Анна Джолос – Прости за любовь (страница 97)

— Извини.

— Что по завтрашнему дню?

— Фестиваль начинается в двадцать часов ровно. Вы выступаете последними, — разъясняет на ходу, цокая шпильками. — То есть выход где-то в промежутке от двадцати одного сорока до двадцати двух ноль-ноль. Исполняете семь песен.

— Ясно.

— Горин должен прилететь днём. Его пригласили, как представителя лейбла. Какие-то награды то ли вручать, то ли получать.

— Плевать на эти награды.

— Аппаратура настроена. Ребята уже начали репетировать.

— Саундчек завтра во сколько?

— Думаю, часов в шесть.

— Окей.

— Я сделала то, о чём ты просил, — достаточно холодно произносит.

— Спасибо.

— В следующий раз предупреждай заранее, пожалуйста.

Вроде и разговаривают друг с другом относительно нормально, но вот в такие моменты прям остро чувствуется, что между ними пробежала чёрная кошка.

— Как отец?

— Ты была у него позавчера сама. Сегодня звонила матери. Зачем спрашиваешь?

— Что такого? Не могу спросить? — явно с обидой отзеркаливает она.

Не знаю, чем закончился бы этот напряжённый диалог, если бы мы не оказались в огромном пустом зале, где Ромасенко отрывается на барабанах.

— Я скоро вернусь, присядь вон там на випке, — говорит Марсель, наклонившись к моему уху.

— Как туда пройти? — озадаченно хмурю брови.

— Я провожу, — неожиданно для нас обоих предлагает Илона, проследив за моим взглядом.

И да. Она действительно делает это. Отводит меня наверх, неплохо ориентируясь в лабиринтах внутренних коридоров.

— Как себя чувствует Полина?

— Позвони и узнай.

— У меня нет её номера.

Усмехнувшись, киваю.

— Сложно сказать?

— Не уверена, что тебя это по-настоящему волнует.

— Волнует. Не нужно делать из меня монстра. Марсель употреблял что-нибудь вчера или сегодня? — интересуется тоном прокурора, когда поднимаемся по лестнице.

— Почему ты мне задаёшь этот вопрос?

— Очевидно потому что ты знаешь ответ, — отбивает бывшая подруга рикошетом. — Так что? Да/нет?

— Нет.

— Наверное, только поэтому он здесь. Раздражённый, агрессивно настроенный, но здесь.

— Ему очень тяжело сейчас.

— Ты считаешь, я этого не понимаю? Вообще-то, я довольно тепло отношусь к его семье.

Оно и видно. Приходила в больницу. Лично звонила его матери.

— Нельзя перенести оставшиеся концерты на будущий год?

— Джугели, — поджимает губы, — если бы ты знала, сколько их было перенесено…

— Тогда его отец не находился между жизнью и смертью.

— Думаешь, кого-то всерьёз беспокоят наши личные проблемы? Гендиректора лейбла, организаторов, людей, купивших билеты. Я итак наизнанку с АВГУСТА выворачиваюсь, то и дело прикрывая Марселя со всех сторон.

— Месяц целенаправленно подчеркнула? — выгибаю бровь, глядя ей в глаза.

— Всем прекрасно известно: Марселя понесло после твоего появления, — отзывается, воинственно выдержав взгляд.

— Он действительно хочет уйти из группы?

— Большей глупости и представить нельзя.

В этом я с ней согласна.

— Это будет конец для «Города». Нового солиста не примет ни коллектив, ни поклонники.

— Ребята говорили с ним на эту тему?

— Марсель в пух и прах разругался с каждым из них.

Оно и заметно. Парни даже не поздоровались друг с другом. Просто начали играть песню сначала.

— Паше и тому досталось. На прошлом концерте они чуть не подрались.

— Из-за чего?

— Из-за бутылки. Которая стала для Кучерявого дороже друзей, — констатирует, глядя на сцену.

— Не надо так. Это неправда.

— Послушай, — поворачивается ко мне. — Отрадно, конечно, что ты снова появилась в его жизни, в контексте того, что он этого очень ждал, но давай скажу, как есть…

— Говори, — прищуриваюсь.

— Ты опять всё пропустила. Уже по традиции.

Намекает на аварию, разумеется.

— А если без яда?

— Я про очередной тяжёлый период. Ты и представить не можешь, в каком состоянии мы его видели. Под чем и как часто, — делает многозначительную паузу. — Сколько раз он пропадал. Сколько раз мы его искали, забирали чёрт знает откуда. Сколько разговаривали, уговаривали обратиться к врачу. А как к этому самому врачу возили кодироваться? Дважды! Второй раз чуть ли не насильно скрутив.

— И чем это кончилось? Человек должен сам осознать, что ему нужна помощь.

Илона опять натянуто улыбается.

— Хорошо умничать со стороны, верно? Тебя ведь всё это не коснулось. Меня, как друга и концертного директора, да. Ребят, как друзей и участников группы, естественно, тоже.

— Пусть меня не было рядом тогда, но сейчас я с ним и постараюсь сделать всё, что от меня зависит.

— На сколько ты приехала? — осведомляется вдруг. — Пробудешь в Москве до Нового Года? Или, может, задержишься на месяц, а потом исчезнешь? Когда назад в Испанию, Тата?

Звучит как издёвка, но я понимаю, почему она язвит. Имеет, в общем-то, право.