Анна Джолос – Кукла Яся (страница 32)
— Чё вы сделали? — прищуривается, уточняя.
— Илюх, прости, но мы реально о тебе паримся.
— Ага, — поддакивает Черепанов.
— Слишком до хера заботы.
— Так ведь и спиться недолго. Ты же…
— Яся… — таким красноречивым взглядом припечатывает, что приходится погасить в себе порыв и заткнуться.
— Она дело говорит, брат. Надо бы притормозить с алкоголем.
— Много на себя берёте, Череп, — рявкает недоброжелательно, прихватывая бутылку лимонада с полки.
— Мы переживаем, — повторяю упрямо.
— Я в магазин.
— Опять за выпивкой? Илюх…
— Жарьте свои котлеты и не ебите мне мозги!
— Постой!
— Пучеглазого покормите, — бросает через плечо, направляясь, очевидно, в прихожую.
— Чёрт а… — провожаю взглядом его спину и вздыхаю. — Сопьётся таким макаром точно.
— Даже от собаки перегар стоит, — нюхает Тоха малявку, поднятую на руки.
— Так не пойдёт. Надо что-то делать.
— Что например? — наглаживает по хребту Собакевича.
— Чуть позже сгоняю в аптеку.
— За средством от похмелья?
— Нет. Подсыпем ему кое-что в алкоголь, — заговорщицки поднимаю вверх указательный палец, и Череп вопросительно выгибает бровь. — Доверься мне. Это отвернёт его от бухла надолго.
— Замётано.
— Ну-ка расскажи мне про Рыжую. Чё он так страдает? Конкретно запал на неё, да? — подставляю огурцы под воду.
— Ага. Илюху на Сашке жёстко заклинило.
— Давно они вместе?
— С прошлого года.
— А как познакомились?
— Она в выпускном классе училась. Приехала в нашу деревню к подруге. Эта подруга, Алёна, была типа невестой Паровоза.
— Интересненько, — моя очередь приподнять бровь. — Получается, что Сашка отбила Илью у невесты?
— Не, — целует Писявыча и мотыляет головой. — Невеста Илюхина самостоятельно слилась. Она замутила в Москве с мажором. Привезла его сюда, с бабушкой знакомить.
— Ого-го… Некрасиво, — присвистываю, предполагая реакцию Паровоза.
— Там сложно всё было, Ясь.
— Ну так а с Рыжей как закрутилось? — не улавливаю сути.
— Да как… Она с нами в замес один попала, — поясняет расплывчато. — С того момента и завертелось у них.
— Ясно.
Понятно, что ничего не понятно.
— Прикол в том, что батя Харитоновой — ментовская шишка.
— О как…
— Да и сама она на мента учится, — добавляет, вконец меня ошарашив.
— Ты гонишь, Череп? — таращусь на него во все глаза.
— Нет.
— Офигеть… Бандюган и ментяра. Ну и парочка.
— Илюха её любит. На остальное ему похрен.
— Так и должно быть. Я просто… в шоке чё, — говорю, как есть.
— Пахнет странно, — забавно раздувает ноздри.
— ФАК! — бросаюсь к плите. Там, на сковороде, горит наш обед.
— Ё-моё! Подгорели?!
— Ну естественно, заболтались мы! — переворачиваю лопаткой наггетсы, покрывшиеся тёмной коркой. — Блииин!
— Огонь, блять, меньше сделай.
А это уже Дымницкий.
Тоже проснулся. Стоит и мрачно взирает на процесс готовки.
— Вода бурлит. Пора засыпать гречку, — напоминает Череп, заглядывая с Гномычем в кастрюлю.
— Ну так сыпь. Мне за наггетсами следить надо.
— «Вовремя» ты следить собралась. Вонь палёным на всю квартиру, — язвит Кирилл, откручивая крышку от бутылки с кефиром.
— И ничего я не спалила. Всего лишь немного корочкой взялось.
— Немного? Ты уверена? — фыркая, усаживается за стол и открывает ноут.
— Уверена, — поджимаю губы и на всякий пожарный отставляю сковороду на соседнюю конфорку. От греха подальше. — Тох, как дела с гречкой?
— Всё тип-топ.
— Время засёк?
— Нет. Ща.
— Горе-повара… — комментирует происходящее Дымницкий.
Нажимаю на нож сильнее, когда режу помидор для салата.
— Илюху видел, Кир? Мы пытались поговорить с ним, но он никого не настроен слушать.
— Не трогай его сейчас, Череп.