Анна Джолос – Мои калифорнийские ночи (страница 10)

— Па, реально жалеешь? — не ожидала увидеть такое разочарование в его глазах.

— Даже не представляешь насколько, — честно признаётся он. — Иногда так хочется поиграть, но время уже ушло. Знаешь, Дженна, завязать ведь всегда успеется…

Смотрит на меня хитрым взглядом. Выжидает.

— У меня даже партнёра нет, — качаю головой.

— Так появится. Даже не сомневаюсь.

— Ладно. Давай, признавайся, где мой рюкзак, — тяжело вздыхаю я. Не отстанет ведь точно!

— В багажнике, — сверкает он своей обаятельной улыбкой.

Вот ведь лис! Заранее припрятал форму и туфли! Знал, что ему удастся на меня надавить.

— Ты что, вообще в себе не сомневался, да? — достаю цветной рюкзак и толкаю его в плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну, если только самую малость, — смеётся Бен, легонько касаясь губами моего лба. От этого жеста я смущаюсь. — Давай, булочка, покажи этим американским задницам, как танцуют настоящие профи!

Я фыркаю и шутливо возвожу глаза к небу. Закидываю рюкзак на плечо и иду в сторону танцевального зала. Хотя нет, не иду, а практически бегу…

Стараниями отца я оказываюсь в студии Даны Бейкер. Она отсматривает меня всего десять минут. Я рассчитываю на восторг, но получаю только хмурый взгляд, место в средней, а не в продвинутой группе, и третью линию, где лицезреть можно только впереди стоящие задницы. Круто, ничего не скажешь. Мою самоуверенность анкерными болтами прикрутили к полу. Да плевать! Буду танцевать. Ну и пусть, что пополнила ряды неудачниц.

Так начались мои занятия. Групповые, три раза в неделю. Я очень хотела приходить ещё, но Дана лишь равнодушно пожала плечами. Я видела, с каким восторгом все девочки о ней отзываются, и как светятся гордостью их глаза, когда получают похвалу. Мне же пока достаются одни замечания, а каждый промах — досадой отражается на её лице. Я накаляюсь внутри до предела. Злость и необходимость доказать ей, что я не новичок, что я много могу и что она ошиблась по-крупному — не позволяет мне думать о том, чтобы проявить слабость и уйти.

Стоя в последнем ряду, я кропотливо отрабатываю каждую связку, стараясь не думать о том, что означают её мимолётные взгляды. Иногда я прихожу раньше или наоборот задерживаюсь. Сижу у того самого окна и смотрю на танцующие пары. Я всё равно постоянно жду, пока за мной кто-нибудь приедет.

Как я не сопротивляюсь, Грейс остаётся непреклонна: вечером из центра меня забирают на машине. У папы не всегда есть возможность приехать, так что изредка эта миссия ложится на широкие плечи моего «брата». Его это бесит, и он сразу заявляет: приезжать будет тогда, когда сможет.

Мне всё равно. Я терпеть не могу, когда вижу его наглую физиономию на парковке. Общаться мы так и не научились, зато ненавидеть друг друга стали ещё больше.

Вот и сегодня Грейс сообщила, что за мной приедет ОН. Настроение итак отвратное, а тут ещё такая «радостная» весть… Придирки Даны сыпались на меня весь вечер словно из рога изобилия. Девицы противно ухмылялись до тех пор, пока одна из них едва не осталась без рабочей стопы. Благоразумно поутихли, поразившись моей наглости.

Иду в сторону парковки, но не вижу ни тойоту, ни бэху. Вздыхаю, и по привычке, сажусь на лавочку у остановки. Вставляю наушники и включаю плейлист. Мотыляю ногами, разглядывая как скейтбордист лихо подпрыгивает на площадке, что находится неподалёку. Интересно, есть ли у Макса скейт, я бы с удовольствием покаталась. Джимми говорит, для девчонки я делаю это круто. Как же я скучаю по своим друзьям! Никакие чаты и скайпы не могут заменить мне те дни, которые мы проводили вместе…

Звоню Джимми, и мы болтаем. Он довольно быстро сворачивает разговор. Вернулась его мать и начала выносить ему мозг: за грязные носки, мусор, который не выбросил и выбитое в школьном спортзале окно. Прощаюсь и велю передать привет всем ребятам.

Тем временем жду я уже целый час. Всерьёз рассматриваю вариант поездки на автобусе. Даже нахожу в приложении нужный номер. Однако вовремя вспоминаю, что денег с собой не взяла. А здесь с «зайцами» и другими «животными», желающими проехать бесплатно, особо не церемонятся. Испытывать удачу не хочу, обещала отцу не влезать в неприятности.

Телефон показывает заряд в один процент. Прекрасно просто, ещё и это. Думаю, стоит ли позвонить Грейс, но понимаю, что делать этого не стану. Окидываю взглядом парковку, складываю наушники в кейс и решаю идти пешком. Время девять тридцать, а этого кретина всё нет. Полагаю, он и не собирается сюда за мной ехать. Проскакивает, конечно, мысль о том, что могло произойти что-нибудь: поломка машины, форс-мажор, но почему-то есть ощущение, что Брукс делает это нарочно. Да и чёрт с ним. В конце концов, не так уж и далеко идти. По крайней мере, сперва мне так казалось…

Я топаю вдоль дороги, подмечая проезжает ли тот самый правильный автобус. По логике вещей он и приведёт меня в сторону западного побережья. Почти всюду люди, загруженные своими заботами, и некоторые из них вполне любезно подсказывают мне путь. Совмещаю приятное с полезным: осматриваю городок и добираюсь домой.

На перекрёстке сворачиваю влево. Чем дальше ухожу, тем больше сомневаюсь. Не помню, чтобы мы проезжали на машине эти места. Спальный район, унылая гостиница с парочкой не горящих букв на вывеске, и в итоге какой-то стрёмный закоулок с грязной стоянкой у супермаркета.

В смятении останавливаюсь, осознавая, что явно иду в неверном направлении. Байкер с чудовищными рыжими усами интересуется не подкинуть ли меня до пункта назначения. Оцениваю его внешний вид и почему-то мне думается, что это будет моя последняя поездка… Культурно отвергаю заманчивое приглашение и направляюсь к обшарпанной телефонной будке, на ходу снимая рюкзак с плеча. Прошерстив все карманы, обнаруживаю мелочь. Закидываю её в автомат и достаю записанный на бумажке номер. Как никогда благодарна Эмили. Зная мою рассеянность, первое, что она сделала перед отъездом — это распихала повсюду такие вот подсказочки для своей дочери-тупицы.

— Алло, — недовольно отвечает этот бессовестный. Должно быть, валяется дома на диване.

Злится, орёт, задаёт мне вопросы, а я даже сразу сообразить не могу, что ответить. Кручу головой из стороны в сторону, натягивая провод до предела. Замечаю пивнушку, нахожу глазами сквер, и кажется, немного успокаиваюсь, когда понимаю, что это вольтанутый сообразил, где именно я имела неосторожность застрять. И носит же земля таких говнюков, как он! Вместо извинений накричал, да засыпал оскорблениями… Терпеть его не могу.

Как у такой прекрасной женщины мог родиться такой отвратительный сын? Вопрос риторический…

Бросаю трубку и покидаю кабинку, напоминающую декорацию для триллера. Справа свистят какие-то алкаши. К счастью, не мне, а проходящим мимо девушкам. Инстинкт самосохранения настойчиво подсказывает, что лучше держаться от бара подальше. Невольно с содроганием вспоминаю своего отчима. Когда он выпивал, становился неадекватным. Я либо сбегала, либо закрывалась в своей комнате до тех пор, пока Эмили не вернётся с работы.

Перехожу дорогу, направляясь в пустынный сквер. Здесь, по крайней мере, нет пьяни и шумных компаний. Располагаю пятую точку на удобной деревянной скамейке, достаю сникерс и жду своего братца, который, по моим подсчётам, должен вскоре явиться. Очень надеюсь, что ему известно такое понятие как совесть…

Парк местами освещается плохо, а потому меня изрядно пугает мужик, копошащийся поблизости. Вздрагиваю и настороженно всматриваюсь в темноту. Он проверяет урну, лениво ковыряя в ней палкой. Замечает меня, скользит равнодушным взглядом, но тут же меняется в лице, замечая распакованный батончик в руках. Не знаю, мне становится так жаль его… Поднимаюсь со скамейки, подхожу к соседней лавке и оставляю нетронутую шоколадку там. Мужик мычит, и мне не понятно: выражает он таким способом благодарность или всё же демонстрирует агрессию.

Сама возвращаюсь на исходную позицию и стараюсь не слишком пялиться на несчастного. Он хватает сникерс и исчезает в кустах.

Сижу ещё минут десять, наблюдая за редко проезжающими авто. Ну и где этот придурок? Начинаю реально нервничать. Особенно, когда замечаю машину, притормозившую, напротив. Мерседес гелентваген. Пару минут стоит с включённым двигателем, а потом со стороны водителя опускается тонированное стекло.

Глава 8

Дженнифер

— Девушка, поздно ведь, опасно сидеть одной в таком переулке, — участливо замечает мужчина. Судя по голосу, немолодой. — Подвезти?

Лица разглядеть не могу, потому что машина находится в тени деревьев.

— За мной сейчас приедут, спасибо, — настороженно отвечаю я.

Он молчит, а у меня заходится сердце. Интуиция подсказывает, что ничего хорошего ждать не стоит. Начинаю нервничать, когда понимаю, что этот человек в машине не один.

Трогаю замочек на рюкзаке и лихорадочно соображаю, что делать. В какой-то момент одновременно открываются двери, и из машины выходят двое рослых мужчин. Лица закрыты чёрными масками. Мною овладевает паника. Резко выпрямляюсь, озираясь по сторонам. Как назло, никого поблизости нет. Меня бросает в холодный пот, и тревога разбегается нервной дрожью по телу. Всё то, что я упорно закапывала в себе на протяжении года, прорывается наружу, вгоняя меня в такой знакомый ступор. Я вспоминаю, что перцовый баллончик, заботливо подаренный отцом, остался дома в школьной сумке.