Анна Джолос – То время с тобой (страница 59)
То, что ты упорно не замечал — вдруг вылезает наружу…
Глава 38
Роуз
Я снова не сплю. Всю ночь напролёт. И кажется, что этот жуткий день никогда не закончится.
Ситуация в клубе получилась настолько двусмысленной, что врагу не пожелаешь, но даже несмотря на это — никакие слова не могут оправдать поведение Картера. Он эгоист, думающий только о себе.
Перед глазами всё ещё стоит его красивое лицо, горящий ненавистью взгляд, и руки, сжимающие мою шею. От воспоминаний по телу бегут мурашки. Он был так близко, и я видела, как тяжело ему находиться со мной наедине…
Сажусь на кровати, потираю запястье, а затем касаюсь пальцами отметины чуть ниже плеча.
Картер Лерой — невыносимый, несдержанный, грубый и абсолютно себя не контролирующий человек. Такого «букета» вполне достаточно, чтобы проститься с ним раз и навсегда.
Всего на несколько секунд мне удалось зацепиться за промелькнувшее в его глазах отчаяние и смятение… Но потом прозвучали эти его слова, полосонувшие словно ножом: «Мне не нужна твоя жалость, впрочем, как и ты».
Этот парень полон противоречий: ещё недавно он пишет, что нуждается во мне, а уже вчера заявляет, что прекрасно может без меня обойтись. Говорит, что хочет придушить, а сам жадно смотрит на мои пересохшие от волнения губы, словно борется с желанием меня поцеловать.
Я тяжело вздыхаю. Сумасшествие какое-то. Не знаю зачем я согласилась на просьбу Рида, но в любом случае, теперь уже поздно сожалеть: что случилось, то случилось и перемотать назад возможности нет.
Нехотя поднимаюсь с кровати и беру телефон с тумбочки.
Суббота. Одиннадцать. Открываю переписку с Ридом. Последнее сообщение в 2:05. Они с Дженной дома.
Ещё одно неприятное событие, произошедшее вчера. Я знаю, сейчас Дженне больно и некомфортно, но слава богу, что её отец теперь знает об этих отвратительных письмах. Однажды правда всё равно раскрылась бы.
Принимаю душ, думая о том, насколько изменилась моя жизнь с тех пор, как я вернулась сюда. Злюсь и отгоняю прочь навязчивые мысли о Картере. В последнее время он стал занимать слишком много места в моей ничего не понимающей голове…
Делаю высокую причёску, наношу лёгкий макияж, просто чтобы скрыть следы усталости и перестать напоминать привидение. Одеваюсь, беру рюкзак и спускаюсь вниз. К моему облегчению, мать из командировки ещё не вернулась.
Папа целует меня в лоб и не задаёт лишних вопросов. За это я бесконечно ему благодарна, потому что не готова ответить ни на один из них.
Выхожу на улицу. Погода успокоилась и сегодня нет и намёка на вчерашний ветер, холод и дождь, начавшийся ближе к утру.
До спорткомплекса еду на автобусе. Лениво разглядываю людей, снующих по улицам в выходной. Пытаюсь предположить, кто и чем озабочен в данный момент. Так незаметно и добираюсь до места назначения. Сегодня я намерена выжать из себя все соки, несмотря на то, что умудрилась поранить вчера ступню.
Сорайя замечает моё настроение и даже девчонки не пытаются быть острыми на язык. Наверное, я излучаю какую-то негативную энергию, потому что они только шепчутся за спиной и бросают кислые взгляды. Вообще, ревновать тренера к другому спортсмену — это нормально, но учитывая, что я даже не состою в их клубе — довольно глупо.
— Онил, зайди ко мне, — просит Сорайя, кивая в сторону кабинета.
Я откладываю ленту и плетусь в коридор. Захожу в её обитель и сажусь в холодное кожаное кресло. Проверяю ступню, вроде не кровит.
— У тебя всё в порядке? Ты с таким нездоровым упорством занимаешься сегодня, — говорит она, присаживаясь напротив.
— Всё хорошо, просто не выспалась.
— Сон для спортсмена…
— Это святое, — продолжаю я нашу мантру.
Сорайя кивает, но поглядывает на меня с беспокойством.
— Хотите, чтобы я больше сюда не приходила? — прямо спрашиваю я, с большим трудом сдерживая волнение. — По сути я ведь не имею на это никакого права…
Она удивлённо ведёт бровью и улыбается. Трясёт головой, отчего светлые завитушки слегка покачиваются.
— Роуз, ты одна из лучших моих спортсменок, и прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь.
Я смотрю на кубки, расставленные на полках. Вспоминаю сколько соревнований и турниров мы прошли вместе. На душе тяжело, потому что внезапно нахлынувшая тоска вспарывает старые раны.
— Сорайя, мне жаль, что я тогда уехала.
Я так давно хотела сказать ей об этом, и вот, наконец, решилась.
— Глупости. Этот момент неизбежен, моя дорогая. Движение вперёд, вот, что главное.
— Да уж, — не могу сдержаться я. — Пока мне удалось сдвинуться только на десять шагов назад.
— Ты не права, — она подходит ко мне и садится рядом. — У тебя есть всё для того чтобы добиться успеха. А травмы — они случаются, Роуз.
Эта строгая молодая женщина вдруг игриво толкает меня плечом.
— Но я тебя позвала не для этого.
Удивлённо поворачиваюсь к ней и с нетерпением жду того, что она собирается мне сказать.
— Я включила твоё имя в турнир штата. Пришла пора вылезать из спячки, Онил.
Моё сердце радостно трепыхается под рёбрами, и я не могу сдержать нахлынувшие эмоции.
— Спасибо, вы даже не представляете, что это значит для меня… Как вам это удалось?
— Ерунда, — она отмахивается и поднимается с дивана. — Ты ведь меня не подведёшь, Роуз?
— Не подведу, — серьёзно обещаю я.
— Тогда вперёд, — она смеётся, глядя на мою реакцию. — И не забываем об осторожности.
В зал я захожу с высоко поднятой головой. Сегодня произошло одно из самых лучших событий в моей жизни — тренер снова поверил в меня, и это дорогого стоит… От утренней депрессии не осталось и следа. Удивительно, как изменчиво наше восприятие действительности. Порою кажется, что всё хуже некуда, но в один момент всё вдруг снова приобретает смысл.
Изо дня в день я кропотливо оттачиваю свою программу. Ту самую, что не успела продемонстрировать судьям на отборочных страны.
Сорайя старается не демонстрировать свою поддержку, но я чувствую, как искренне она за меня переживает, и ещё больше хочу доказать ей, что чего-то стою…
Вот и сейчас пока иду домой, анализирую свою подготовку за прошедшие две недели. Заворачиваю за угол и уже оттуда замечаю припаркованный на нашей территории BMW X5. Иногда к отцу могут срочно заехать его коллеги или начальство. Полагаю, так и есть…
Поднимаюсь по ступенькам и захожу в дом. Разуваюсь и стараюсь незаметно проскочить мимо гостиной, откуда доносятся голоса мужчин. Внезапно останавливаюсь. Мне показалось или…
Всё же рискую и заглядываю в гостиную. Не могу поверить собственным глазам. В центре комнаты, вальяжно развалившись в кресле, сидит Гай. Выглядит неплохо: гипса на носу нет, но есть небольшой отёк и синяк. Одет по последней моде и надо признать, смотрится в нашей гостиной довольно странно.
— Привет, — удивлённо здороваюсь я, бросая школьную сумку на пол.
— Роуз, этот молодой человек приехал посмотреть мои картины. Говорит, что ты показывала ему фотографии, — объясняет папа, вопросительно глядя на меня.
Если честно, я сомневалась, что он позвонит отцу после случившегося тем вечером. Но Гай сидит здесь и улыбается так, словно рад меня видеть.
— Так и есть, папа. Мистера Осмо интересуют «Ангелы и демоны».
— Боже, Мелроуз, зови меня просто Гай, — недовольно морщится парень.
Я пожимаю плечами. Потому что не знаю, как объяснять папе наше знакомство в ночном клубе. О том, что я была в «Логове», он конечно же, не знает.
— Сейчас подготовлю их. Роуз, угости пока Гая кофе. Буду ждать вас наверху минут через пять, — уже с лестницы говорит Джош.
— Ты с ума сошла? Что ещё за мистер Осмо? — хохочет Гай. — Ещё никто не намекал, что я уже не молод, а мне, между прочим, только двадцать четыре.
Он поднимается с дивана и идёт за мной в сторону кухни. Как у себя дома, ну ничего себе.
— Извини, — неловко улыбаюсь я. — Думаю, не стоит папе знать, где именно мы познакомились.
— Да без проблем. Ну-ка сделай мне лучше сок, — просит он, перекатывая в руках апельсин.
— Как ты? — ловлю пузатый фрукт, который он катнул мне по столу и поворачиваюсь к соковыжималке.
— Ерунда. Смещения нет, осложнений тоже — так что заживает как на собаке.
Спустя минуту я протягиваю ему стакан с апельсиновым соком, а сама с хрустом надкусываю яблоко.