растекается.
Причиняя нестерпимую боль.
Убивая.
Безжалостно уничтожая мои внутренности и оставляя целой лишь внешнюю оболочку.
Шаг. Шаг. Шаг.
Ступеньки.
Сглотнув, открываю дверь и опять прокручиваю в голове мысль о том, что совсем-совсем его не знала.
Тот парень, с которым я дружила, и тот, кого я ежедневно вижу теперь — два абсолютно разных человека.
Марсель в один момент как по щелчку изменился.
А может, я действительно была незнакома с этой его тёмной стороной.
Пожалуй, Милана права. Как сказала она недавно про своего брата: «Какие гены, такие и чебурашки».
На майские Матильда Германовна пытается сорганизовать очередной поход, однако администрация школы категорически против этой затеи. Максимум, что разрешают, сводить класс в ретро кинотеатр и пиццерию.
Выходные пролетают очень быстро и вот мы снова сидим за партами. Пишем итоговый пробник по математике. Дальше уже всё. Двадцать шестого состоится сам экзамен.
Покручиваю ручку пальцами и думаю над уравнением, решить которое пытаюсь в третий раз.
— Почему так долго? — недовольно отчитывает математичка вошедшего в класс Абрамова.
— Потому что.
Идёт уверенной походкой к своему столу.
— Это что за объяснение?
— А какого объяснения вы ждёте?
Садится.
— Ты отсутствовал двадцать пять минут! — возмущается учительница.
— И?
— Это недопустимо!
— Недопустимо для кого? Для вас? — уточняет, усмехнувшись.
— Есть правила, Абрамов! И мы им подчиняемся.
— Подчиняйтесь ради Бога. Ко мне только не лезьте.
— Я ещё раз повторяю, — цедит она сквозь зубы. — Выходить на пол урока вы не имеете права!
— Это где прописано? — лениво интересуется парень.
Но его, как всегда, не остановить.
— Нет такого положения. Даже на настоящем ЕГЭ время отсутствия не регламентировано. Вы же в курсе, да? Я могу выходить столько раз, сколько захочу. И находиться вне аудитории так долго, как пожелаю.
— Прекрати мне перечить!
— А вы не вводите в заблуждение присутствующих.
Лицо математички багровеет от злости.
Она встаёт со стула и направляется в нашу сторону.
Цок. Цок.
Её фигура нависает над ним.
— Почему черновик и бланки снова пустые? — осведомляется, осмотрев листы бумаги, к которым Марсель и не думал прикоснуться.
— Потому что мне так хочется.
Педагог, криво поджав губы, взирает на него сверху низ.
— Ты не сдашь ни один экзамен, Абрамов.
— Даже если так, — безразлично пожимает он плечом.
— Что ж. Пусть высшее образование получает тот, кто действительно к этому стремится.
— Согласен с вами полностью.
— Убери посторонние вещи.
— Какие?
— Наушники вынь из ушей!
— Нет резона. Они успели разрядиться ещё до того, как вы их заметили.
— Этого тоже быть на парте не должно!
— Руки, эу, — не позволяет ей забрать блокнот. Первым его хватает.
— Наушники и записную книжку сюда! — строго требует учительница, протянув ладонь.