Анна Джолос – Если завтра случится (страница 35)

— Танцы на стёклах — это жесть, Егор! Там живого места на ступнях не было! — возмущённо на него наезжаю.

— Переживёт. Выключи режим сострадания, братан. Или ты забыл, чья это дочь?

— Нет, не забыл.

— Вот и замечательно. Почаще вспоминай о том, что её папаша отправил наших предков на тот свет.

— Я помню.

— Благодаря этой твари, я попал в колонию. А ты в детский дом! — орёт он громко.

Если разобраться, в колонию Егор попал позже, по собственной глупости. Однако спорить с ним бессмысленно, у него, разумеется, своя теория на этот счёт.

— От кого ты узнал про родителей?

Этот вопрос я уже задавал. Ответа, правда, так и не получил. А хотелось бы.

— До сих пор считаешь, что авария — несчастный случай? Серьёзно? — качает головой.

— А ты расскажи мне всё, что знаешь, может и сомнений не останется, — злюсь я.

Бесит, что он вечно держит меня в неведении. Надоело.

— Сомнений… — усмехается, оскаливаясь. — Отец звонил дядь Ване накануне аварии. Из телефона-автомата.

Дядя Иван — друг нашего отца, его одноклассник и сослуживец. С Осиповым батя дружил много лет. Два раза в год Иван Сергеевич традиционно наведывался в Красоморск и всегда заезжал к нам в гости. С кучей подарков.

— Спрашивал, есть ли возможность временно поселить мать у них. Вместе с нами.

— Москва…. Зачем уезжать так далеко? — растерянно на него смотрю.

— А ты не догоняешь, что ли? — устало потирает переносицу.

— Заколебали эти грёбаные загадки, — начинаю раздражаться.

— Отец сказал, что видел то, что не должен был видеть. И что его могут из-за этого убрать.

От услышанного кровь стынет в жилах, и мороз ползёт по коже.

— Проходит двое суток — мать с отцом отправляются на небеса. При крайне странных обстоятельствах. Отказ тормозов. Встречка. Авария. Сгоревшая дотла тачка.

— Ладно, хватит, — сглатываю тугой комок, вставший в горле.

— Завалить бы его… — шипит, стиснув челюсти. — Так падла кругом с охраной ходит. Даже в сортир, по ходу. Гнида.

— Завалить? И опять сесть в тюрьму? На пожизненное?

— То-то и оно, что не горю желанием. Времяпровождение на нарах — не то, о чём мечтается.

Подробностями брат не делился, но нетрудно предположить, жизнь за решёткой далась ему нелегко и по-любому оставила свой отпечаток на его восприятии мира.

— Что такого мог увидеть отец? — устремляю взгляд на пустую трассу.

— Без понятия. Одно ясно, об этом никто не должен был узнать.

— И не узнал. У Зарецкого всё получилось.

Нет человека — нет проблем. Так ведь?

— И у нас всё получится, Дань. Если будем максимально осторожными.

За городом сворачиваем на знакомую лесную дорогу, петляющую меж густых деревьев. До дикого побережья Егор не доезжает. Высаживает меня за километр до Маяка. Достаточно далеко.

— Не хочу палить тачку, мало ли… — поясняет причину остановки. — Рисковать нельзя.

Киваю, забирая пакет.

— Если вдруг кого увидишь, теряйся, Дань, — наставляет строго.

И знаете, мне это как-то не особо нравится.

— Думаешь, на берегу кто-то есть?

Рядом громко ухает сова.

— Без понятия. Надеюсь, что только чайки. Но будь начеку, Малой. Всегда, — хлопает меня по плечу.

— Когда ты приедешь?

— Как всё замутим на пару с нашим кибергением.

— Его не ищут?

Наверняка близкие крайне обеспокоены его исчезновением.

— Пока нет. Его жена с нами в одной упряжке, я говорил уже. О пропаже мужа, естественно, не заявляла.

— А другие родственники? Друзья?

— Мать с отцом сейчас живут с больной бабкой на Севере. Созваниваются редко, так что… На мази всё, Данила. Не грузись и не ссы! — раздражённо цокает языком.

— Что с ним будет? После того, как ты получишь от него то, что хотел…

Егор вздыхает и убирает руки в карманы.

— Посмотрим, — отвечает неопределённо.

— Ты же не собираешься…

В свете полной луны, освещающей лес, смотрим друг другу прямо в глаза.

— Тебе прекрасно известно, что происходит со свидетелями, брат, — невесело усмехается.

— И чем тогда ты лучше Зарецкого?

— Не лучше.

— Брось, к чему такие меры? Можно ведь…

— Даня, — перебивает ледяным тоном и посылает мне острый, как бритва, взгляд. — Давай каждый из нас будет заниматься своими обязанностями. Твоя, как и прежде, предельно проста — сидеть с девчонкой. В остальное не лезь, — открывает дверь, садится в машину и уезжает.

До Маяка иду пешком минут пятнадцать и, ей богу, прислушиваюсь к каждому звуку и дуновению ветерка.

Неспокойно на душе. Ситуация не нравится мне всё больше и больше. Впрочем, как и настрой Егора, ведь впервые за всё то время, что нахожусь с ним, начинаю чётко понимать: ради достижения цели он пойдёт на что угодно. Танцы на стёклах и похищение человека для него явно не предел…

Останавливаюсь. Прежде, чем выйти из тени деревьев, внимательно исследую окрестности на наличие чего-то подозрительного. Мало ли.

На побережье, как всегда, пусто. Только волны с характерным шумом омывают песок.

Направляюсь к полуразрушенному, заброшенному зданию Маяка. Не озираясь. Не оборачиваясь.

Оказавшись внутри, замираю. Прежде, чем проникнуть в бомбоубежище, надёжно скрытое от глаз каменной стеной-обманкой, прислушиваюсь.

Что ещё за шорох?

Отступив в сторону, поднимаю голову. Подсвечивая фонариком окружающее пространство, осматриваю винтообразную лестницу, ведущую наверх, но кроме стаи встрепенувшихся летучих мышей, ничего не обнаруживаю.

— Миииу! — раздаётся совсем рядом, едва я собираюсь двинуть дальше.