Анна Джолос – Если завтра случится (страница 43)
— Нет.
— Нос распух, — констатирует, наклонившись ближе ко мне. — Что, если там перелом? — хмурит брови.
— Вроде нет.
— Вроде? Ты не врач, я тоже. Бровь рассечена. Скула. И губа. На тебе живого места нет, Даня, — её глаза… Глаза, которые мне так часто снились, блестят от слёз и смотрят на меня с тревогой.
— Насть… — перехватываю её ледяные пальцы своими, сжимаю в ладони. — Прости меня…
Знаю, довольно глупо просить у неё прощения, но меня буквально разрывает от осознания того, что я наделал. Я мог остановить своего брата. Я мог хотя бы предпринять чёртову попытку! Отговорить его. Помешать ему. Да в конце-концов, анонимно предупредить губернатора о том, что планируется похищение.
Чем я думал? Почему месть затмила разум и здравый смысл? Зачем повёлся и согласился на участие в этой опасной авантюре?
— Он записал видеоролик…
— Видеоролик? — напрягаюсь, когда Настя это произносит, потому что в памяти сразу же всплывает тот, предыдущий, в котором она танцевала на стёклах.
Ещё один поступок Егора, который меня ужаснул.
— Сумма выкупа — миллион долларов.
— Сколько? — удивлённо на неё смотрю. Мне была озвучена совсем иная сумма. И она была куда скромнее этой.
— Он больше не придёт, да, Дань? — спрашивает она шёпотом.
Её потухший взгляд выражает бесконечную грусть и отчаяние, вкупе с безысходностью и принятием.
— Придёт. По крайней мере, за тобой точно, — выдаю уверенно, хотя на самом деле я уже ни в чём не уверен.
— Даже если так, живой мне отсюда не выйти. Я видела ваши лица, знаю ваши имена.
— Плевать на это.
— Он сказал, что есть два варианта, — её голос дрожит и вибрирует. — Или он убьёт нас здесь, чтобы смерть была быстрой, — шмыгает носом. — Или оставит умирать медленно. Мне кажется, он больше не появится здесь, Дань. Ключей у нас нет. Мы глубоко в земле. Нам ни за что отсюда не выбраться, — подытоживает, сникнув.
— Настя…
— Что это за место, можешь сказать? — перебивает она. — Агрессивный сказал, что этого бомбоубежища нет на карте.
— Его действительно нет.
— Так где же мы, Даня? — ждёт ответа, испытующе глядя на меня.
Вздохнув, снова откидываю голову на подушку и устремляю взгляд в потолок.
Какой смысл скрывать от неё правду?
— Мой дед его построил, — говорю, как есть.
— Твой родной дед? — переспрашивает изумлённо.
— Да.
Похоже, она ожидала услышать всё, что угодно, но явно не это.
— Зачем…?
— Он верил в то, что наступит время ядерного взрыва.
— Что?
— Сперва этот секретный объект строился для какого-то высокопоставленного генерала, но потом он вдруг резко скомандовал сменить локацию. Строительство приостановилось на годы, а потом уже позже дед…
— Решил закончить начатое.
— Да.
— То есть… он на полном серьёзе собирался перебраться сюда с семьей в случае какого-то… апокалипсиса?
— Так и есть.
— Но получается, что кто-то знает про этот бункер?
— Если кто и знал тучу лет назад, то сейчас вряд ли они живы. Да и потом, говорю же, объект секретный, Наверняка был подписан документ о неразглашении.
— Раньше ты говорил, что твой дед был смотрителем маяка.
— Да, это уже после службы в военном комиссариате.
— Ясно.
— Насть, мне искренне жаль, что ты здесь.
Я не лгу. Я по-настоящему раскаиваюсь и, клянусь, готов пойти на всё, лишь бы только исправить ошибки, которые совершил.
— Погоди. Дед… А Егор этот… Он твой брат? — догадывается внезапно. — В детстве ты много про него рассказывал. Да. Я вспомнила это имя.
Как уснул, не помню.
Открыв глаза, снова обнаруживаю рядом с собой Настю. Она тихо сопит, пристроившись с краю. Судя по всему, тоже спать легла ненамеренно, ведь в банке горит новая свеча, а это значит, что её недавно заменили. Боится ж ведь темноты до ужаса.
Пользуясь случаем, внимательно разглядываю девчонку, лежащую в нескольких сантиметрах от меня.
Красивая.
Когда выступает на сцене — особенно, но даже сейчас… измученная, изнурённая, в свете последних событий, она выглядит как самое прекрасное существо на свете. Маленькая, худенькая, хрупкая, беззащитная.
Чем дольше смотрю на неё, тем сильнее ощущаю свою вину перед ней. Только что теперь толку сожалеть о содеянном? Единственный вариант — вызволить её отсюда любыми путями. И начать искать решение нужно вот с этой самой минуты.
Сжав челюсти, морщусь от боли и осторожно встаю.
Жесть.
Тело и внутренние органы болят конкретно. Состояние по-прежнему оставляет желать лучшего. По мне будто поезд проехал.
Беру одну из двух свеч, оставшихся в упаковке. Поджигаю от горящей и тихо выхожу из комнаты.
Итак, у меня есть два варианта. Первый — исследовать вентиляцию. (Крыса же ведь откуда-то пришла). Второй — попытаться открыть замок при помощи подручных средств. Вряд ли получится, но вдруг? Однозначно надо пробовать.
Оказавшись в соседнем помещении, внимательно его осматриваю. Минуту спустя пододвигаю стул к стене, забираюсь на него и заглядываю в открытую дырку вентиляции.
Минус первый вариант. К сожалению, как я и предполагал, она довольно узкая. Разве что маленький ребёнок смог бы пролезть, и то совсем не факт.
Слезаю вниз, иду в коридор и заворачиваю в ту каморку, где стоит вышедший из строя генератор. Там же находится большой стеллаж с разного рода хозяйственными предметами. Совершенно точно здесь был и кейс с инструментами.
Был, да сплыл. Ни на одном из ярусов его нет.
— Чёрт…
Егор сказал, что у него сломалась машина. Вот он-то, похоже, инструменты и забрал.
Снимаю ящик-корзину на пол. Перебираю хлам, который там лежит. Чего только нет: хомуты, гвозди, болты, скотч, изолента, рейки, фум-лента. Из подходящего — плоская отвёртка и небольшой молоток. Ну, хоть что-то.
Повезло ещё, что Егор не закрыл нас с Настей в большой комнате, видно очень торопился, потому и бросил меня в коридоре, особо на этот счёт не заморачиваясь.