Анна Джолос – Прости за любовь (страница 6)
Понты понтами, но я не рассчитал. С координацией беда. Сам ещё не передвигался. Позавчера и вчера меня батя на себе таскал.
– И куда эт мы настрёмились? – улыбается Макс.
– На пляжную вечеринку, – огрызнувшись, покрепче прихватываю правый костыль.
– А если серьёзно? – уточняет Паша.
– У меня тут одна дорога. Сортир, – раздражённо цокаю языком.
– Понял.
– Утка ж есть.
Утка…
– Могу подарить её тебе, Ромасенко.
– Вы только, пожалуйста, потихоньку, – Илона, отойдя в сторону, с тревогой наблюдает за нами.
– Может, чуть помедленнее? – очкуя, беспокоится Паша.
– Нет.
На клапан давит так, что промедление, боюсь, чревато последствиями.
– Дверь закрой, – командую, когда оказываемся в туалете.
– Я с тобой побуду.
– Сбрендил? – балансирую на одной ноге.
Как грёбанный оловянный солдатик.
– Тебе нельзя падать, Марс.
– Дай поссать, придурок! – забирая у него второй костыль, прямо-таки выхожу из себя.
– Ты это… Осторожно только, лады?
Матерюсь.
Как раз в этот момент дверь закрывается и мне услужливо позволяют справить нужду.
Пользуясь случаем, чищу зубы и умываю морду. Правда склониться над раковиной не могу, поэтому полоскаюсь как жаба. Вода повсюду. Летит направо и налево.
Тук-тук.
– Марсель, всё в порядке?
Илона.
– Да.
– Паша поможет вернуться?
– Буду признателен, – отвечаю ей в тон, глядя на своё дерьмовое отражение в зеркале.
Обратная дорога до кровати занимает чуть меньше времени, хотя друг делает каждый последующий шаг с опаской.
– Аккуратнее.
– Я не смертельно больной. Хватит уже, – рявкаю на девчонку, пятой точкой опускаясь на постель.
– Слушай, братан, тебе бы не только воротник, – Ромасенко на шею в фиксаторе показывает, – но и намордник. Бросаешься на нас сегодня как бультерьер.
– Очень смешно, – закидываю на кровать сначала ту ногу, что в гипсе. Потом вторую.
Поёрзав, без резких движений укладываюсь. Глубоко дышу, стараясь игнорировать усилившуюся боль.
– На фига перестелила бельё?
Успела подсуетиться, пока я был занят утренними процедурами.
– Мне не трудно.
– Никто об этом не просил.
– Вместо спасибо ещё и получила, – хмыкая, комментирует наш диалог Ромасенко.
– Можете просто свалить отсюда? – глядя в потолок, довольно грубо обозначаю своё пожелание.
– Да без Б. Погнали, Паш. Пусть депрессирует дальше сколько влезет, – хлопает Горького по плечу. После чего они оба выходят из палаты.
– Зря ты так.
Молчу.
Едва сдерживаюсь, чтобы не нахамить в довесок ещё и девчонке.
– Нехорошо получилось. Я понимаю, тебе сейчас очень трудно, но…
– Не надо меня воспитывать! Иди давай… Туда же, – всё-таки выпаливаю на эмоциях.
– Ну уж нет, – отражает уверенно и спокойно. – У нас тут мороженое тает. Большая упаковка. Ты один точно не справишься.
– Не сдалось мне это твоё мороженое!
– А ещё я скачала офигенский фильм, – чувствую, как садится на кровать.
Смещаю взгляд с потолка на неё.
Копошится. Устанавливает ноут возле моих ног.
– Щас расширение на весь экран сделаем. Ты пока чуть наверх подтянись, чтобы тебе лучше было видно.
– Вебер, ты оглохла? Мне не нужна компания.
– Мне нужна.
Запускает чёртов фильм.
Пока идёт заставка, двигает стул к постели. Затем берёт в руки пластиковое ведро розового цвета и, усевшись рядом, протягивает мне одну из ложек.
Смотрим друг на друга.
– Не вредничай, Абрамов, – склонив голову влево, произносит строго. – Мы просто посмотрим кино и поедим мороженое. Как раз на тебе проверив высказывание учёных о том, что от него поднимается настроение…
Глава 2
Она стала приходить ко мне в больницу каждый день.
Без конца таскает всякую всячину и упорно пытается развлекать всеми возможными способами, не позволяя киснуть.
Смотрим фильмы, слушаем подкасты, вместе проходим игры на ноуте. И постоянно Вебер умудряется придумать что-то новое. То настолку принесёт, то книжку какую. Недавно на полном серьёзе раскраску антистресс всучила с пачкой карандашей в придачу. Одну картинку я раскрасил даже. На большее, увы, моего терпения не хватило.
– Хэй! Привет, ворчун, – заглядывает в палату как-то утром.
– Привет.