Анна Джолос – Загадаю Тебя (страница 72)
– Миронова, ложись уже, а… – Приставать не буду.
Кровать прогибается под его весом. Он ложится рядом на спину и я, несмотря на данное им обещание, начинаю очень сильно нервничать. Мы же, как никак, спим с ним в одной постели…
– Богдан, – мне с трудом удаётся выдержать несколько минут тишины. – Спасибо тебе.
– За что?
– За всё, – в полутьме очерчиваю взглядом его профиль.
Я и правда очень благодарна. По большому счёту, зачем ему было срываться из Москвы в Загадаево? Брать чужую машину, тратить своё время и выходные.
Опять же конфликт с родителями вспоминается. То, что отказался жениться на Эле. Ушёл из дома, лишившись того, к чему привык.
– Будешь так на меня смотреть, нарушу своё обещание, – предупреждает вдруг, подловив меня на том, что я его бесстыдно разглядываю.
– Спокойной ночи, – поворачиваюсь на другой бок и утыкаюсь пылающей щекой в подушку.
PS Уже утром я проснусь в объятиях Богдана, неосознанно прижимающего моё тело к себе.
И да, увы, утро не будет добрым, ведь в шесть утра мама пришлёт мне на телефон гневное сообщение.
Глава 30
Богдан
– Дед! – восклицает девчонка. Бежит к Корнею и, чуть не плача, бросается к нему на шею. – Я так по тебе соскучилась!
– Придушишь, Ольга! Ослабь хватку, дышать нечем! Кислород кончается! – по традиции ворчит тот в ответ.
Оля вынужденно отодвигается, но тут же незамедлительно берёт его за руку и трогательно её целует.
Испереживалась вчера вся. Изнервничалась.
– Что за толпа? На черта ты привела мне в палату энту делегацию? – хмуро косится в нашу сторону. – Немощного деда показать? Не нужны они мне здесь. Пусть уйдут.
Как всегда, гостеприимство не про него…
– А мы рады видеть тебя, дед Мухомор! Проведать пришли, не ругайся! Спецом на самую раннюю электричку сели, – Сенька тоже торопится к нему и оставляет смачный поцелуй на поросшей щетиной щеке.
– Фу, Сенька! – вытираясь, кривится старик. – Обслюнявила меня всего, каналья!
Лёха смеётся. Он его замечает.
– Расписной, а ну поди сюда. Шо там у тебя на шее? – щурится старик, подзывая Галдина.
– Здрасьте, – друг шагает к нему. Отодвигает ворот. Демонстрирует новую татуху.
– Ну что за хрень очередная? – даёт краткую оценку дед.
– Почему хрень? Красиво же, – заступается Сенька. – Я вот тоже подумываю что-нибудь себе набить…
– Набей на лбу «дура» вот такендовыми буквами, – советует Корней, показывая размер. – Совсем кукуха поехала? Ремня давно не получала?
– Ой, та ладно те, Мухоморыч! Гляди лучше, что мы тебе привезли. Соки, фрукты, ягоды всякие, вкусняшки. Помнишь, круассанчики, которые тебе зашли? Вот они, – выкладывает гостинцы на тумбочку. – Шоколад, карамель, сгущёнка.
– В заду не слипнется?
– Хм… Не должно.
– Магазин грабанула, что ль? На кой икс мне недельный запас провизии? Я свинтить отсюда планирую в ближайшее время.
– Не горячись. Врач сказал, что выпишет тебя только послезавтра. И то, если не будет повода задержаться. Анализы надо сдать и последить за давлением.
– Пф! Спрашивать ещё этого недоделанного Айболита буду, когда мне уйти! – фыркает. – Встану вон, да пойду. Чи не тюрьма.
– Ну уж нет, – строго произносит Оля. – Как выпишут, так и поедешь домой. Не раньше.
– Тем более, что ничего хорошего дома не ждёт, – бормочет Сеня.
– Здравствуйте, Корней Степаныч, – тоже подхожу и смело протягиваю ладонь. Не уверен в том, что дед пожмёт её, но как иначе. Поздороваться ведь надо.
– И ты тут, Москаль, – пытливым взглядом меня исследует. Рентгеновский аппарат, блин. (Но руку всё же пожимает, пусть и неохотно. Хороший знак). – Чё забыл в наших краях, непонятливый? Опять шары подкатывать к моей внучке удумал? – сурово интересуется.
Лёха ржёт. На пару с Сеней.
– Богдан вчера вечером привёз меня в Загадаево на машине. Я опоздала на электричку, а к тебе попасть очень хотелось, – краснея, объясняется Оля.
– Это ты к чему? Благодарности от меня ждёте? – ерепенится старый. – Ну приехала бы сегодня. Велика разница!
– Однако же парень бросил все свои дела и повёз меня сюда.
– Дела… Да какие у этого мажора могут быть дела?
– Перестань себя так вести. Человек учится и работает, – встаёт на мою защиту Оля. – Он привёз меня к тебе. И да, я благодарна.
– А ещё Богдан начистил пятак немцу и вышвырнул его из вашего дома, – важно добавляет Сеня, узнавшая о произошедшем не более часа назад. – Отдыхает наш Гитлер теперь в травматологии. В Германию вернётся подрихтованным!
Корней хмурится ещё сильнее. В глазах мелькает беспокойство, однако эту новость он никак не комментирует.
– Как ты себя чувствуешь, дед? Напугал нас страшно! – Оля, как мне думается, специально переводит тему.
– Нормально мне, но гроб надо примерить на всякий случай. В рост, в ширь. Мало ли, крякну…
– Ты что?! – испуганно восклицает внучка.
– А чего, Олён! В моём возрасте о таких вещах положено тревожиться.
– О Господи…
– Деньги, где лежат, ты знаешь. На вот, – достаёт из-под подушки листок и отдаёт его Оле. – Это список тех, кого можно будет позвать на мои похороны. Остальным там делать нечего. Хай бухают в другом месте и по другому поводу.
– Какой кошмар, дед!
– Семёна включишь в этот список только при условии, что удочку починит, которую навернул мне. Петровича тоже можно, но только ежели долг вернёт. Три тыщи и ни копейкой меньше. Ясно?
Внучка молчит. Явно пребывает в шоке. Впрочем, как и все мы.
– Там ещё мои пожелания накарябаны, – небрежно бросает старик.
– Любопытно, – Сенька склоняется над листком и принимается громко зачитывать: – Поставить крест. Простой, деревянный. С табличкой.
– Да. Не вздумайте мне памятник лепить. Не заслужил.
– Так… Не хоронить рядом с женой. Купить другой участок. Малой квадратуры. Два вопросительных знака.
– Можно и заранее, наверное.
У Галдина глаза на лоб лезут.
– Нельзя такое делать! – возмущается Оля.
– Ну подумаем ещё, есть ли вообще смысл тратиться. В принципе, бабка у тебя такая знатная зараза, что на любом участке меня достанет. Хоть за километр от неё ложись.
– Перестань, пожалуйста!